Skip to main content

Full text of "Sbornik vospominanii byvshikh pitomtsev Petrovskago Poltavskago kadetskago korpusa : izdavaemyi Obedineniem v Parizhie po sluchaiu sto-dvadtsati-piati lietiia so dnia osnovaniia Korpusa, 1840-1965"

See other formats


^$^0-7365. 



'А^Г-^^тЙ ' 




ОС 



н.ихъ. 



^^(ет/оох^с/саю С^толта-^ с/саго Ласе/тгс^огго /^стоп^сех— 
/га сУгу)[а/*о сто ~</'^аог^а/'77г4'/7^П7и ^/%п7/л^ со 



^ — ^улг /2^ с/ /«а-^а /» г// 



С/О. 



анц/Л 




^ о 



^/ет/гг^ 



-^А <? сеип2-е^ 



А-е с^(У/го1с( , с^сг/^а с^ гпа 



/ 
^/16 /со 



У/71е> 0^^'из^(^ Оли/ 



диа гос^^пслт?^г1г. , . 






ПРЕДИСЛОВИЕ 



Этот небольшой сборник, состоит из воспоминаний питомцев 
гнезда ПЕТРОВА. Жаль, конечно, что персонал корпуса Представлен 
только 

- А. А. СКРЫНЬКОИ, бывшим преподавателем корпуса, и 

- Отцом Сергием ЧЕТВЕРИКОВЫМ. 

Первый здравствует и проживает в КАННАХ, второй-же отошел в 
лучший мир. Да и живых Полтавцев, входящих в объединение, осталось 
так мало, что их можно перечесть по пальцам двз^ РУК. 

Поэтому, часть : воспоминаний , помещенных в сборнике, принадле- 
жит уже у?лершим. Для их воспроизведения пришлось обратиться за 
разрешением к лицам, , печатавшим эти воспоминания в издаваещ1Х ими 
сборниках и газетах.' 

Правление считает своим долгом, выразить свою глубокз^о приз- 
нательность всем тем, кто дал разрешение перепечатать некоторые 
произведения. 

Редакционная комиссия считала логичным, весь имеющийся мате- 
риал, распределить по следующим главам : 

1. Вступительная статья (редакционная), 

2. Краткая история корпуса, 

3. Воспоминания кадет эпохи до войны 1-4— го года, 
-4-. Тоже - эпохи великой войны, 

5. Тоже - эпохи революции и гражданской войны, 

6. Директора корпуса, их характеристики, отношение 

к ним кадет, 
?. Воспитатели и преподаватели, 

8. ТЛелочи кадетской жизни, зщелевшие стихи, 

куплеты ЗВЕРМАДЫ и пр. 

9. Кадеты за рубеже м, 

10. Спрюок скончавшихся кадет, поскольку таковой уд есться 
восстановить, хотя бы частично. 

Правление нашего объединения совершенно ясно отдает себе 
отчет в той ответственности, которая ложится на него, не только в 
историческом плане, но и в плане теперешнего объединения кадет. 

У кадет, учившихся в корпусе при нормальной обстановке, при 
веками устоявшемся строе и у кадет, переживавших своё детство и 
отрочество в период Великой Войны, а тем более в период революции, 
разные подходы, как к событиям, происходившим на нашей родине, так 
и к тому, как эти события отражались на внутренней жизни корпуса. 

Поэтому мы просили всех кадет, присылающих свои материалы, 
писать и опис:лвать события, так как они представлялись им в дет- 
стве. Это, пожалзгй, и является в них са^^ым ценным: в простых, 
безискусных, часто даже коряво состряпанных строчках, ярко воскре- 
сает именно та эпоха, котор^ло переживал мальчик или юноша. 

Нас не должны смущать ни некоторые резкости, иногда грубова- 
тые выражения, определения и характеристики. Всё это ценно ! 

И вот что замечательно ! 



Ни на одной из страниц нельзя найти неодобрительного отзы- 
ва о нашей школе: иногда высмеиваются воспитатели, преподаватели, 
сами же кадеты, но НИГДЗ ни ОДНОЙ СТРОЧКИ осуждения, пренебреже- 
ния к нашей родной колыбели. 

Наоборот, трогательная любовь звучит со всех сторон к 
нашему Полтавскому гнезду, к не является ли это явным доказатель- 
ством того, что ушедшая Россия умела воспитывать достойных сынов 
своего отечества. 

Вспомним хотя бы то, что за 80 лет существования, корпус 
втлл в ряды Русской армии свыше ^.600 воинов-офицеров, сражавших- 
ся, а многих и сложивших свои головы за Родину на полях битв : в 
Севастополе, в Балканских войнах, в Китайскую и Японскую войны, 
30 вторзто отечественную войну 191^го года и, может быть, в рядах 
пусть и Красной Армии, без стар)1Х чинов, в последнюю войн7/ 19^1-го 
года - защищая всё-таки роднз^ землю. 



Вечная память им всем и вечная память нашему родному корпусу 
любовь к которому никогда не умрёт в груди старого Петровского 
кадета. 



" А о ПЕТРЕ ведайте, что смерть ему 
" не страшна. . . была бы жива Россия 
" во славе и благоденствии. " 

" Кайтесь, чада, настало последнее время 

" и секира при корени древа лежит: 

" На Престоле не древнее Царское семя, 

" Но пришедший от немца Антихрист сидит. 

" Он не храмам святым, 'а костелам радеет, 
" С иноземцами пляшет, и курит, и пьет, 
" Носит куцый кафтанишко, бороду бреет... 
" Не с Царицей - с зазорною девкой живет. 

" Ведь Царя то ПЕТРА извели на чужбине - 

" Ин не даром. Вернувшийся спрятал жену 

" и прислали - да наши повергнет святыни, 

" Облеченного в Царский наряд Сатану. 

" Кайтесь, чада ! Спешите бежать искушенья ! 

" Торопитесь бесовские козни бороть ! 

" И во Имя Исусово, ради спасенья 

" Очищайте огнем многогрешнзпо плоть." 

И везде - возле Пскова, вдоль Вычи и Камы • 

По, скитам староверов стучат топоры: 

Воздвигают сожженцы бревенчатые храмы 

И в тех храмах, запершись, возжигают костры. 

Гибнут древние старцы, гибнут дети и жены, 
Пламя воет и свищет, пламя палит и жжет, 
Пожирает святые образа и иконы. 
Помирает святой, богоносный народ. 

В деревнях от постов стенают крестьяне, 

В городах - непрерывные казни ^щут. 

И везде, под немолкнущий треск барабанов 

Плачет, силою взятый на службу, рекрут. 

Что ни день - все грознее Царевы веленья, 
Что ни день - все в России мрачней и страшней 
И над всею землей стоит привиденьем 
Убиенный ПЕТРОМ - АЛЕКСЕИ. 



Се так. - Рождаясь к жизни новой 
И скстрбью душу опаля. 
Под тяжкой поступью ПЕТРОВОЙ, 
Стонала Русская Земля. 

В Царевой истине изверясь, И на костях всего народа, 

Все то, в ком крепок был закал, Из недр Российской нищеты 

Кляня Цареву злую ересь. Росли фортеции, заводы, 

На Царских плахах умирал. Казармы, верфи и мосты. 

И знать, и пахари, и дворня. Вся Русь, в трудах изнемогая, 

И городской, и сельский люд, И разоренная до тла. 

Насильно сорванные с корня, Гатила гати, била сваи 

На непривычный гнались труд. И службу Царскую кляла. 



Се так. - Но аще б не был ПЕТР 
Державным взмахом крыл 
Наш Орл, прозревши встречный ] 
Еще б не воспарил. 

От хлацных хлябей, блат и скал 
Из мрака тундр и пург 
Поднесь еще б не возсиял 
Наш град Санкт-Петербурх. 

Се ОН - наш шкипер и Монарх, 
Грядущее про зря, 
Державы нашей вывел барк 
В широкие моря. 

Се ИМ разбужен спавший Росс 
И славы возалкал. 
Се ОН Отечество вознес 
На твердый пье-де-стал. 



Се от его богатырей, 
Надменный свейский ярл 
;тр, В дыму Полтавских батарей 
Бежал разбитый Карл. 

Се ОН - под градом вражьих ядр, 
Над пеной вражьих вод, 
В разгромах вражеских эскадр 
Зачал Российский -Флот. 

Что-б с оных пор, на всех морях. 
Врагам Руси в ущерб. 
Плескал в ветрах Андреев Стяг, 
Сверкал орлёный герб. 

ПЕТРОМ воздвигнут Русский щит, 
Фортеций грозных ряд. 
Введен гражданский альфа-бит 
И з^ревден Сенат. 



Что не возьми, куда ни глянь 
О чём ни распроси - 
Везде видна ПЕТРОВА длань 
В величии Руси. 



И сколь бы ни был тяжек Трон 
И страшен Царский суд, 
И сколь бы не был изможден 
Петром Российский люд, 

Ж сколь-бы русской крови рек 

Не стоил сей досмотр - 

Хвала и честь из века в век 

Тебе, ВЕЛИКИЙ ПЕТР. 

"СКАЗАНИЕ О ТРЕл ИСКУПЛЕНИЯХ ЗЕШИ РУССКОЙ". Искупление второе. 

Н. М. 192^ 
"ВОЕННАЯ БЫЛЬ", Л^ 3 , Сентябрь 1352 г. Стр. 23. 



"Многих из нашего круга 
Участь нелегкая ждет, 
Но, кто любил и кто любит. 
Жизнь не легко того сгубит." 



С4 



А.А» СКШНЪКА 
Преподаватель корпуса с 1912 по 1928 г. 

Было-бы просто нелогично дать очерк о нашем корпусе, без 
предварительного краткого описания истории возникновения кадетских 
корпусов в России и эволюции в воспитании кадет. 

Для этого нужно перенестись в далекое прошлое, идущее из глу- 
бокой древности, когда воспитание детей сводилось к тому, чтобы 
держать их в повиновении лишь строгостью при помощи телесных нака- 
заний . 

В "ДОМОСТРОЕ", этом своде педагогических советов древней Руси, 
мы читаем: 

"Аще жезлом биеши сына, не умрет, но здрав будет". 



Возможно, что в 18 веке, в России появились одиночки зрите- 
ля; всё преподавание сводилось к уменью читать и писать на своем 
русском. языке, при чем, усвоение этой премудрости без розог, счи- 
талось невозможным. 

Первый кадетский корпус, по времени открытия, был основан 
семь лет после смерти Императора ПЕТРА 1-го, на Васильевском ост- 
рове, в бывшем дворце Меншикова, а первая грамматика русского 
языка появилась в 1755 году. Ее автором был Ломоносов, отец 
русской литературы . 

Слово "КАДЕТ" йранцузского происхождения и по русски значит: 
"МЛАЦШИЙ". 

Б 18 веке, при организации новой армии, были военные чины: 
унтер-офицер, кадет, обер-офицер и другие, высшие. 

Было в ту эпоху признано необходимым, чтобы офицер в чине 
кадета, ползд1ил элементарное образование. Будет справедливым счи- 
тать, что образование сначала получали юноши 20 лет. Но после 
смерти Императора ПЕТРА 1-го, в кадетские корпуса стали принимать 
детей в том же возрасте, как и в наше время. 

Таким образом, только с этой поры, в России дети начинают 
Зд1иться и жить не з^ родителей, а в правительственном Интернате. 

Родителе! этих первых учеников, были сами без особенного 
школьного образования и при всей своей любви к сыновьям, они, во 
время их умственного роста, большого влияния -на них иметь не могли. 

Но и отцы и дети, наследники той далекой вольности, хранящей- 
ся в глз^'бокой подсознательности, не признавали многих запретов: 

"Расходилася погодушка, 
"В буйной молодой головушке, 
"Загудела, закружилась, 
"Затуманилась. " 

ПЕРВЫЕ ждали, что "местничество" и привиллегии, еще не изжи- 
тые в их дз/шах, с которыми так настойчиво и энергично боролся ПЕТР, 
смогут опять, как- то найти себе место в жизни и тем более в школах, 
но увидев, что всё продолжается по заветам ПЕТРА, внутренне затаи- 
лись и не сочувствовали новым реформам. 

ВТОШЕ, издревле привыкшие к своеволию и недисциплинирован- 
ности, царившей во многих семьях - протестовали против введения 
всяких огранхиений, связанных с дисциплиной : запрещению курить, 
иногда выпить, проделать какзто-либо грубую шалость, и т.п. Бороть- 
ся с этим, особенно в начале, было более чем трудно и для подавле- 
ния своеволия и распзпценности, приходилось прибегать к физическим 
наказаниям, т.е. к розгам. Эти физические наказания и были уна- 
следованы кадетскими корпусами отнюдь не потому, что воспитатели 
были люди суровые и жестокие, а потому, что розги были в обычае, 
как мера к повиновению. 

Как пример : в том же 18 веке, в Морском корпусе в Петербур- 
ге, расходы на покз'пкзл роэг доходили до того, что корпус предъяв- 
лял родителям счет, для уплаты' за розги, которые употреблялись для 
наказания их сына. 

В деле смягчения наказаний, огромная заслуга принадлежит 
благородному человеку и большому педагогу, каким был Иван Иванович 
БЕЦКИ/!, директор Шляхетского кадетского корпуса в Петербурге. 



Он издал руководство под заглавием : 

"Педагогическая система для кадетских корпусов". 

Призывая к уменьшению особенно телесных наказаний, Бецкий 
советует не бить шпагою, а наказывать сокращением времени прогу- 
лок, приказанием стоять на штрафу, или на коленях, выдачей только 
ужина, без завтрака и обеда. 

Бецкий ушел в отставку в 1'^36 году. 

Благодаря Бецкому применение физических наказаний в корпусах 
становится все реже и реже, а один из корпусов, перед применением 
этой суровой меры, стал считать нужным, просить у родителей разре- 
шения (Любящая мать все-же не давала такого) . 

Кроме того, нравы уже смягчились под влиянием церкви, более 
культурных родителей и, наконец, детской литературы и чтения. 

Офицеры, окончив корпус и юнкерское училище, обзаведясь се- 
мьей, и своих сыновей згчили в корпусах, ценя всё то, что в свое 
время сделал для них корпус. 

Первые кадеты слышапи на уроках истории и литературы только 
о Ломоносове (1711-1792) , о драматурге фон-Визине (1'7'4-2-1?92) , 
поэте Державине (1743-1802) и историке Карамзине (1765-1826). 

Русские писатели вошли в программу корпусов позже: во второй 
половине 19-го века. 

Первые кадеты Полтавского корпуса, глогли только из разгово- 
ров в корпусе или дома, узнать о смерти Пушкина (1799-1837) и 
Лермонтова (ХЗХ'^-ХЗ^!) . 

В корпусах, кадеты впервые услышали величественные звуки 
национального гимна, со словами Жуковского (1783-1855) и музыкой 
Львова (1799-1870) , принятый в России в 1833 году. 

Уже по уставу 1766 г., Директором кадетского корпуса назна- 
чался "человек искусный, радетельный, трудолюбивый, кроткий, лас- 
ковый и обходительный; но вид строгий имеющий; должность свою 
должен исполнять охотно, с любовью и ревностью". 

Приказ же Главного Управления Военно-учебных заведений по 
кадетским корпусам от 1848 г., требует от Генерала, назначенного 
Директором корпуса иметь не только "вид строгий", но и исполнять 
свою должность "охотно", "любовно и со рвением". 

Этот приказ, П0ВИДИМ0К1У, применялся до последнего времени и 
кадетские корпуса организовывались не по копированию или подража- 
нию иностранным учебным заведениям, а были созданы выдающимися 
русскими государственными деятелями. 

Б царствование Императора АПЕКСАНДРА 11-го произошла реформа 
исторического значения, касающаяся суда, земства, народного обра- 
зования и, наконец, был опубликован акт об освобождении крестьян в 
1861 году. В частности реформа коснулась и кадетских корпусов. 

В 1863 г., распоряжением Военного Министра Генерала Милюти- 
на, 3 корпуса были расформированы, наш, как и ОДИННАДЦАТЬ остав- 
шихся, были переименованы в Военные Гимназии; два специальных ;■.■•■• 
класса были закрыты, а вместо воспитателей-офицеров, назначались 
штатские воспитатели. 

В 1832 году Император АНЕКСАНДР 111-й издал распоряжение: 

"Во внимание к вековым заслугам бывших в Империи кадетских 
корпусов, все Военные Гимназии именовать Кадетскими корпусами". 



в его царствование были открыты еще ДЕВЯТЬ новых корпусов, 
из них три в далекой Сибири, Грузии и на Дону. 
В 1885 году утверждены звания: 

I. Вице фельдфебеля и 2. Вице унтер-офицеров. 

Воспитатели кадет в восстановленных корпусах снова получили 
ясную и определенную цель : подготовить _буду1цих офицеров заботли- 
вым и внимательным отношением к каждому без исключения мальчику- 
кадету и развить в них чувства честности, ответственности, нрав- 
ственности и т.д., так как русскому офицеру надлежит быть : 
. - скромным христианином, 

- на службе всегда исполнительным и терпеливым, 

- всегда готовым в нужде помочь товарищу, 

- верным слугою Родины и, в случае надобности, 
готовым умереть за Веру, Царя и Отечество. 

В истории кадетских корпусов, событием огромного значения 
является назначение б Марта 1900 года Великого Князя КОНСТАНТИНА 
К0НСТАНТ1Ш0Б1/1ЧА (по его собственному желанию) начальником всех 
Военно-Учебных заведений. 

Высокое положение при Дворе Его не удовлетворяло; Его натура 
требовала работы независимой на пользу Родины. Ему было тогда ^2 
года. 

С 1910 г. и до самой своей смерти 15-го июня 1915 года. Он 
занимал пост Генерал-Инспектора на том же поприще. 

Прекрасно образованный, знающий иностранные языки, поэт, но 
не крепкого здоровья (Ему приходилось часто лечиться заграницей) , 
он в.се-же много работал. Его личная и государственная деятель- 
ность, Его литературное творчество, проникнуты искренней и глубо- 
кой^ религиО:Зностью. В 1895 г.. Великий' Князь со своим батальоном 
Преображенского полка, молится у Иверской Божией Матери; в 1900 г., 
вступая на должность Начальника Зоенно-Учебных заведений. Он молит- 
ся в Петропавловском соборе. Позже, посещая корпуса, Великий Князь 
всегда присутствовал на богослужениях в кадетских храмах. 

Таков был Его дзпиевный облик. И двоюродный дядя Императора 
России с первых же дней на новом посту становится реформатором 
учебно-воспитательного дела в 31-ом российских корпусах, разбро- 
санных по всей России и вносит в педагогическую систему подготовки 
будущих офицеров, заботливое отношение к каждому, без исключения 
мал ьч ику- к ад ету . 

Воспитателям кадет ставилась цель: развить боевой ду^, любовь 
к Царю и Родине, и высокие нравственные чувства, как честность, 
товарищество, самопожертвование. Хранившиеся в храмах знамена кор- 
пусов, приказано выносить на парадах. 

По мысли Великого Князя были открыты в Петербурге одногодич- 
ные курсы для офицеров- воспитателей и двухгодичные для будуших 
преподавателей. 

Кто в России, кроме Великого Князя, мог так красиво, глубоко 
и сердечно сказать кадетам: 

Но подвиги и славные дела 

Свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела. 

Ей нужны: труд и знанье и уменье. 

Что б мог и ты, святым огнем горя, 

Встать головой за Русь и за Царя". 



При негл в корпусах и военьй1Х училищах подготовлялись к заши- 
те Родины офицеры первой мировой войны. Бывшие кадеты в разных 
офицерских чинах гибли с ХЭ!"^ по "1917 г. на фронте, гибли на Родине 
во время революции до оставления Крыма в конце 1920 года. За шесть 
лет их погибло около 75 %. 

Эта жертвенность есть результат воспитания в кадетских кор- 
пусах при Великом Князе Константине Константиновиче, в основу кото- 
рой была заложена ЛЮБОВЬ. И во всех корпусах кадеты чувствовапи 
искреннюю любовь Главного Начальника и Царствутащего Дома. 

В одном из многочисленных воспоминаний о нем, один кадет пишет: 
"И на Его ласку, любовь, заботу - мы ответили своей любовью и 
своей жизнью за Веру, за Царя, за Россию". 

В дневнике Великого Князя 17 Октября 1902 года есть заметка: 
"Очень хорошо мне было в Полтаве !" 

Теперь, когда гт вспомнили, как в России с 18 века, по глубоко 
продуманной мысли Петра Великого, человека исключительной одаренно- 
сти и трудолюбия, начали открываться корпуса, когда №1 знаем глав- 
нейшие перемены, происшедшие в корпусах в 19 веке и блестяще мате- 
риально-педагогическое положение в корпусах в начале 20-го ве'ка, 
перед самой гибелью национальной России, я с благосклонным читетелем 
перехожу к воспоминаниям о Петровском Полтавском Кадетском Корпусе. 

Для Полтавы, основание корпуса было большим событием. 

Корпусу был выбран огромнейший зд^асток в центре города. Как 
при открытии всех корпусов, часть земли была отведена для постройки 
главного здания для кадет, вмещающее в верхних этажах: классы, залы, 
■спальни, церковь, лазарет и т.д., а в первом: помещения для админи- 
страдии, педагогического персонала, с библиотекой, столовой, кухней, 
швейцарской и т.д. 

Непременным был огромный плац, как резервуар чистого воздуха, 
так ку^кного для здоровья молодых людей, и в то же самое время, для 
военных упражнений. 

Другие постройки, логично расположенные, служили для квартир 
всего персонала, продовольственных складов и прочих нужд. 

Железных дорог еще не было: сношения мезаду Санкт-Петербургом 
и Полтавой происходили на почтовых лошадях, для чего нзпкно было 
около недели. 

Город был населен помещиками, которые в то время имели еще 
крепостных. 

Каш корпус был учрежден и утвержден Императором НИКОЛАМ 1-м 
в 1840 году. Наименование было дано, не только по городу, но и по 
имени ПЕТРА 1-го, победившего Шведов 27 июня 1709 года в шести вер- 
ста:>с от Полтавы. Корпусным праздником была установлена дата б-го 
декобря, день тезоименитства его Державного основателя. 

Вонзель на погонах синего цвета с белым кантом состоит из 
перевернутого соединения двух латинских букв Р. Р. , что обозначало 
ПЕТРУС ПРИМУС, а верхняя часть этих букв с цифрой I внизу означала: 
ЕКАТЕРША 1-я, супруга Вел-жого Петра. 



Вот годы главных корпусных событий за 80 лет его существова- 
ния (1840-1920) : 

- 1840 год, открытие корпуса, 

- 1844 год, 27 июня, корпусу пожаловано знамя, 

- 1854-56 годы Крымской войны* Первые кадеты, окончившие 

наш корпус, и попавшие в действующую армию, уже принимали участие, 
как в этой войне, так и в защите Севастополя, 

- 1856 год, открытие двух специальных классов, по окончании 
которых, кадеты производились в первый офицерский чин, 

- 186^3 год. Полтавский корпус, так же как и все другие кор- 
пуса, получил название Военной Гимназии со штатскими воспитателями, 

- 1882 год, корпус ползуч ил старое название, т.е. Петровский- 
Полтавский кадетский корпус, 

- 1885 год ,■ утверждены звания: вице-фельдфебеля и вице-з^тер 
оф|Ицеров, 

- 1902 год, 17 октября, Великий Князь КОНСТАНТИН КОНСТАНТИ- 
НОВИЧ, как Начальник Военно-учебных заведений, впервые посетил 

ко рпус , . _^ 

- 1909 год, 27 июня, торжества по случаю 200-летия Полтавской 
победы в присутствии Государя Императора НИКОЛАЯ 11-го. Участникам 
торжества, в том числе и кадетам, дано было право ношения юбилейной 
медали. 

- 1915 год, Царь снова в Полтаве, 

- 1916 год, февраль, третье посещение корпуса Державным Венце- 
носцем Императором НИКОЛАЕМ 11-м, 

- 1917 год, февраль, "бескровная революция", вызвавшая вели- 
чайшее несчастие России: Император НИКОЛАЕ! 11-й отрекся от престола 
3-го марта, 

- снова корпус переименован на несколько месяцев в Гимназию 
военного ведомства, 

- Октябрь, зах:ват власти большевиками и начало гражданской 
войны , 

- В 1918-ом году (при Гетмане) , он снова становится кадет- 
ским корпусом, лишь с изменением формы погон (они съужены и округ- 
лены со стороны пуговицы, а вместо вензеля ПЕТРА 1-го - знак ук- 
раинской державы, т.н. "ПЕРНАЧ", 

- 1919 год, при большевиках, кадеты ходили без погон и были 
размещены в здании садоводства Института благородных девиц, 

- При Добровольческой армии снова одели погоны старого кор- 
пуса, т.е. с вензелем Императора ПЕТРА 1-го, 

- 21 ноября эвакуация корпуса во Владикавказ (декабрь 19^9 
года, январь и февраль 20-го) , затем Грузия (Кутаис) , откуда, в 
июле, в Крым (Ялта, Орианда) , 

- 1920 год, все корпуса, бывшие в Крыму, сливаются в Крымский 
кадетский корпус, где Полтавцы (150 человек) составляют большинство. 
Генерал Римский-Корсаков, бывший Полтавец, назначается Директором 
этого сводного Крымского корпуса, для его эвакуации в Сербию. 

Таким образом, на территории России ^ после 80- ти лет сутде- 

с„Т.,?,Й.,1§,Й.Ш,.» Д§.1ЕР.,11«.,^,]:'Ш,гП,й,г[1,1,§;.115.,Й^^Е 11тМ,§.1.9„*5.Ш Е9ШЖЯ...% .КМ Х.§,К,9.?в,й.^ > 

перестал сущ,ество,вать с октябр^;ч 1Д20-гс) год,§.,. 



10 

ШЗНЬ К^АДЕТА В^^^^КОРПУСЕ. 

Десятилетний мальчик пост:/пал в корпус, а через 7 лет из 
корпуса выходил юноша, имевший продуманные убеждения, с известной 
суммой знаний, с определенным решением служить Царю и Родине.. 

Некоторым из мальчиков, оторванным от родного дома в дет- 
ском возрасте ,, конечно, было первое время трудно привыкать к 
военному распорядку жизни корпуса, но проходил год, а иногда лишь 
месяцы, и он легко втягивался в режим, который в общем не был, 
конечно, тяжелым. 

В с^лысле питания во всех Российских корпусах меню было при- 
близительно одинаково: утром кусок белого хлеба с большой кружко/. 
сладкого чая, в полдень и вечером, ржаной хлеб, суп, котлеты с 
картошкой или макаронами, солонина, рыбные блюда. Больше всего 
любили кадеты субботнее меню (в обед) малороссийский борщ с пор- 
цией мяса, гречневая каша (или пшенная') с маслом и кофе с булоч- 
кой. Почти всегда давался, как напиток, квас. 

По большим или государственным праздникам дг вались более 
изысканные блюда, четверть фунта конфект и, вместо кваса, мед 
завода Князя Кочубея из Диканьки. 

По субботам и воскресеньям - утром, весь корпус был в церкви. 
Вечером в церкви полутемно, горят лампады и свечи, благостно_ гля- 
дят лики святых. Как всегда тихо и в тишине слышится голос Отца 
Сергия Четверикова. Когда поет хор "Господи помилуй", вспоминает- 
ся все нехорошее, сделанное за последние дни, и невольно хочется 
быть лучше. 

Классные занятия чередовались трижды в день, прогулками, 
главным образом, вокруг Круглого сада, а иногда и т.н. военными 
прогзшками по городу с оркестром музыки и с винтовками у кадет 1-й 
роты. Эти прогулки очень нравились, как кадетам, так и всем обы- 
вателям Полтавы. 

После обеда весь корпус на плацу, обсаженном липами. .Можно 
было брать на прокат велисипеды . Любимая русская игра в лапту 
всегда находила охотников сразиться, и можно было, через дырку в 
ограде, купить тайком, за почтовые: марки: шеколад или конфекты у 
продавца или продавщицы, открывш-их эту возможность подработать 
несколько копеек. 

Корпусный праздник был самым большим событием в уч.ебном году, 
Тезоименитство Государя совпадало с корпусным праздником, что при- 
давало этому дню (6-го декабря) особеннзпо торжественность. 

Еще накануне начинался съезд бывших кадет гнезда Петрова, 
чтобы на следующий день принять активное участие в самом празднике. 

Праздник начинался торжественным Богослужением, затем был 
парад и, наконец, бал, как заключение всего празднества. 

На бал приглашались высшие военные чины, стоящих в Полтаве 
полков: Орловского и Елецкого. 

Оказывалось большое внимание Начальнице женского института, 
которая появлялась на балу с воспитанницами старших классов. 

Все приглашенные радушно встречались Директором Корпуса и 
ро т ны ми ко кянд ир ами . 



II. 

Огромные залы корпуса переполнены. Разговор стихал при пер- 
вых звуках духового оркестра. Кадеты, младшее поколение, робко, 
застенчиво, с волнением приглашают "даму" на вальс. Старшее поко- 
ление занято разговорами. 

Весь праздник 6-го декабря носил торжественный характер. За- 
мечательной его особенностью было то, что СЛУГИ ГО С УД АРЕ Ш , защит- 
ники России - празднуют его вместе с молодым поколением, своими 
наследниками. И эти наследники, всматриваясь в генералов с начи- 
нающейся сединой, думали: 

"Вот каким я хотел бы быть и носить такую форму ! " 

А офицер 50-ти лет смотрел на стройных кадет и думал: 

"Давно-ли и я был таким-же ? " 

Кадеты передавали друг другу тихо: "Генерал П., ранен в 
бою...", и у некоторых в душе рождалось желание подвига. 

У юноши в 18 лет, помимо массы новых ^лыслей и чувств, в дз^е 
создавался образ молодой девушки с красивым лицом, с грустно при- 
ветливыми глазами, со скромной улыбкой. Юноша кадет всматривается 
в явившихся на бал барышень, стараясь найти именно ту, которая 
отвечает создавшемуся в душе образу. 

Вот дочери Полковника Ромашкевича и адвоката Пилипенко, вот 
прелестная Акинфьева. Что-то влечет к ним многих из кадет. Они 
приглашаются без перерыва на вальс, мазурку; именно с ними хочется 
танцевать. 

В 1917 году такой бал был в корпусе в последний раз. В этом 
же году на одном из концертов танцевала "Русскую" и вальс одна из 
дочерей преподавателя корпуса Константина Григорьевича Щиголева. 
Дочерей у него было две, кадеты называли их: Альфа и Бетта, или 
еще боле? ласково: Альфочка и Бетточка. На этих вечерах танцевала 
Альфочка. 

Нужно сказать, что такое выступление Альфочки в стенах кор- 
пуса было в первый и последний раз, так как вообще, кроме кадет во 
всех выступлениях в стенах корпуса, никто из посторонних не прини- 
мал участия. 

В 1919 году власть коммунистов сменилась властью Доброволь- 
ческой армии, -которая в октябре была между Орлом и Тулой. Оттуда 
и началось отступление. 

Когда пришел приказ об эвакуации, уезжали все, кроме четырех 
преподавателей - стариков. Шли на Южный вокзал.. Ждали очереди. 
•Несколько вагонов эшелона были предоставлены корпусу. Размещались 
в вагонах в тишине, без лишних разговоров. На душе у всех, как у 
начальства, так и у 150 кадет, было тяжело. 

Поезд двинулся в день ВВЕДЕНИЯ Ю ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ, 
21-го ноября. В пути, из походной кухни, выдавали пшеничную кашу 
или, иногда, рисовую. На станциях долгие стоянки, особенно долго 
в Ростове-на-Дону. Только в конце ноября приехали во Владикавказ. 

По .приказанию , полученному в эшелоне, корпус должен был раз- 
меститься во Владикавказском корпусе. Недалеко от города, за 
Малоканской слободой, в начале Военно-Грузинской дороги, несколько 
больших зданий составляла; Владикавказский кадетский корпус. Он 
был открыт только в 1902 году. Директором был Генерал Голиевский. 



. -^2 

Жители Малоканской слободы были старообрядческие сектанты, выслан- 
ные из России на Кавказ. Церкви и священников у них нет, а гро- 
мадная комната с партами для сидения и на возвышении стол с Еван- 
гелием. Во время молитвенного собрания старый старообрядец читает 
Евангелие» Они - трезвенники. Вместо частной торговли - имели 
кооператив с продуктами домашнего потребления. 

При ком^лунистаx, в здании корпуса была больница для тифозных 
Мебель - вывезена. Служащие без семей, были помещены в громадном 
дортуаре без кроватей. На полу для каждого лежал тюфяк. 

Во Владикавказе скончались: Полк: -Ник. Викт. Быков, Подполк. 
Чемезов, Полк. Петр Григор^ Люсин. 

Наш корпус прожил во Владикавказе зимние три месяца: декабрь, 
январь и февраль. Было тепло, солнечно, без снега. В начале марта 
корпус получил приказание эвакуироваться в Грузию. В то время Гру- 
зия была самостоятельная республика. 

Раньше нас на два дня ушел по Военно-Грузинской дороге Влади- 
кавказский корпус. Оконченная в 1799 году дорога предназначалась 
для войск. 

В несколько дней войска могли по неутомительному подъему 
подняться до Казбека, откуда'начинался спуск в долину Белой Арагвы; 
выйдя утром из Владикавказа, глы остановились на ночлег, значительно 
поднявшись в течение дневного перехода. Любоваться сказочной кра- 
сотой не было возможности; нельзя отстать от своих и мешать идущим 
сзади. 

Грузины на границе своей республики пропустили нас без за- 
держки. Мы поднялись до Казбека и начали спускаться вниз. Весь в 
снегах Казбек сменялся долинами с цветами. Для стоянки нам был наз- 
начен Кутаис, на реке Риони с мутной водой. Город этот был при- 
соединен к России только в 1810 году, т.е. всего НО лет назад. 

Жители верят в Россию и охотно берут наши "керенки" и "коло- 
кольчики". Имея грузинские деньги, мы обедали в кооперативной 
столовой и пили в парке воду, которую мальчик продавал по стакан- 
чикам. Подняв кувшин на плечо, он отходит от нас и на весь парк 
кричит: "цивия... цивия > . . " . 

Когда мы жили в Кутаисе, Добровольческая армия отходила к 
Крыму. -Генерал Деникин передал власть Генералу П. Врангелю; при 
нем был выработан план эвакуации из Крыма. всех вооруженных сил 
армии через Черное море. Для эвакуации было собрано в портах Крыма 
около 150 судов.- По распоряжению из Крыма, Полтавский корпус в 
июне 1920 года оставил Кутаис и был перевезен через Поти в Ялту. 
Корпус расположился там в нескольких домах Орианды . 

Начались последние месяцы существования Петровского-Полтав- 
ского кадетского корпуса. В октябре 20 года, прибыл из Севасто- 
поля Генерал В. Риме кий- Корсаков, бывший Директор 2-го Московского 
кадетского корпуса и в свое время учившийся в Полтавском корпусе; 
он был назначен Директором Крымского корпуса, который должен был 
образоваться из кадет Полтавского и других корпусов, при чем Пол- , 
тавцы являлись самой крупной группой (около 150 кадет) . | 

Ген. Риме ко му- Корсакову была поручена эвакуация нового кор- ^ 
пуса на пассажирском и грузовом пароходе "Христи" . Это был гре- 
ческий пароходик, перешедший к русским. В мирное время трюм 
наполнялся товарами, а палуба предоставлялась пассажирам. 



13 

Настал день посадки. Часть -трюма заняли продуктами, а боль- 
шая часть отведена была для людей. Из служащих Полтавского кор- 
пуса добровольно остались в Ялте: Подполковники Шереметов, 
Чеботкевич, преподаватели: Щиголев и В. Сахаров. Все они оста- 
вили свои семьи в Полтаве и потому решили остаться в Ялте, чтобы 
при первой возможности возвратиться в Полтаву. 

Нужно отметить здесь, с сожалением, что Подполк. Шеремет© в 
выделялся своим сочувствием партии социал-демократов, а под его 
влиянием был и Подполк. Чеботкевич. Дочь Щиголева (Надежда - Аль- 
фенька) в своем письме от 11-10-50 года сообщила, что ее отец был 
расстрелян в Крыму большевиками. 

Петре вскш1-Полтавский кадетский корпус, открытый, как видно 
из выше-изложенного в 1840 году, был закрыт в Ялте в октябре 1920 
года. Открытый в период могущества России, он в последние месяцы 
Национальной Власти п на последнем клочке Русской земли, послужил 
России 80 лет. 

Кадеты, окончившие корпус и позднее юнкерское училище, уча- 
ствовали в войнах во второй половине 19 века и 20 лет 20-го, до 
конца Императорской России. Вечная память всем Полтавцам, погиб- 
шим на поле брани за Веру, Царя и Отечество. 

" ДА СЛАВИТСЯ РОССИЯ, ДА ГИБНУТ НАШИ ЮЛЕНА ". 



Хочется сказать еще несколько слов о судьбе Полтавцев, влив- 
шихся в Крымский корпус. Генерал Врангель оставил Крым 2-го Нояб- 
ря 1920 года. Спокойное море помогло перегруженному пароходику 
благополучно прибыть в Босфор. 

Здесь собрал11Сь суда с русскими беженцами. Долго пришлось 
ждать, пока большой пассажирский пароход смог принять^ корпус , для 
перевоза в Югославию. Мы высадились в бухте Которской на Адриа- 
тическом море. 

Нас встретили приветливо, размест1^ши не в городе, а в хоро- 
ших бараках в местности, называемой Стриннице, недалеко от города 
Птуи в Словении. В бараках было электричество и водопровод. Во- 
круг бараков, сосновый лес. 

Устроили церковь, организовали занятия. Прошло более года 
и в 1922 году корпус перевезли в Белую Церковь, небольшой городок 
в Бонате. Сюда приезжал Генерал Врангель, для знакомства с усло- 
виями жизни корпуса. 

№ должны отметить с благодарностью имена всех тех, кто 
проявил внимание и заботу о корпусе. В первую очередь, конечно. 
Короля АЛЕКСАНДРА, Патриарха Сербского ВАРНАВУ и Генерала ВРАНГЕЛЯ, 

Король АЛЕКСАНДР, как известно, был убит во Франции в Марсе- 
ле 9 Октября 1934 года. Патриарх Варнава и Генерал Врангель были 
отравлены; последний в возрасте 50 лет (1928 г.). 

ВЕЧНАЯ ИМ ПАМЯТЬ 



Директорами корпуса были: Ген. Римск1й-Корсаков, Ген. Пром- 
тов и, наконец, со времени переезда в Белую Церковь Сараевского 
корпуса, Ген. Адамович. 



1^ 

Настала 2-ая мировая война* 

В первые годы войны Германия залимала одно государство за 
другим. Оккупация Югославии ставила Крымский корпус в тяжелое 
Положение. Но настал конец и успехам Германии: немецкая армия 
отступала. При эвакуации Белой Церкви было разрешено Крымскому 
корпусу эвакуироваться (19^3 г.). 

Преподаватели корпуса: Тычинин и Подполк. Трофимов, вые- 
хавшие из Полтавы в 1919 году и служившие в Крымском корпусе в 
19^2 году, остались в Белой Церкви. Вместе с ними остались : 
преподаватели Данилов, Савченко и бывший эконом корпуса Капитан 
Шепель, посвященный в священнический сан. 

Эвакуацию Крымского корпуса в 19^3 году из Югославии в 
Австрию нужно считать концом Русских Кадетских Корпусов, оста- 
вивших Родину. 

А. СКРЫНЬКА 



Гене^ал-Лей^тенант НЕЧБОЛОДОВ^ 

Я окончил Петровский Полтавский кадетский корпус (в то 
время Военная Гимназия) в 18/3 году. 

В первое отделение 1-го класса нас поступило около 30- ти 
человек. Кз них до 6-го класса добрело немного^. В б-ом классе 
нас соединили в одно отделение вместе с поступившими с нами во 
2-ое отделение того же класса, при чем, вместе с постепенно 
впитываещ!ми второгодниками, в шестом классе оказалось менее 
30-ти человек. 

Вместе со мной, не застрявших оборигенов нашего отделения, 
окончило всего 5 человек: Лишин, Северьян, Полонский, Степанов, 
Псиол и я. Из них в живых остался лишь я один. 

Вместе со мной окончили Гимназию, кроме названных пяти, 
еще: .Попов Михаил, Суринский, Христианович, Холодовский, Анд- 
риянов. Щербина, Фловицкий, Вильяшев, Якименко, Полонский Эраст, 
Скоробогатов, Черемушкин, Пржевальский, Домбровский, Белов, 
Христич - остальных сейчас не помню. 

Первые два года пребывания моего в Гимназии оставили очень 
смутное воспоминание. Читал Вальтер Скотта, 'Майн-Рида, Купера, 
шалил, дрался почти ежедневно, а иногда и по несколько раз в 
день и быстро забыл иностранные языки, на которых болтал при по- 
ступлении в Гимназию. Я убежден, что не имей я хорошей домашней 
подготовки, я разделил бы участь подавляющего большинства своих 
товарищей, т.е. Гимназии я бы не окончил. 

Дело в том, что в конце 60-х годов, как вы знаете, была 
тенденция преподавать без кнртжек. Преподаватель должен был так 
заинтересовать учеников и так ясно и логично читать лекцию, что 
все должно было укладываться в мозту детей, не требуя пособия 
книжки. 

Русской грамматики у нас совсем не было, французский язык 
изучали по учебнику Марго, при чем Ш)! , не пройдя хорошо и "^1-0 



15 

параграфов и не усвоив хорошо даже падежей, переходили на Илгге 
оиуег"!; и т.д.. 

Может быть все это, в корне, и было справедливо, но оно 
требовало для этого выдающихся преподавателей, чего в действитель- 
ности не было и подбора одинаковых способностей и одинаковых по 
подготовке и душевному укладу детей, чего в действительности тоже 
не было. 

Е конце концов, поразительное большинство даже по-русски 
писало безграмотно и о грамматике имело очень скудное представле- 
ние. 

Я окончил Михаиле вское артиллерийское училище в 1876 году и 
вышел Подпоручиком в 5-ю арт. бригаду в город Нежин, назсодившийся 
в 45 верстах от нашего имения. 

В турецкую кампанию 1877 г., участвовал при взятии Никополя, 
в 1-ой и 2-ой Плевне, при чем под 2-ой Плевной, 18 июля, был ра- 
нен ружейной пулей в ногу и, после перевязки на перевязочном пун- 
кте, остался при батарее, благодаря чему, уже 19 августа, участ- 
вовал в деле под Галевицей и с 26 августа, вплоть до сдачи Плевны, 
находился с батареей на позиции в районе между деревнями Гривица 
и Радищева. 

После падения Плевны, мы сейчас же был и двинуты к Орханьи и 
перешли за Балканы у Араб-Канака, через деревню Черногоры и Коро- 
гор, двигаясь непрерывно в течение трех суток и с легкими боями к 
Филиппополю, и заняли его почти без боя. Через два-три дня были 
двинуты по шоссе к Адрианополю, где, в виду перемирья, и остано- 
вились. 

Из Адрианополя я поехал в Артиллерийскую академию, которую 
кончил в 1881 г., -и поступил на службу в Главный арт. полигон, 
где пробыл 5 лет,посл1:, чего был приглашен на должность Делопроиз- 
водителя Артиллерийского комитета по отделу механики, где, кроме 
решения различных вопросов текущей жизни, занимался разработкой 
переносных железных дорог и проектировал трех-ножный подъем для 
груза в 240 пудов и систему подъемов на 3.000 пудов. За последние 
2 работы получил Михайловскую премию. . 

В 1890 году читал приватные лекции по механики в Николаев- 
ском кав. училище, а с 1894 по 1904 год - лекции артиллерии в 
Николаевском инженерном училище. В 1905 году был назначен Управ- 
ляющим делами арт. комитета и в 1914, начальником технической 
части и управляющим делами Артиллерийского Управления. 

Я имел все по порядку русские ордена, начиная с Анны 4-ой 
степени с надписью на сабле: за храбрость, вплоть до Белого Орла 
включительно, причем Св. Станислава 3-ей степени и Анны 3-ей сте- 
пени с мечами и бантом, а Станислава и Анны 2-ой степени с мечами. 

Из иностранных орденов имел: Ру^лынский железный Крест, Абис- 
синский орден и французскую звезду - Соттапбвиг бв 1'0гс)ге с1и Сгапй 
Вёп1п (Х'ЕЬоНе Мохге бе Вёп1п). 

В Генерал-лейтенанты был произведен в 1910 году. 

В белом движении был прикомандирован к Штабу белой армии и 
состоял комендантом госпиталя № 14 - для больных сыпным тифом. 



16 

Там, несмотря на прививки, заразился сыпным тифом и едва 
оправившись был эвакуирован в Салоники, где заболел возвратным 
тифом. 

Во Францию, еле двигающимся, прибыл в июне месяце 1920 г, 
Вот, кажется, все что ; вспомнилось написал вам, что может 
вас интересовать. 

Крепко цепую. Генерал-Лейтенант 

П. НЕЧВОЛОДОБ. 
Везапдоп (ПоиЬз) - ГЯЙNСЕ. 

йшиеки из письма от б-го Августа 193^ года, 
адресованного Доктору Караченцеву. 



МЬВШСЖ (Выпуска 1854 года) 

Шел год за годом, шли они медленно, не так, как бегут 
теперь на склоне наших последних лет. 

Дошли, наконец, до 7-го класса, этой вершины кадетской 
жизни, год, когда выпускной кадет чувствует себя в известной 
.степени центром внимания всех младших товарищей. 

Появляются новые интересы: производство в вице унтер- 
офицеры, организация годового бала 6-го декабря, посещение фото- 
графа для подготовляющегося годового альбома. 

Наступил конец мая 189'^'- года. Для кадет 7-го класса окон- 
чились выпускные экзамены благополучно, и мы с легкой душой 
радостно смотрели на будущее. Наш многолетний, порой тяжелый, 
труд закончился успешно. 

Соображения . об юнкерских училищах принимают определенные 
виды, и каждый прикидывает в душе, какие шансы юн имеет на выход 
в то военное училище, которое его манит и которое отвечает его 
возможностям, в смысле отметок и в смысле кармана. А потому 
знают, что их ожидает Павловское или Александровское, а цвет 
выпуска - Михайловское или Константиновское артиллерийские учи- 
лища, или Николаевское Инженерное ЗА1илище. 

Это .был первый год, когда Константиновское пехотное училище 
было переименовано в артиллерийское. 

Потом выяснилось, что пять кадет вышли в Елисаветградское 
кавалерийское училище, а кадет Ковалевский, после конкурсного 
экзамена, поступил в Харьковский Технолог иче.с кий Институт. 

ВЫ С ТУГО1 ЕНИЕ ' Б ЛАГЕРЬ. 

После молебна, 1-гя рота, 7-й и б-й классы, была построена с 
винтовками и скатками перед фасадом корпуса, с духовым оркестром 
и под командой командира роты выступила в лагерь возле Шведской 
могилы. Шли мы, то под звуки песен, то под звуки марша оркестра. 
Проходя мимо Шведской могилы, полковник Липовко-Полавенец скоман- 
довал : 

"Смирно !... Равнение налево !... Господа офицеры !" 

и мы торжественно миновали Шведскую могилу. 



17 

Корпусной лагерь был расположен на большом пространстве, в 
живописной местности, в густой зелени берез, лип, тополей, в пяти 
верстах от Полтавы и в двух верстах от реки Ворсклы, на берегу 
которой был песчаный пляж. В лагере все уже было приготовлено для 
нас. Нас сейчас же разместили по. баракам и Ш1 хорошо устроились. 

В лагере занимались строевыми занятиями, военными прогулка- 
ми, гимнастикой и съемками. Всем были выданы планшеты с компаса- 
ми для глазомерных съемок отдельных зд1астков местности, где рас- 
стояния измерялись шагами. 

Кроме обыкновенных гимнастических приборов, были в лагере 
еще 2 столба гигантских, шагов. Но больше всего нас привлекало 
к^ттанье на реке Ворскле, куда мы часто ходили с песнями, накинув 
на плечи полотенца. Погода всегда была хорошая. Мы рассыпались по 
пляжу и бросались в воду. Место для кзшанья было обозначено высо- 
кими шестами до глубины по пояс. На берегу стояла лодка с веслами. 

Здесь же, сбоку, на берегу была устроена площадка, с которой 
преподаватель гимнастики учил кадет плавать. Нужно добавить, что 
первая рота, в течение года, в гимнастическом зале корпуса; кроме 
всего прочего - обзгчалась приемам плаванья по способу "лягушки" в 
воде, - на особом станке с широкой тесьмой: кадеаз'' лежавшему жи- 
вотом на этой тесьме, учитель командовал: Раз, два, три, четыре, 
и кадет, имея свободными руки и ноги, проделывал нужные движения. 

Но на берегу реки, на площадке было два способа плавания: 
на "удочке", так мы ее называли и окончательно, на веревке. Удоч- 
ка - это шест длиной в. сажень, с веревкой и поясом. Кадет надевал 
этот пояс, бросался в воду, а учитель держал веревку в руке и ве- 
лел делать правильные движения, отпуская постепенно веревку, когда 
кадет плыл к другому берегу, а потом приказывал ему вернуться. 

Ворскла в этом месте имела ширину около 25 сажень, была 
глЗ''бока. Здесь бродов на ней не было и подводы переправлялись по 
мостам или на паромах. Несколько дальше от нашего лагеря, на Вор- 
скле был знаменитый Семеновский брод, которым пользовалась наша 
армия во время Полтавской битвы. Этот брод был каменная гряда, 
которая пересекала реку, при чем камни не подымались высоко, вода 
проходила свободно и можно было перейти реку легко в брод. 

Нужно, однако, сказать, что эти з'-роки плаванья не всех нау- 
чили плавать, а только часть. О себе могу сказать, что на второй 
лагерь, я уже плавал на веревочке и не только "лягушечьим спосо- 
бом", но и другими. 

В корпусе нас обучал церковному и светск1>му пению учитель 
Иван Николаевич Ризенко. В лагере, в свободное время, отдельные 
группы устраивали хоровое пение. 

Пели русские песни: или украиаские : 

- Было дело "под Полтавой. . . - Реве та стогне Днипр широкий. 

- Вниз по матушке по Волге... - Ой на гори та жници жнут... 

- Эй, дубинушка, ухнем... - Ой не ходы Грицю... 

- Ой ходила дивчина бере^тком. . 
или наши, кадетские: 

- Прощайте иксы, плюсы, зеты ... и т.д... 

По вечерам любители астрономии наблюдали созвездия на небе. 



18 

Все уже хорошо различали созвездия Большой к Малой Медве- 
дицы или Северной Полярной звезды. Некоторые разыскивали из 
созвездий Зодиака, например, созвездия Рыб, Рака; Весов, Козе- 
рога, Девы и др. . . Но для этого не было много времени: июньские 
дни длинные и небо ясное, звезды трудно находить, а мы были 
целый день в движении, устали, а потому, по звуку вечерней зари 
горниста или барабанщика шли спать. 

Не могу забыть, что некоторые космографы повторяли извест- 
ную циничную фразу: "Все изменилось под нашим Зодиаком: Лев стал 
Козерогом, а Дева стала Раком...". 

К концу июня на наше строевое обучение и разсыпной строй 
роты, приехал посмотреть Командующий войсками Киевского военного 
Округа Генерал Драгомиров. Он остался доволен и похвалил нас. 

27 июня, в годовщину Полтавской победы, была устроена заря 
с церемонией. При этом был дан салют из бронзового горного ору- 
дия, по преданию или легенде времен Петра 1-го и названного 
"Единорог". Это орудие стояло на своем лафете на передней ли- 
нейке перед офицерским бараком. Наш командир роты был артилле- 
рист. 

1-го июля нас распустили на летние каникулы. Мы все были 
довольны временем проведенным в нашем лагере, но, все-таки с 
удовольствием отправились по домам, где нас уже ждали с нетер- 
пением. Мы чувствовали себя окрепшими физически, были стройны, 
сильны и загоревшие, просто "молодец к молодцу". 

В Августе №1 должны были вернуться в наш родной корпус, чтобы 
затем ехать по назначению в наши з^илища. 

ТАЛЬВИНСКМЙ 



П,. МдЩЩ-ПЕТЖ (Запуска 1906 года).. 

Отрывки из повести : "ТРИ ЗРЕЖНИ ГОДА В ЧЕТЫРЕХ СТЕНАХ" 

ПРИМЕЧАНИЕ: Написанная мною повесть содержит в себе 80 печатных 

страниц. Сообразуясь с возможностями нашего сборника, 
мне пришлое ее сократить до возможных пределов, можно сказать, 
до "пределов сжимаемости". Грустно, конечно ! Я писал ее с лю- 
бовью, вниманием, и мне кажется, что она довольно правдиво отра- 
жает не только быт корпуса конца 19-го и начала 20-го века (до 
1906 года - года выпуска), но частично,, в маленьком поле наблюде- 
ния, и быт нашей Родины. В сильно урезанном виде, она, конечно, 
теряет 75 % своей занимательности. Выбираю отрывки наиболее 
характерные. Автор. 

Глава 1-я 
ОСЕНЬ 



Как э^обыло давно ! Боже мой, как давно ! Хочется 
вспомнить, с какого дня в нашей маленькой жизни начиналась осень? 



19 

Помнится с чего-то неприятного, напрягаю память и вспоминаю: с 
фразы мамы, услышанной сквозь утренний сон. Какое блаженство, 
проснувшись, знать, что можно еще вдоволь поваляться в теплой 
постели, поглядеть сквозь сонные ресницы на пробивающиеся через 
гардины лу^и солнца, подумать о предстоящем "прекрасном" и инте- 
ресном дне. Все дни, на каникз^лах, "прекрасны". 

Мама разговаривает с прачкой: - "Смотри же, Горпина ! Рань- 
ше всего белье панычей, в понедельник, через неделю, их уже нужно 
отправлять в корпус". 

Что-то неприятное, как червяк заползает в дз'шу: через неде- 
лю... в понедельник.... Прощай лето, купанье в реке Каменке, про- 
гулки на лодках по Тетереву, друзья кадеты воронежцы Трофимовы, 
первые, еще робкие, попытки ухаживанья, маевки, .вечерние посидел- 
ки в роще, с обязательным "кулешом". 

. . Панычи, это я и брат Глебушка. Я перешел в 4-ый класс, 
Глебушка во 2-ой. У него, конечно, летом есть свой .маленький и 
для него интересный мирок. В наш кружок стартих, он не допус- 
кается. 

Он слышит, что го.ворит мама и откровенно всхлипывает под 
одеялом. Итак, еще неделя и "панычи" кончаются, правращаясь в 
кадет 4— го и 2-го классов Петровского-Полтавского кадет, корпуса. 

Отдергиваю занавески на' окнах: Боже - до чего прекрасен 
Божий мир ! Лучи солнца врываются .в комнату, на дворе все зали- 
то солнцем, стрелой носятся ласточки, украинский разгорающийся 
день "роскошен и упоителен". 

В голову лезут мысли, как у приговоренного к казни, когда 
его везут на эшафот: "Еще площадь... потом длинная улица, потом 
... еще площадь... О ! еще далеко !" - "Еще семь дней: завтра, 
после-завтра, потом еще завтра, еще после-завтра... О ! еще мно- 
го дней свободы, вольности, ле.та, солнца." 

Но, с неумолимой неизбежностью, проходят день за днем... и 
вот уже и день отъезда. 

Чемоданы уложены; новые, пахучие кусочки мыла, зубная щетка, 
конверты, почтовая бумага, - все на своих местах. Шесть рублей 
денег спрятаны в кошелек. По три мне и Глебзплке (по рублю на 
обед в Казатине и по 2 ру^ля на первый месяц). С мальчишеской 
зоркостью и наблюдательностью знаю, каких трудов, тайком от нас, 
стоило бедной маме их собрать. 

Экипаж с кучером-солдатом у .крыльца (до станции 7 верст). 
Отца нет. Он уже попрощался с нами в минувшзпо субботу и ушел с 
полком на маневры'. В столовой вся семья: бабушка, мама, малень- 
кие братишки: Федя и Миша, сестра Олечка, денщик Карп о , прачка 
Горпина, .кухарка Матвеевна. 

Традиционно все садимся, молчим, потом крестимся на образ 
в правом углу возле двери. - "Ну, с Богом !" говорит мама. На 
глазах у нее слезы. Плачет и Глебушка в три ручья, разливается 
чувствительная Матвеевна (больше по крестьянской традиции, чем 
от эмоциональных Пч;ре:;сиваний) . У меня в носу что-то отчаянно 
свербит, но разве можно плакать кадету 4- го класса ? 



20 

Эх, эх... Целуемся со всеми по очереди, начиная от бабушки 
до денщика Карпо. Младших братьев, по их несмышленности, больше 
занимает процесс 'прощанья, чем горечь разлуки. 

Д 0,^,Р О Г А, . 

После Бердичева проезжаем только одну станцию (вернее полу- 
станок Глзосовцьг) и опять пересадка. Но какая ? Сказка, а не ^ 
пересадка ! Нам, выросшим на хуторе и в деревне, проводившим 1 
целые дни в обществе деревенских ребятишек, уже наше скромное I 
полковое собрание казалось каким-то пышным шато, и Житомирский I 
собор - верхом великолепия. Чем же был для нас Каэатинский вок- , 
зал ? О ! Это был сказочный дворец. 

И, действительно, он был великолепен.- Огромный зал с массой 
столов, накрытых белоснежными скатертями, уставленных пальмами и 
пирамидами вин, на- голо обритые лакеи- тат ары , огромный буфет с 
массой закусок, четыре выхода на перроны, величественный швейцар, 
появлявшийся время от времени в одной из дверей и каким-то осо- 
бенным, утробным голосом возглашавший: "Знаменка, Одесса... Пер- 
вый звонок. Поезд на втором пути...". 

Все было великолепно и подавляло ' своим величием. 

В Казатине мы должны были обедать. Новый хозяин, татарин, 
установил для учащихся плату: один рубль за обед из пяти блюд. Но ^., 
приступить к обеду было на тек просто ! Надо было проделать то, | 
что потом на войне называлось "ориентировкой в обстановке". ^ 

ГЛы , маленькие военные, обязаны были найти в зале старшего 
из военных и испросить его разрешения "сесть"* Это было не так 
легко ! За столами сидело до сотни обедающих: штатских, дам, офи- 
церов... Многие были повязаны салфетками до ушей. В те времена 
роскошные бороды и усы доставляли много хлопот обедзпощим. 

Разберись тут, кто старший ? Помогли, как всегда, бойкие 
Псковичи. Рыков оглядывает зал взглядом Наполеона перед Аустер- 
лицким сражением: - "Э.. ребята.. - снисходительно поясняет он. 
Вон там, в углу, есть завязанный салфеткой. Ну вот тот самый, у 
кого баки и усы. Это - генерал, я его хорошо знаю. Валим прямо 
к нему, хорошенько только козыряйте, он любит отчетливость". 

Целая фаланга направляется к обедающему Генералу. Вперед 
выталкивают малышей, из которых самый маленький Глебушка. Его 
тыкают все время в спину, так как он беспрестанно теряет направ- 
ление, столы почти на уровне его головы. 

Генерал поглощен обедом, когда над его ухом раздается целый 
хор голосов: - "Ваше Превосходительство ! Разрешите сесть обедать" 
... Генерал, слегка оторопев, снимает солфетку и оказывается, 
неожиланно для всех нас, совсем юным корнетом, правда с усами и 
баками. 

Он разражается смехом и с удовольствием глядит на молодые, 
краснощекие мордочки, уставившиеся на него. -"Это кто-же из вас 
произвел меня в генералы?" грозно спрашивает он: "Ты, что-ли ?' 
тычет он пальцем в Глебушку, у которого от. страха, уже блестят на 
глазах слезы. 



21 

-"Ну, ладно - садитесь, садитесь ! Впрочеь^ лзд1ше спросите 
все-таки, в.он там сидит Штабс-капитан. Кажется никого старше в 
зале нет." 

Новый маневр, под любопытными взглядами обедающих, продол- 
жается. Наконец и Штабс-капитанское разрешение получено и вся 
кампания благополучно усаживается. Начинается обед... Нет, это не 
обед, это пиршество Лукулла: бульон с пирожками, жареная рыба, 
отбивная котлета с гарниром, пирожное и чашка кофе с молоком. И 
все за один рубль ! 

Все идет хорошо, но во время обеда - инцидент, вгоняющий 
меня в краску: Глебка неожиданно хватает со стола звонок и резко 
звонит. Весь стол на него оборачивается; к Глебке подходит тата- 
рин-ла^сей (я с ужасом гляжу на сцену) : - Что хочешь, барчук ? - 
'Порежьте мне, пожалуйста, мясо .. . Я сам не могу..." 

Татарин улыбается, берет нож и вилку и исполняет просьбу. 

- Вот так ! Кушай на здоровье, барчук, он ласково смотрит на кро- 
шечного Глебушку. - Горчицы хочешь, принесу ? -"Мерси!" светски 
галантно отвечает Глебка. 

После обеда шпыняю его: - Ты что-же это ... не мог попро- 
сить кого-либо из старших, раньше чем устраивать скандал на всю 
станцию ? -"Да он сам сказал мне: если что надо ... позвони..." 

Здесь нас уже называют "барчуками". "Панычи" остались да- 
леко на хуторе и в деревне, а еще немного, исчезнут и "барч;VКи"и 
"панычи" и останутся только кадеты. 

К концу обеда, неожиданно появляется разжалованный генерал. 
Он, видимо, вкусно пообедал, выпил и потому настроен благодушно: 

- Сидите, сидите... - роняет он небрежно и сам подсаживается к 
нам. - Моих, кажется нет ? - оглядывает он грзшпу. Он Аракчее- 
вец, т.е. бывший кадет Нижегородского корпуса. На нем элегантная 
драгунская форма, сам он ловок, строен, крепко сбит. И, как это 
только мы могли принять его за генерала ? Все это самонадеянные 
Псковичи наделали ! 

- Ну-с ! А кто же из вас мечтает о Славной Школе ? (Нико- 
лаевское кав. 3^.). Ты что-ли ? смотрит он на Глебку. Я холодею, 
зная, что Глебка не изжил еще своей затаенной мечты - быть пожар- 
ным. Вдруг ляпнет ? Но Глебка надувает губы и неожиданно выпали- 
вает -"Мерси !" . 

- То-то, смотри мне ! - грозит ему пальцем Корнет, в Школе 
вас всех приведут в христианскую веру ! Он что-то шепчет лакею 
и, через несколько минут, нам приносят целое блюдо пирожных. 

- Лопайте, лопайте, сугубцы . . . объедайте бедного корнета - 
все равно он едет на поправку к предкам в деревню. 

- Фастов, Киев - первый звонок. Поезд на втором пути. 

И вот опять стучат колеса, мелькают уютные украинские стан- 
ции, деревушки с чистыми белыми хатками и фруктовыми садиками. 

В вагоне тишина. То справа, то слева видет диск заходящего 
солнца. На станциях, когда стихает грохот колес, стоит такая ве- 
черняя тишина, что кажется слышны звуки за десять верст. Вот 
где-то далеко прогрохотала телега, далеко, далеко - и снова все 
стихло. Из открытого окна чуть тренькнул телеграф и опять - 
тишина, тишина. 



22 

, .Глебушка прикурнул носом в угол к заснул. Я выхожу на 
площадку вагона: как хорошо ! Какой мир и покой разлиты в засы- 
вающей природе ! 

К мог ли я. хоть на секунду подумать тогда, что этот край, 
родной мой край, населенный таким прекрасным, добрым и спокой- 
ным народом - станет для меня лишь далеким, далеким, дорогим 
воспоминанием, что только в редкие минуты изгнаннической жизни 
мелькнет в памяти белая хатка, цветущий садик, миловидная див- 
чина около, свисток паровоза в вечерних сумерках. 

Шсленно целую каждую пядь твоей земли, моя далекая, пре- 
красная страна, моя Россия, моя Украина. 

■ ' " 3 И М^^ А . 

Зима начинается в один из дней, когда, проснувшись, мы 
видим, что что-то кругом изменилось: в дортуаре стало как-то 
светлее ,' класс тоже стал какой-то новый, помолодевший, ясный. 
Это выпал первый снег. К вечеру он, правда, разстаивает, но 
через два дня начинает валить хлопьями и днем и ночью. 

И, как все сразу меняется ! Полтавы не узнать ! Унылая и 
печальная, мокрая и грязная осенью, она вдруг, как в сказке, 
становится красавицей -Снегурочкой из поэмы Островского: домики 
покрываются белоснежными шапочками, по первому снежку уже бойко 
и безшумно несутся извозчич-ьи санки с бубенцами , настроенными в 
терцию (очень характерная особенность полтавских извозчиков, 
тоже музь кальных хохлов). 

Первый полтавский "лихач" - Байдала, проносится на своей 
паре "рысаков", когда мы выходим на утреннюю прогулку. Гуляем 
мы, как всегда, в одних мундирчиках, без всяких фзл|)аек и шарфов. 
Мороз уже основательно щиплет за нос и уши. На заборах - новые 
афиши гастролей Самойлова, украинского театра, ближе и ближе к 
Рождеству, т.е. к поездке домой, елке, родной семье..- 

Но уроки идут нез'-молимой чередой: педагоги перед праздни- 
ками, жмут еще сильнее, испещряя жз'-рналы двойками и тройками. 

С,ТРАНИЧКА ПОЧ,™ ИЗ^, ГОГОЛЯ,. 

Повесть о том, как поссорились Иван Францевич с Иваном 
Михайловичем. 

Позволяю сначала, представить героев повести: 

Иван Францевич Павловский, историк, автор исторических ис- 
следований (История Полтавы), гласный думы, мужчина большого 
роста, говорит басом, имеет собственный домик в Кабещанах - 
предместье Полтавы (нечто вроде Киевской Шулявки) . Женат, имеет 
четырех детей, все девочки и все хорошенькие. Криклив, но добр 
до неприличия. Распустил кадет до предела. Прозвища: Солон, 
биндюжник (по русски: ломовохЧ извозчик) , -кабещанец. 

Иван Михайлович Морозов, толстяк, скрипач, дирижер кадет- 
ского струнного оркестра. Тугодум 1'г глуповат. Прозвище: Бумага. 

Дальнейшие детали в повести : 



23 

Среди кадет, от предъидущих поколений, к нам докатилось, 
что Иван Францевич и Иван Михайлович, давно уже находятся в не- 
примиримой врааде. Кадетские "кум^-чики", а такие были, опираясь 
на прозвище Ивана Михах^ловича "бумага", выдумали глупейшую исто- 
рию о том, что ссора между ними произошла из-за клочка газетной 
бумаги в известном месте. 

Факт, однако, был на лицо: Иван Францевич и Иван '"Михайлович 
друг с другом не разговаривали. Кадетские пробные шары и попытки 
выяснить причину конфликта, неизменно терпели наудачу. 

Легенда тлела. 

Дружеский разговор с Иваном Францевичем: 

1-ый кадет: "Иван Францевич ! Вы били вчера на домашнем 
концерте 1-ой роты?" - И.Фр. - "Был". 

2-ой кадет: "Не правда ли Иван Михайлович Морозов чудесно 
играл на скрипке ?" ("Бумага" был исключительно безталантным. Из 
года в год его оркестр играл одно и то-же попури из оперы Марта 
Флотова и вальс "Черная Роза". Сам он, выступая, неизменно пили- 
кал французскую песенку "Ла Шасс", да и ту совсем плохо). 

Ив. Фр. (корректно) -"Да, не плохо" - Голос фальшивого эн- 
тузиаста: - Нет, он играл гениально ! - Ив. Фр. (разозлясь) : - 
"Ну, вы уж того ... ляпнули: гениально. Со словом гениально, нужно 
быть осторожным. Гениальные скрипачи на перечет: Паганини, Сара- 
зате. " 

1-ый кад. (ехидно) - Значит, Вы хотите сказать, что Иван 
Михайлович бездарность ? - Ив. Фр. (еще более разозлясь): - "Ни- 
чего я не хочу сказать ? Не приписывайте моим словам, больше чем 
они значат. Да и вообще, довольно праздных разговоров. Приступим 
к уроку: в прошлый раз я вам изложил о всех шагах хитрого Миниха'.'. 

Разговор тухнет, истина остается невыясненной. 

Дружеский разговор с Мвано-! Михайло-вТ'Тчем. 

1-ый кадет (фаг ьшиво) : - "Иван Михайлович I Как мы всё- все- 
таки счастливы, что б стенах наш-его корпуса, нам преподает исто- 
рию, такой знаменитый историк, как Иван Францевич Павловский." 

Ив. Мих. (довольно мрачно) "Чем же он особенно знаменит ? " 
2-ой кад.: -"Он написал историю Полтавы". - Ив. Мих. (сдержанно): 
- "Я признаю его заслуги, но одной истории Полтавы мало, чтобы 
считаться знамениты!^ историком. Знаменитыми историками были Ка- 
рамзин, Соловьев, БОТ теперь - Ключевский" - 1-ый кад.: -"Значит", 
он ПО Вашему бездарность?" - Ив. Мих. 4 -"Не выдумывайте, пожалзт- 
ста того, чего я не говорил. Вообще ... прекратим разговоры, 
займемся делом.. Найдите вальс "Черная Роза". 

Разговор, как и в первом случае, тухнет. 

Истина так и не выяснена. 

Таинственная история с "бумагой", в конце концов была 
окончательно и бесповоротно выяснена, после того, как кадет 7-го 
класса Шереметьев (наш Лермонтов) не написал целую балладу. 

Вот она во все.'! своей девстьенной прелести : 



2^1- 



СТРАШНАЯ ЖСТЬ 

Баллада 



Был день осенний, монотонно 

Шел дождь, я тоже шел туда. 

Куда "пешком" традиционно 

Цари ходили и князья. 

А ты шел сзади. Шел надменно, 
В руках газетой шелестя. 
Шел ты, коварный, несомненно 
Туда, куда же шел и я. 

Вошли мы вместе, тихо, нежно 
Тебе я молвил: "бон суар" 
Но ты, главой кивнзгл небрежно. 
Уткнувшись в белый писсуар. 

Я помню ясно все детали, 

Я помню жесты и слова, 

Ты тоже их забыл едва- ли. . . 

Картина была такова: 
Ты, в вертикальной позитуре, 
Я сел на "стуло" и тогда. 
Когда я дань отдал натуре 
Слзд1илась грозная беда: 

Я облегчался постепенно, 
Но ужас... где бумагу взять ? 
И я воззвал к тебе смиренно 
Прося "Полтавский вестник" дать. 



Ехида ! Ты лишь покривился 
Моей мольбе простой не вняв, 
И хлопнув дверью удалился, 
Мотив веселый просвистав. 

Ты отказал в клочке бумаги 
Кому ? задай себе вопрос: 
Тому, «то изучает "саги". 
Кто - патриот и малоросс. 

Меня увидеть в жалкой роли, 
Скрипач, презренный, ты хотел... 
Но я, своей железной волей | 

Коварству положил предел. | 

Не описать моих мучений. 
Когда пришел я в 5-й класс: 
Нет ни стихов и нет сравнений 
Изобразить всю драму, да-с ! 

Бирона, Миниха измены 

Я излагал, но я страдал 

И лишь дождавшись "перемены". 

Домой извозчика нанял. 

Скрипач убогий и бездарный, 
Вострепещи ! Уж мести план 
Готов. Сразить врагов коварни 
Павловский - педагог Иван. _; 



О ! Если-бы Бетховен, с Глинкой I 

Мой гнев воспели в этот час: 
На фоне скрипок "под сурдинкой" 
Взревел бы дико Контр-Бас. 

Полтава 1906 год. 



ПРАЗДНИК ^^ КО РПУСА ^ ПАРАД , БАЯ . 

Начало зимы совпадало с двумя приятными событиями в нашей 
скучной жизни: корпусным праздником (6 *юо декабря, день Св. Нико- 
лая Чудотворца) и следовавшим за ним отпуском на Рождественские 
каникулы . 

Подготовка к корпусному празднику началась уже давно. Она 
всё усиливалась по мере приближения праздника:' закупались коти- | 
льонные принадлежности, рисовались плакаты, эмблемы и значки для ^ 
украшения зала, выбирались дирижеры танцев, шились банты для рас-' 
порядителей, пышные и довольно дорогие. ' 

Праздник начинался еще накануне и начинался довольно неле- ' 
пым образом: с так называемого "ночного смотра". . 

В 12 часов ночи, 7-ой класс в парадных мундирах, но в туго . 
натянутых кальсонах, украшенный аксельбантами из выдернутых лох- I 
мотьев швабры и картонными орденами, выстраивался в большой зале.| 



25 

На правом фланге оркестр с трубами, не игравший на них, но завы- 
вавший дикими голосами какой-то импровизированный марш. 

Принимал парад "майор", т.е. кадет, сидевший в каком-либо 
классе два года. Такой же майор командовал парадом. Если был - 
"трипль" (или триплет) ма11ор, то все почести воздавались ему. 
При мне в 7-м классе был такой триплет-майор Валя Старынкевич, 
личность довольно замечательная и стоящая того, чтобы о ней ска- 
зать два слова. 

Такая феноменальная тупица могла вырости и "процвести" толь- 
ко на благословенных палестинах "хохландии", где "все обильем 
дышет, где реки льются чище серебра", 

С самых маленьких классов, совершенно героическими усилия- 
ми всех товарищей по классу, натаскивался бедный Валя на экзаме- 
ны, на отдельные ответы, на письменные работы, но увы !... все 
было тщетно ! . . . 

Бедная Валина голова ничего не могла удержать в памяти. Ин- 
тереснее всего то, что сам Валя горел дикой, неукротимой жаждой 
грызть "гранит науки" и к концу дня был похож на загнанную клячу. 
Учителя "добровольцы" (может быть они то и сыграли невольно ужас- 
ную роль, доведя Валю до полу-тедиотиэма) , менялись ежедневно для 
того^ чтобы вечером, в состоянии полного изнеможения, безнадежно 
махнув рукой, отказаться от дальнейших уроков. 

Наконец, за Валю взялся "прославленный" педагог, ученик 7 
класса Кравченко-Вельский, доведший Валю до того, что он почти 
перестал понимать человеческую речь, а сам, выбившийся из сил и 
"переутомившийся" Кравченко-Бельский , со 2-го ученика в классе 
слетел на 14-го. 

Валя, конечно, так и не кончил корпуса. Он поступил в поли- 
цию, где, неожиданно, в'Ьроятно, и для Него самого, начал делать 
блестящую карьеру. 

Сзгдьба столкнзша меня с ним случайно, когда я был уже офи- 
цером. Подъезжая к Харьковскому оперному театру, я услыхал, 
знакомый с детства, козлиный тенорок, кричавший извозчикам: 

- Проезжай ! Проезжай ! Не останавливайся! . . . 

Я пригляделся: это был Валя, возмужавший, с пышными усами, 
весь продрогший на зимней стутке, но бравый и энергичный. Ш рас- 
целовались, разговорились. Он былъ доволен своей сзгдьбой: 

- В будущем году получаю "базарный участок", - со стыдливой 
гордостью заявил он, - А там... недалеко и до пристава ! Я, ведь, 
все-таки с "образованием". 

Но к театру подъезжали новые сани, я торопился не опоздать 
к началу спектакля. Валя засуетился, заорал опять: 

- Проезжай, проезжай! Не останавливайся! - И мы расстались. 

Вот этот самый Валя (триплет майор) и принимал парад. Он 
был одет в какую-то соверненно экзотическую форму, едва прикры- 
вавшую его голое тело. Внесли его на кафедре, украшенной искус- 
ственными цветами. Перед ним, по четыре в ряд продефилировали 
семиклассники, под звуки исполняемого на губах марша. Валя ска- 
зал краткзпо речь о вреде наук (и как он только смог ее запомнить?) 
и тем торжество заканчивалось. Начальство смотрело на эту ночную 
кутерылу сквозь пальцы, она считалась "традицией". 



26 

Утро приносило совсем другое: вместо одного горниста или 
барабанщика-солдата, на лестнице под планом Полтавской битвы 
собирался, в. установленный для подъема час, весь оркестр, кото- 
рый торжественно исполнял "утреннюю зарю". Оркестр проходил за- 
тем по всем дортуарам, где, конечно, никто уже на спал, и играл 
марши во всех рота:х. 

В то же утро, те семиклассники, которые были произведены 
в "вице-унтер офицеры" (а один в"вице-фельдфебеля ") находили 
свои мундиры с золотыми нашивками. (Педагогическш! совет был уже 
накануне). До раннего утра, никто еще не знал о производстве. 

К утреннему чаю нам дают любимые "французские булки", а не 
ситный хлеб, как в обыкновенные дни. Все роты, после чая, пере- 
одева«тся в парадные мундиры. 3 зале Иван Николаевич Ризенко 
уже спевается с хором, для "прочистки голосов". 

В день нашего праздника, хор поет не на клиросе, а на очень 
высоких, под самым куполом церкви, хорах. Их два, с кавдой сто- 
роны по одному. Певцы стараются превзойти сймих себя; к этоглу 
дню они готовились давно, держа в секрете песнопения новой "Хе- 
рувимской", "Отче наш", или "Достойно есть". 

И, действительно, в этот день, то ли это особенная акусти- 
ка хоров, то ли старание певцов, но хоры звучат стройно и торже- 
ственно, а Кима Сахновский, октавист, кумир первоклассников 
(славу кторого затмевает лишь музыкант-баритонист Кошуба из 
оркестра Севского полка) , у^^удряется в этот день "пускать" октаву 
почти под стать октависту. из архиерейского хора. 

Как только кончается Богослркение, все разбегаются по дор- 
туарам, чтобы приготов'тться к параду. Музыканты разбирают ин- 
струменты , начищенные до блеска солнца. Первая рота одевает 
подсумки и разбирает ружья. 

На парад собирается довольно много бывших кадет: тут и 
офицеры гарнизона Полтавы , и несколько приехавших юнкеров из 
Киевского и Елиэаветградского училищ, и ряд помещиков-дворян, 
вылезших из своих медвежьих углов и натянувших на себя пахнущие 
нафталином дворянские мундиры, чуть ли не Екатерининских времен 
и Губернский Предводитель дворянства и много других лиц. В 1904 
году в числе гостей был и викарный Епископ, бывший кадет. 

Парад происходил в самой большой зале (дортуаре из кото- 
рого вынесены кровати и который уже украшен к предстоящему балу). 

Первыми прибывают в зал малыши, 4-я рота. Изо всех сил 
стараясь, они мариируют хоть и не очень стройно, но вдохновенно. 
Разбиты они на взводы и странно видеть на правом фланге взвода 
высоких офицеров воспитателей - бородачей в парадных мундирах, 
которым самый росльй из их воинов приходится им по пояс. , 

4-ый взвод, возглавляемый добродушнейшим пузачем Шт.-кап. 
Эмнихом (который своими размерами равняется .мики!лз"м 4, 5-ти 
первоклассникам), вызывает даже некоторую сенсацию. Затянутые в 
мз'-ндирчики, с розовыми курносыми мордочками, на которых написан 
страх, благоговение и старательность, малыши, поистине, очарова- 
тельны. За-4-ой ротой прибывает 3-я, потом 2-я и, наконец, 
стройным маршем входит 1-ая. 

Как мы ею все гордимся ! 



27 

Скосив глаза, все маленькие роты с явным восторгом смотрят 
на этих, почти уже взрослых юношей, марширующих с подсумками и 
настоящими ружьями.' 

Гремит "Преображенский ■ марш" , выносится старенькое корпус- 
ное знамя. Знамя несет всегда один из самых стройных и В11дных 
собой, кадет 7-го класса -(один из только-что произведенных вице- 
унтер-офицеров). Ассистентами у знамени два офицера- воспитателя. 

Перед началом парада директор корпуса командует: 

- Старые кадеты! Под старое корпусное знамя.. Шагом... марш! 

И тут всегда происходила трогательная и несколько комичес- 
кая сцена: растолстевшие помещ^4ки, давно забывшие, в своих Кобе- 
ляках и Сорочинцах, о маршировке, должны были фюрмировать два или 
три взвода. Старший, из бывших кадет - ими командовал. Несколько 
сконфуженный, он раставлял их по рядам по росту, и пыхтя, приво- 
дил в порядок эту разношерстную публику. 

Раздавалась обычная команда: 

- К церемониальному маршу ! По взводно ! На взводную дистан- 
цию... Первый взвод..-. 

Старенький отставной генерал или бывший помещик, выходил 
перед своим бравым взводом и доканчивал команду: 

... Первый взвод ! Равнение направо! Шагом... марш ! 

Гремит Суворовский марш. Подтянув животы, приняв насколько 
можно воинственный вид, "помещичий взвод", не особенно равняясь, а 
часто и теряя ногу, первым проходит перед Директором. 

За ним, стройно отбивая ногу, безукоризненным шагом проходит 
1-ая рота, за ней 2-ая и 3-я и, наконец, самая старательная ^-я, 
кричащая уже совсем детскими голосками: - "Рады стараться. Ваше 
Превосходительство !" 

В один из годов (не могу точно вспомнить 1904 или 1905) стар- 
шим из бывших кадет оказался викарный Епископ. Ему предложили до 
парада, стоять рядом с директором, но он ответил: 

- Нет !... Нет! ... традиция - есть традиция. Буду командо- 
вать взводом. Апостол Павел ведь тоже был воином ! 

И он с блеском и щеголеватьстью, удивившей всех присутствую- 
щих, выстроил- свой взвод и великолепно промаршировал перед дирек- 
тором. 

Зй. обедом, наши же- >лузы канты-кадеты играли для "слуха" не- 
замысловатые песни, вальсы и поп^фи. Обед был не такой, конечно, 
как на станции Казатин, но, по корпусным масштабам, роскошный: по 
полбутылки "Кочубеевского меда", бульон с пирожками, отбивная кот- 
лета, пирожное и по пакету дешевеньких конфект. Одновременно, в 
портретном зале, происходил парадный обед для всех приглашенных 
гостей, главным образом, особенно почетных. 

Музыканты за свое искусство получали по лишнему пакету кон- 
фект. Оттрубив свои незатейливые "симфонии", они обедали уже 
позже всех. Сидели они важно с видом Рубинштейнов, отягощенных 
славой и давшим концерт, по меньшей мере, в Московском Дворянском 
собрании перед тысячной толпой. 



28 

Всё "после обеда" посвящалось окончательной отделке и 
уборке двух зал к предстоящему балу. Бал был кульминационным 
пунктом этого торжественного дня. Почему то над украшением 
зала и превращением классов в уютные гостинные, трудились всегда 
нетанцующие кадеты. Была всегда такая группа: их называли "б.индюж»' 
никами" (по украински: ломовые извозчики), которая с увлечением 
бралась за самую трудную, неблагодарную работу: таскать кровати, 
до'ски,' эстраду для музыкантов, делать на кухне лимонад, расстав- 
лять цветы; -и все это для того только, чтобы вечером скромно 
стоять, у стенк!'! или в углу и любоваться каким-либо ловким семи- 
классником, который все время "после обеда" провалялся в кровати 
и, часам к шести, продрав глаза, лениво и снисходительно выпол- 
зает полюбоваться сделанными работами. 

- Недурно ' Недурно ! Спасибо ребята. . = Передайте, пожа- 
луг^ста, от меня просьбу эконому: выдать вам по чарке водки ? 

М, довольный своим остроумием, он величественно следует в 
класс, где над каки^ь-то шкапом пыхтят и трудятся бедные "биндюж- 
ники" . I 

Франты уже запаслись флакончиками духов. 3 моде, помню, > 

был какой-то Опопонакс, доставляеглый нам мальчишкой-парихмахером 
Сенькой. Идет война с прическами: в корпусе разрешалась только 
одна прическа "бобрик", и, что это было за мученье, привести не- 
покорные вихры в вертикальное положение. От жестких щеток крас- 
нели лбы, фиксатуар изводился тоннами. Малыши этих горестей не 
■зцали - их без стесненья всех стригли "под третий номер", т.е. 
по-просту говоря, на голо. 

В самом большом зале, где происходил главный бал, разреша- 
лось танцевать только приглашенным гостям и кадетам 6-го и 7-го 
классов. Все низшие классй танцевали в меньшем - "портретном". 

В большом зале играл оркестр Севского полка со знаменитым 
на всю Полтаву баритонистом Кошубой. В меньшем - оркестр каза- 
чьего полка. 

Малыши, подавленные великолепием зала, блестящим светским 
обществом, запахом духов, обыкновенно робко жались по углам и 
пытались делать такие- же робкие набеги на киоски с лимонадом и 
"оршадом", откуда их бедных с треском и позором изгоняли старшие 
кадеты, заведывавшие киосками. 

До сих пор не могу сообразить, что это за таинственным на- 
питок был знаменитый "оршад", изготовлявшийся по рецепту нашего 
эконома. Помню, что был он белого цвета и довольно вкусный. 

Но вот приближается время бала. Прибывают музыканты: ка- 
заки приносят с собой приятный запах лошадиного пота. В большом 
зале Кошуба окружен восторженными поклонниками I и 2-го классов. 

- Пожалуйста, Кошуба ! Когда будете играть мазурку - 
сыг'райте "Голубку"... Пожалзтста ! А вальс "Лесную сказку" !' В 
мазурке "Голубка" и в вальсе "Лесная сказка", в третьей части, 

в так называемом трио,' кларнеты и флейты делают замысловатые 
вариации, на фоне которых баритон ведет плавную мелодию. 

И, как только, во время бала, раздаются звуки "1;'олубки" или; 
"Лесной сказки", толпа поклонников Кошубы., сломя голову, несется : 



к оркестру и благоговейно располаггается возле него. Кошуба, рас- 
пустив свои тарасбульбовские усы (он вольнонаемный музыкант и у 
него три нашивки на погонах) , с высоты своего величия косится на 
своих поклонников, и, когда дело доходит до трио, без.подобно 
"бархатные" звуки вылетают из его трубы и наполняют зал. Малыши, 
после мазурки, пытаются даже устроить Кошубе что-то вроде овации. 
Слышны тоненькие голоса: "Браво, Кошуба ! Бис..."., но овация бы- 
стро прекращается вмешательством воспитателя', и малыши изгоняются 
из оркестра. Но и разбегаясь, они еще долго и восторженно шепчут 
друг-другу: "О, Кошуба... это... да !" 

Время движется. Скоро 8 часов и нач-инают приезжать первые 
приглашенные. Озабоченные, взволнованные распорядители с бантами 
на левом плече, носятся довольно бестолково по разным направле- 
ниям. К ним теперь не подступись ! Еще бы ! Они делают чуть ли 
не государственное дело: встречают гостей. Все барышни при 
встрече пол^^чают букетики цветов и значек .корпуса. Это все наши 
полтавские: Галочки, Ксаны , Ален^тпки, принарядившиеся только в 
цветные платьица- Очи так же взволнованы, как и каг ! 

Особенно почетных гостей встречают Воспитатели, а иногда и 
сам Директор. Приезжают: Предводитель дворянства - Абаза, с дву- 
мя дочерьми, с целым выводком лев-щ является Иван Францевич Пав- 
ловский. Его дочери на бэлах успеха не имеют: еще-бы: дочери 
Солона, кабешакца, героя баллады с "бумагой"' ! А жаль ! Потому 
что дочери его настоящие красотки, одна л^.'чше- другой, а две" стар- 
шие, которым в мое время было 16 -т I? лет, впоследствии были все- 
ми признанные полтавские кра.савицн. 

Танцы начинаются, и 1щут строго по вывешенног-у расписанию, 
число танцующих все увеличивается по мере приближения к, его кзшь- 
минационному пункту - котильону. К чего только не бывало во вре- 
мя котильона ?! 

Каждый выпуск старался превзойти один другого и придумать 
что-либо оригинальное: выезжали русские тройки,- запряженные' тре- 
тьеклассниками, с лихим кучером в ч облучке и с боярышней в санках. 
Разносились картонные щиты с сердцами, затянутыми папиросной бу- 
магой. Барышни копьями протыкали- сердца, на обратной сторо-не 
которых были фамилии танцоров. Длинными- удочками ловили -скрывав- 
шихся за ширмой кавалеров. Дрались на дуэли (на рапирах и в мас- 
ках) из-за прекрасной дашг, восседавшей на стуле посреди зала и 
мвдавшей конца безкровного поединка. Чего только не придумывали 
молодые, изобретательные головы ! 

В разгаре бала появлялись, зыражаясъ по современному, "ве- 
детты". -Их было три. Почему они имели такой успех, совершенно 
непонятно. Наденька Скворцова была не такая уже и молоденькая, 
особенно для кадет-кавалеров, да и, была некрасива, к тох.1у-же, но 
брала, пов1едимому, тем, что в уголках угощала кадет папиросками 
и сама тоже покуривала. Мастерица была выпить, жила в' Полтаве 
без родных. Что она делала в этой местности, покрыто мраком 
неизвестности ! Часто носилась по Полтаве на лихаче Байдале. 

Другая, Шурочка Кагродская, разыгрывала с кадетами роль 
"камрада": звала их по именам и на ты, говорила грубым мужским 
голосом, ругалась иногда такими от^орн^!^5и словами, что вгоняла в 
краску отчаянных ругатоле1Й кадет. 



30 

Но всеми признанной и бесспорной королевой бала, многие годы 
была Анна Михайловна (Анечка) Акинфиева. Была она замужем за 
офицером Елецкого полка. Об ее королевском первенстве никто даже 
не спорил. Одевалась она по тем временам довольно свободно, но 
держала себя, поистине, с королевским достоинством: величественно 
кивала головой, слегка прищуривеясь (носила лорнет). Была она 
высокая, худощавая, стройная, изумительно вальсировала, была бело- 
кура с удивительно нежным цветом кожи. 

Неудивительно, что Анечкиными кавалерами были самые ловкие 
и бойкие танцоры, но удивительно, почему около Скворцовой всегда 
толпились поклонники, считавшие за честь протанцевать с ней вальс 
или мазурку, в то время, как милые и по настоящему хорошенькие 
бартшни, например те-же Павловские, сидели без кавалеров и мало 
танцевали. 

Бал кончался в 2 часа ночи. Весь последующий день "биндюж- 
ники" растаскивали по местам кровати, парты, столы, цветы и пр. 
Благородные кавалеры и танцоры отдыхали от пережитых ."эмоций" . 
Разговоры и пересуды о бале шли до самого Рождества. 

КАК^ ^^ ПРШТНО ^БЫ ТЬ^^ Б ОЛ ЬШ М . 

Большой радостью для кадет, как это не покажется странным, 
была болезнь. Не какая-нибзгць страшная: скарлатина, дифтерит или 
что-либо подобное, но так что-нибудь вроде лихорадки, инфлюенции 
(тогда еще не было в ходу слово грипп) - так дней на 8-9. 

Какое блаженство, попав в лазарет, скинуть бушлат, брюки и 
сапоги и, получив взамен их халат и пантуфли, залезть в кровать 
в маленькой, уютной "палате", где уже нежатся два шестиклассника 
и два малыша из ^-й роты. 

И это все население лазарета ! 1 

Начальства, кроме классного фельдшера, никакого ! Утром - | 
обход врачей: сначала младшего, потом старшего, и целый день де- 
лай, что хочешь. Читай "Задушевное Слово", Майн-Рида, Жюль Берна, 
а хочешь, спи хоть целый день, вставай только во-время к обеду, 
чаю и ужину. К самое главное: никаких воспитателей, сигналов, уро- 
ков. Придется потом, конечно, все наверстать, но это потом, по- 
том. , . а пока нирванна, блаженство ! 

По вечерам тихие "задушевные" беседы, при участии фельдшера, 
маленькие зеленые лампочки на столиках, тишина, покой. Чай со 
вкусными, не такими, как в ротах, булочками и искреннее огорчение, 
когда термометр показывает 36,2. 

Расплата за "миг блаженства" наступает сразу- же по возвра- 
щении в роту: по алгебре и геометрии ушли вперед, нужно сдать 
сочинение по русскому языку и по истории. Другими словами нужно 
догнать класс. Эх ! Эх ! . . . 

В ЕС НА;. 

Картинки. (Краткие) . 

Маленькая жизнь маленького городка течет своим чередом, 
невидимая для нас, сидящих в четырех стенах. Но кой-какие собы- 
тия докатываются и до нас, через воспитателей и отпускных кадет. 



31 

Ш узнаем, что в Полтаве открылась новая гимназия, дворян- 
ская, и сразу семь классов. "Дворяне" носят черные шинели и фу- 
ражки с красными околышами. Кажется, и козыряют по-военному. 
Доходят слу:'и, что они собираются перещеголять кадет, "утереть им 
нос". Б свою очередь взволновался и наш 7-й класс и решил будто- 
бы , "поставить дворян на точкз^" . Что это значит и как будет 
происходить - неизвестно. 

Первая встреча с "Дворянами" проэошла на вечеринке у Акин- 
фьевых. Результат оказался самый. неожиданным ! Дворяне оказались 
такими милыми ребятами, что сразу отпало всякое желание "ставить 
их на точку", а, наоборот, в этот день завязалась такая дружба, 
которая продолжалась потом много лет и, пожалуй, затмила нашу 
традиционную дружбу с реалистами. 

Ходил в ^-ю роту навестить Глебку. Застал такую картину: 
мальчишка 2-го класса стоит с пакетом конфект. Перед ним целая 
очередь малышей, выстроившаяся в затылок. Каждому подходящему он 
отвешивает увесистзпо плюху и за это награждает конфектой. Стоит 
в очереди и Глебка. 

Я, как разъяренный тигр, налетаю на владельца конфект: - 
Мерзавец! Сукин сын! - ору я, награ>вдаю его тумаками. Конфекты 
разлетаются по полу. Подвернувшийся Глебка получает сгоряча по- 
щечину и, растягивая рот до ушей, ревет благим матом. 

- Как тебе не стыдно ? Ведь у тебя есть деньги у воспитате- 
ля ! Ты сам себе можешь купить конфект ! Да и какое безобразие, 
лупить своих же товарищей по морде ! Больших доказательств амо- 
ральности поступка дрянного мальчишки у меня нет. - Да, печально 
бормочет Глебка, но ведь это были "раковые шейки" и какие еще, 
Поковские. Харьковская фабрика Пока славилась на всю Россию 
своими шеколадными конфект ами. 

Ворскла разлилась сразу после ледохода. Понемногу начинает 
припекать солнце, снег на улицах стаял, исчезли санки с бубенцами 
и по обнаженным булыжникам затарахтели извозчичьи пролетки. 

В этом, 1902-м, году увидели в первый раз кинематограф. Де- 
монстрировался он в зале коммерческого собрания. Показывали 
фильмы Люмьера: "Приход поезда на станцию", "Поливальщик улиц", 
"Пьяный извозчик". Чзщо ! Восторг ! 

КАЮЩИЕСЯ ^ГТЕШНИКИ . 

Идет 4-ая неделя Великого поста: говеют 3-я и 4— я роты. Ими 
уже приготовлено трио: "Да исправится молитва моя". По средам и 
пятницам- едим постную пищу, какие то ужасные "шуляки" (ломаные 
коржи с белой водичкой) и картофельные котлеты. На утренней мо- 
литве поем трижды "Кресту Твоему поклоняемся, Владыко" и трижды 
опускаемся на колени. 

Перед исповедью, П14шем на записочках список "грехов", в ко- 
торых должны покаяться и тут-же кощунственно на подаваемых прос- 
форах пишем: о здравии - "биндюжника Солона", "балды Лю'сина" , 
раба Божьего "пьянчуги Зданкевича" и пр. Все равно, мол, дьякон 
со слепу, да и за множеством просфор не разберет ! . 



32 

Дни все ясней и солнечней ! По утрам на лужицах еще тонень- - 

кие корочки льда, которые" так приятно разбивать каблуком, но по I 

всему видно уже, что весна. прочно вцепилась в свои права. При- 1 

ближается Страстная неделя и Пасха. ] 

Нас с Глебзлпкой на Пасху не берут домой. Дорого и далеко, 
но большинство кадет, живущих главным образом в Полтавской губер- 
нии или поблизости, готовится к отъезду. Остается из всех клас- 
сов человек 40-50. Всех нас сводят в одну роту и помещают в один 
дортуар. Это 5*^е необычно и потому приятно. 

Там, где звзд1али раньше тенора и неокрепшие баски - раздают- 
ся тоненькие голоса малышей из А— ой роты. Своей, молодостью, наив- 
ностью и м51Лолетством они невольно возбуждают нежность старших. 
Их балзпот и ласкают старшие, ведь это они сами 5-6 лет назад. 

Уроков нет, но зато церковные слзгжбы по два раза в день. В 
промежутках ходим гулять по расцветающей, как молодая красавица, 
Полтаве. Она благоухает уже расцветающей акацией, улицы постепен- 
но превращаются в сады, в Круглом саду открываются летние бз'-дочки, 
торгующие квасом "Фиалкой", пивом и незамысловатыми сладостями. 

Круглый сад Полтавы, это площадь Этуаль в Париже. Он него 
расходятся во все стороны главные улицы : Александровская, Мало- 
Петровская (интересно то, что Большой Петровской улицы нет вовсе), 
Сенная, Кобелякская и пр. 

Вокруг сада сосредоточены почти все казенные учреадения: 
дом Губернатора, корпус, женская гимназия. Окружный Суд, поли- 
цейское управление и пр. , и пр. Невольно вспоминаются слова 
Чеховскаого героя: "Тут и юстиция, тут и милиция, тут и полиция, 
одним словом "Институт благородных дзвиц"! 

А к настоящему Институту Благородных Девиц ведет широкая, 
густо засаженная липами Институтская аллея, больше похожая на 
сад, чем на улицу. У самого инст"итута, большие чугунные ворота, ■: 
всегда запертые, за ними большой двор и, в глубине, длинное зда- 
ние с большой надписью золотыми буквами. 

Ш симпатизируем институткам: ведь это почти девичий кадет- 
ский корпус. Но мы их видим редко... редко... только на балах: 
корпусном и институтском (да и то, только одних, так называемых 
пепиньерок), поэто^'Iу наши увлечения и дружба тянутся к гимна- 
зисткам. Гуляем (т.е. нас водят гулять парами) около института 
часто, смотрим на окна, в которых мелькают силуэты, а кто это и 
разобрать нельзя: то ли миленькая институтка, то-ли классная дама, 
то-ли просто с то рож- ламповщик. На всякий случай помахиваем рука- 
ми в виде салюта. 

Регент нашего кадетскаого хора Иван Николаевич Ризенко (по 
кадетски Ванько) в отчаяньи: почти все хористы уехали на канику- 
лы, и сложных песнопений Страстной седмицы петь некому. 

Набранные из числа оставшихся в корпусе с бору да с сосенки 
мальчуганы в числе Ю-ти, два раза в день собираются, чтобы одо- 
леть "Вечери Таоея", "Да молчит всякая плоть", "Волною морскою", 
все то, что поется один раз в году, чтобы потом быть забытым на 
целый год. 

"Что делать ? Что делать? - ерошит на себе волосы Ванько. 
- Это катастрофа ! Он делает почему то ударение на втором А - 
катАстрофа. 



33 

КатАстрофа предотвращается неожвданной помощью трех любите- 
лей пения: физика П. Г. Люсина, зрителя чистописания Зданкевкча и 
географа. Кое-как дело налаживается, поток1у что педагоги больше 
"любители", чем по-настоящему певцы. Плавают не меньше нашего. 
Зато веселые песнопения Заутрени идут довольно бойко. Спевки про- 
исходят теперь в пустой учительской комнате- Окна открыты настезк, 
сквозь них пробивается веселый и не очень большой шум города, и с 
какой-то особенной детской радостью осязаются вливающиеся в ком- 
нату теплые порывы ветерка, запах: акаций, -звуки тарахтящей где-то 
пролетки. 

Все это смешивается, вдабавок, с запахом сигары, которым 
прокурил насквозь всю учительскую комнату француз Жаке, и кото- 
рого нельзя выветрить никакими зефирами. 

Кончаем репетицию и сразу на прогулку. 

Подальше ! Подальше ! К Инститз'-тской роще, на Харькове-Нико- 
лаеве кий вокзал, к домику Котляревского , к онастырю на берегу 
Ворсклы. За три часа прогулки, наглотавшись свежего воздуха, 
усталые, но возбувденные, возвращае1^1Ск в корпус. 

И сразу - наша милая церковь, тихий голос "бати" Исаенко, 
возгласы дьякона, воображающего себя знаменитым басом и "бум-бум" 
нашего псаломщика Соловья. Духовенство, в черных ризах, служба 
идет негромко, часто становимся на колени при чтении молитвы Ефре- 
ма Сирина: "Господи и Владыко живота моего..." 

О, никогда и нигде за всю мою жизнь не приходилось мне с 
таким напряжением, с таким ожиданием, ждать разрешения этих груст- 
но-радостных дней, как в те детские годы. 

Когда после тихо-печальных служб в темных ризах, длинных 
чтений и особенно после чтений Деяний (ученики 7 класса) , ночью 
в темной церкви перед Плащаницей в полном одиночестве, когда все 
спят и когда только тоненькая свечка озаряет тусклым светом Пла- 
щаницу и текст Деяний, и когда даже с несколько жутким чувством 
глаза бегают по священным строкам, и., вдруг... все разрешается 
великолепным ночным Богослужением. 

Зажигаются все церковные люстры, духовенство сияет блестя- 
щими светлыми ризами, одетые в парадные мундиры офицеры и их се- 
мьи в белых платьях с цветами в руках, наполняют церковь. Окна 
раскрыты, летняя ночь благоухает запахом степных трав, распускаю- 
щейся акацией, и как это все гармонирует с радостно ликующим 
тропарем: 

Христос Воскресе из мертвых, 
Смертию смерть поправ. . . 

После Заутрени всегда был перерыв. Уже похристосовавшись, 
№1 (певчие) спускались в столову, где нам, по обычаю, давали го- 
голь-моголь и где уже шли приготовления столов к нашим розговенам: 
2 яйца, кусок ветчины, по куску кулича и сырной пасхи. 

Быстро проходит Литургия, еще быстрее наши скромные розго- 
вены, и через четверть часа наш дортз'-ар погружается в сладкий сон. 

До возвращения с каникул еще неделя. И какая неделя ! 
Сияющие солнцем полтавские дни, благо^огающие улицы, веселая 
праздничная южная толпа, вечеринки у Акинфьевых. Теперь уже наши 



34 

прогзшют не прерываются возвращением в корпус к Богослужениям, и 
ляы целые дни проводим на воздухе, разгуливая по Полтаве. 

На одной из прогулок произошло маленькое событие, которое 
на современном языке мсйсно назвать "уличными безпорядками" : свод- 
ная рота, шествуя на прогулку по Александровской улице встретила 
на перекрестке сестру красавицы Анички Акинфьевой - Шурочку. Она 
быЛа не так красива, как ее сестра, но была миловидна и всегда 
весела. 

Шедшие во главе старшие кадеты загородили ей дорогу и с эн- 
тузиазмом закричали: "Христос Воскресе, Шурочка !" - "Воистину 
Воскресе !" - ответила она и облобызалась с первыми тремя. Но, 
когда она увидела, что на нее надвигается с криком и смехом целая 
рота, с намерением ее облобызать и безсилие воспитателей остано- 
вить мощный порыв, ока дико и испугано взвизгнула и подхватив 
юбки, легкой серной пустилась наутек. 



Прощай, прощай, далекое но возвратное детство. Прощай Корпус 
Круглый сад, вся та прелесть раскрывающейся жизни, на которую 
смотришь наивными детскими глазами. 

Никогда не увидать нам родных полей, рощ, милых садиков, 
белых хаток.. Не испытать того старого, наивного уклада жизни, 
неторопливого и беззлобного. И, как не поблагодарить судьбу, по- 
зволившуто сохранить в памяти этот дорогой утонувший мир, 

П. ВОЛОШИН-ПЕТРИЧЕНКО (вып. 1906 года). 

Военная Быль (1958/59 годы). 1йК^ 32,33,34,35,36,3? и 38. 
Издание Обще-Кадетского Объединения. 



К О Б Ы Л К Н С К И И 



ПОЛТАВСКИЕ ТОРЖТВА 1 90 9 „ГОД А ^^ 

Полтавские торх-гества, как известно, состоялись 27 июня 
1909 года. 

Писавши воспоминания о корпусе, я только вскользь упогли- 
нул, что Государь Императора НИЮЛМ II снимался в общей группе 
с кадетами Полтавского корпуса. (Эта группа имеется в комнате 
Обще-Кадетского Объединения в Париже) . 

Дело в том, что Государь не приезжал специально видеть 
кадетский корпус, а приехал на торжества по случаю 200-летия 
Полтавской победы и для принятия парада войсковых частей, участ- 
ников боя со шведами. 

Парад должен был состояться на месте бывших боев. 

Государь остался жить в Царскомъ поезде недалеко от места 
парада, где Его охранять было, ■ конечно, легче, чем где-бы то ни 
было в Полтаве, где всегда был несколько революционный "дз^ек" 
и жили несколько поднацзорн1:1х революционеров. 

Например, на нашей Троицкой улице жил писатель Короленко, 
человек далеко не монархического образа мыслей и еще какой-то 



35 

Коваленко. Кроме того было много неблагонадежных людей, главным 
образом в Губернском Земстве. 

К Царскому приезду городу был сделан "туалет", т.е. прове- 
ли по главным улицам электрическое освещение, до этого было лишь 
спиртовое и керосино-калильное. Поправили мостовые и даже пере- 
строили Куракинскую улицу от аптеки на углу до Сенной площади в 
сторону Киевского вокзала. Половина, Троицкой улицы от церкви до 
Константкновской з^лицы была замощена. В городе было возведено 
два памятника: эти памятники откртвал Государь и по это^лу поводу, 
конечно, был парад. 

На поле битвы, на местах знаменитых "Петровских редутов", 
были поставлены обелиски с надписями и названиями редутов. В 
общем параде войсковых частей з^аствовала 1-ая рота корпуса. 

Я на этот парад не попал, а стоял в шпалерах при выходе из 
церкви, на так называемых "Шведских мопшах", где, конечно, были 
похоронены не щведы, а русские воины, павшие в бою. Могилы шве- 
дов, павших в сражении, находились несколько в стороне. По пре- 
данию, сам Петр участвовал в постройке первой деревянной часо- 
венки на месте погребения павших воинов. 

На фотографии, снятой во время выхода Государя из церкви, 
на первом плане были Великие Князья, а потом Госзщарь. 

Часть нашей шпалеры засняли: Подполк. Чемезов и кадет Фро- 
лов. Эта фотография есть в моей коллекции открыток, как и груп- 
па кадет с Государем на плацу. 

Государю было благозтодно утвердить за кадетами нашего 
корпуса право на ношение юбилейной медали: светло-бронзовая на 
Андреевской ленте. Это была наша первая декорация на военной 
службе. Потом я ползгчил еще вторую юбилейную медаль в память 
300-летия дома РОМАНОШХ, к которому, судя по родословному дре- 
ву, хранившемуся у моей тетки в Москве, принадлежали и шт Кобы- 
линские, считающие того же КАМБИЛА своим предком. 

После знаменитого парада на поле боя, был прием Государем 
делегаций города Полтавы, куда привезли Государя на тройке. За- 
тем был сервирован завтрак в стенах корпуса, так как в городе 
не было более подходящего и обширного для этого обеда помещения. 

Все кадеты-Полтавцы по:,шят, что наша корпусная кухня была 
внизу у столовой под сводами и не очень блистала красотой; по- 
этому в бель-этаже корпуса, другими словами в дортуаре, где ^лы 
обыкновенно парадировали 6-го декабря, и напротив него, со дво- 
ра, была устроена столовая, где собственно и был на завтраке 
.Государь, а в дортуаре были столы для приглашенных особ 1-го и 
2-го классов. 

На этот завтрак приглашен был и мой отец, так как он был 
уже отставным генералом. Мой отец был разочарован, т.к. Госу- 
дарь был сильно уто?,шен всеми церемониями и, вопреки обычаю, 
приглашенных не обходил. 

- Так вот, для этого высокого обеда, со двора вдоль стены 

из нижней кзосни была сделана деревянная лестница, по которой 

проносились к завтраку блюда под колпаками, а ухе чины гофмар- 

шальской части принимгши их и разносили по столам и за Царский 
стол. 



36 

Не помню меню, но вин было много. Часть гостей подвыпила и 
вела себя довольно шумно, что страшно возмутило моего отца. 

На параде были устроены трибуны для публики; на зтихъ 
трибунах видела весь парад и моя мать. 

Наш знаменитый преподаватель истории Иван Францевич Пав- 
ловский издал книгу о "Полтавской битве", которую удостоился 
лично поднести Государю, и наверное получил какую-либо награду. 

Вот и всё, что я хотел добавить к моим воспоминаниям о 
приезде Государя в Полтаву. Разве добавлю еще два слова о гла- 
зах Государя: таких грустных и не забываемых. По легенде-преда- 
нию, Е:..1у, от Преподобного Серафима Саровского, была известна 
Его грядзпцая судьба. . . 

О наших чувствах преклонения, почитания Государя писать 
не приходится. ЬЬ! его обожали, как Царя и Возкдя Российской 
армии. 

Вечером 2'^-го июня городом был устроен грандиозный и бо- 
гатый фейерверк. Я, конечно, бегал его смотреть. Была замеча- 
тельно сконструирована огненная фигура Императора Петра на коне 
и, конечно, много всяких пиротехнических затей. 

К О Б Ы Л И Н С К И К 



ВЕЯИ™^^ ШЯ.ЗЪ ЮНСТАНТШ КОНСТ^ШЖО 

Из письма к сестре ОЛЬГЕ 
КОНСТАНТИНОВНЕ, Королеве 
Эллинов, от II Мая 1900 г. 

("Военная Быль" Л5^ Апрель 1953 г., стр. б). 

... "В Полтаве особенно сильно проявилась привязанность кадет, 
верно от того, что туда попал б-го в Субботу, а так на другой 
день был то5:се праздник, то мне нужно было остаться и на третий 
день, чтобы видеть занятия. 

За эти три дня мы с кадетами успели сильно привыкнуть 
друг к другу. 

В свободное время, они положительно меня осаадали, выпра- 
шивая у меня окурки, таскали спички, носовые платки и т.п. Я же, 
в свою очередь, благодаря хорошей памяти на имена и лица, очень 
многих успел узнать и запомнить. 

Был в Полтаве бедный маленький Дехтерев 13-ти лет, кото- 
рому прошлой осенью, пришлось отнять ногу выше колена, чтобы 
спасти его от туберкулеза. Когда я услыхал его рассказ о том, 
как, после ампзт'тации, он узнал о своем несчастии и заплакал, 
меня самого чуть слеза не прошибла и я поцеловал маленького, 
который "теперь преловко ходит с помощью деревяшки. С тех пор 
убогий мальчик ходит за мной, как тень. 

Трогательно видеть, как другие дети, не только взрослые, 
но и маленькие, его оберегают, поддерживают, в толпе смотрят, 
чтобы его не ушибли. 

Сегодня в 6 часов утра был на подъеме кадет, теперь иду 



37 

на уроки. После обеда еду в Орел, оттуда в Полоцк, а там в Виль- 
но, Псков и домой." 



Полковник ШЕРЕ1ЖТЬЕВ М.Н. (вып. 1905 г.) ^ 
"Военная быль" }й Ю, 195^ года. 

Мне шел двенадцатый год. Стэло-быть давно это было. Я учил- 
ся во втором классе корпуса. Год тек своим порядком, без особых 
происшествий и только к весне совершилось большое событие: было 
объявлено н назначении Беликаго Князя КОНСТАНИША КОНСТАНТШОВИЧА 
Начальником Военно-Учебных Заведений. 

Приказ читался перед завтраком, по приходе из церкви, пото- 
му что. в тот день был большой. праздник. Благовещение. 

Помню, что ни я, ни кто-либо из моих товарищей, не придали 
особого значения этому приказу. Ш были еще малы и навд не впол- 
не было ясно, что значит "Главный Начальник Военно-УчебныХ Заве- 
дений". Нашего Директора нам было вполне достаточно, а что даль- 
ше него, то уже было что-то не свое. А потому о приказе скоро 
забыли. 

Но не прошло и месяца, как из Петербурга казвдому классу 
прислали портреты Великого Князя с его собственной надписью ка- 
ко>лу классу портрет предназначается. Это показывало внимание, а 
потому и произвело большое впечатление, большее чем недавний при- 
каз. Нас, построили и кахздому классу выдали по портрету, з^е в 
раме и под стеклом. Портрет принимали "старшие" в классах^ У 
нас старшим был Глоба-Михайловский . Он хорошо учился, хорошо 
себя вел и во всех торжественных случаях играл первую роль. 

На портрете Великий Князь был в парадной генеральской фор- 
ме, при всех орденах. 

Василий Алексеевич, наш воспитатель, обратил наше внимание 
на орден Св. Андрея Первозванного: лента, звезда, крест и особая 
нагрудная цепь. Это был высший орден Империи, учрежденный Пет- 
ром Великим. Василий Алексеевич добавил, что Великий Князь пи- 
шет хорошие стихи, но в сравнении с лентой и звездой - это пока- 
залось нам мало значительным. 

Прошло еще несколько дней и вдруг разнеслась неожиданная 
весть: Великий Князь предпринимает объезд южных корпусов и в Мае 
будет у нас. 

Немедленно весь корпус, снизу доверху, начал чиститься, 
скоблиться и мыться. У нас и так всё было достаточно хорошо, но 
теперь всё должно было стать еще лучше, светлее и торжественнее. 

Нас одевали во все новое. Все свободное время уходило на 
примерки и пригонки, и чем блике -надвигался день приезда, тем 
тревожно-радостнее 'и приподнят'ее становилось настроение. 

Мы ууне знали, что такое "главный начальник". Он вошел в 
нашу жизнь, наше сознание, он весь наш .обиход сделал другим, не 
буднично-серым, а ярким и праздничным. 

Со времени АЛЕКСАНДРА 11-го у нас не было Высоких Гостей. 
Теперь же ожидался не только Великий Князь, дядя Царствутощего 



38 

Императора, но и наш Августейший Начальник. Момент безусловно 
был исторический и к нему готовились с чрезвычайным усердием. 

Ь&1 даже качали, наконец, интересоваться стихами, и Васи- 
лий Алексеевич, прийдя, однажды, с маленькой книжкой, прочел 

^^^' " Растворил я окно, стало душно не в мочь, 

" Опустился пред ним на колени. 
" К в лицо мне пахнула весенняя ночь 
" Благовонным дыханьем сирени...". 

Помню, даже нам, мальчишкам, показалось это красивым. 
Воспитатель добавил, что Великий Князь пишет стихи под инициа- 
лами "К.Р.". 

Но наши основные желания направлялись не к этому. Нас 
больше интересовал "Великий Князь", свита, парад, Андреевская 
лента... Интересовала, кроме того, и самая историчность собы- 
тия. Историчность заключалась в том, что последним Главным 
Начальником корпусов, из лиц Императорской Фамилии, был Вел. 
Князь Михаил Павлович, сын И^тератора Павла. В корпусе был его 
бронзовый бюст с крупной надписью в одно слово: "Благодетелю". 

Такие названия, как Благодетель, Радетель, Старатель были 
в духе того отдаленного времени. О "Благодетеле" среди нас хо- 
дили сэ.}ме жуткие легенды. Все в^щы наказаний, порка, отдача в 
какие-то кантонисты... И, как это ни странно, глы эти легенды 
любили, к ним нас влекло, их всячески разз''крашивали. К ток^у-же 
"Благодетель" имел трзщно произносимое звание Генерал-Фельдцейх- 
мейстера всей Российской артиллерии. 

Как артиллерист, он получил в подарок те пушки, из кото- 
рых стреляли по "декабристам" на Сенатской площади. Он рос по- 
ставил на крыльцо своего дворца. 

Наш корпус он посетил однажды, о чем свидетельствовала 
пожелтевшая мраморная доска в главном зале. А, кроме того, в 
музее хранилось кресло, на котором сидел Великий Князь. Протого 
вида, обитое красной кожей, оно хорошо сохранилось, и многих из 
нас влекло посидеть на нем. Но это было невозможно. 

И вот теперь, на наших глазах, история повторяется: На- 
чальником у нас опять Великий Князь. 

Конечно, времена у^е не те, но, все-таки, в этом назначе- 
нии чудился отзвук далеких лет, на которые время наложило свою 
романтику (ведь была не только порка) и воскресило угасшие тра- 
диции былых, лучших, более ярких эпох. Но если-бы даже опять 
порка и шпицрутены - то мы, пожалуй, согласны и н-а это. 

И, вот с этим настроением, как то не вязались слова: 
"Растворил я окно, - стало душно не в мочь 
"Опустются пред ним на колени..." 

Великий Князь ожидался 6 мая. Он действительно прибыл в 
этот день к полдню. Это был день рождения Государя Императора. 
В церкви была торжественная слзпкба. Ш в новых парадных глунди- 
рах. Масса публики. Особенное значение приобретают слова в 
молитвах и возгласах, в которых упоминается имя Великого Князя. 



39 

Он сам уже едет к нам, Он сам уже где-то близко. Директор 
и еще некоторые лица вышли из церкви до окончания службы. Ясно 
- поехали встречать. 

Для Великого Князя был нанят один из лучших извозчиков, 
Байдала. Были еще две фамилии, также известные в этом миру: 
Петлюра и Пупко. Выбор остановился, однако, на Байдале. 

Программа встречи была такая: Великий Князь, по прибытии 
сейчас- же обойдет все роты, здороваясь и знакомясь с кадетами, 
в их помещениях. Попутно, представление городских властей и 
высших воинских чинов. Затем, общий завтрак. 

Вопрос осложнялся нами, младшими,- четвертой ротъ1. У нас 
были хорошие классы, но очень плохой, полутемный коридор. Наш 
зал, маленький, сводчатый, с окнами на дровяной двор, тоже не 
подходил для приема Высокого Гостя. Поэтому, было решено, что 
мы представимся в коридоре среднего этажа, возле столовой. Боль- 
шой, светлый, широкий, с отличным паркетом - это был лучший ко- 
ридор во всем корпусе. Мы должны были сначала спрятаться в на- 
шем помещении; как только Великий Князь пройдет к стариим, нам 
сейчас-же перейти наверх, в названный коридор. 

Согласно этому плану, мы, по окончании церковной службы, 
Зт1ли к себе и оставались в томительном ожидании. Было строжайше 
воспрещено подходить к окнам на улицу, но некото1*1е, все-таки, 
заглянули и передали, что перед корпусом масса народа и полиции. 
Донесшиеся скоро с улицы крики "ура" известили нас о прибытии 
Князя. 

Построились, без команды, в одну минуту. Ротный командир 
начал делать последние указания: не выглядывать из строя, не 
оборачиваться, стоять смирно, на вопросы отвечать кратко, ясно, 
ни в коем случае не задавать вопросов самим. . . 

Появившийся, в этот момент, на пороге, один из старших 
кадет, звонко доложил Ротному командиру: "Господин Полковник, 
четвертой роте на верх". 

Мы, разумеется, никогда еще не ходили в таком идеальном 
порядке, как в тот раз. А, по пути, как нарочно, встречались 
препятствия. При повороте на гл авизую лестницу, нас чз^'ть не сби- 
ла с ног группа стариих кадет, они быстрым шагом несли из музея 
кресло "Благодетеля". Затем на площадке, но'вое препятствие - 
губернатор и архиерей. Губернатор в ленте, в звездах, с золотым 
ключом назади, в руках треуголка, окаймленная пышным черным 
страусом.. Владыка-преосвященный в шелковой муаровой рясе, тоже 
при звездах, а на клобуке алмазный крест - высокая награда за 
труды по благоустройству братской могилы, на поле Полтавской 
битвы . 

Вот коридор... Немного страшно, но еше интереснее. Нас 
больше сотни, но в просторном коридоре наш строй кажется малень- 
ким и потерянным. Великий Князь где-то у старших. 

Вдали, в открытые двери, видно много людей. Поклоны, шпо- 
ры, кого-то представляют. Затем вся группа вдруг сразу двину- 
лась к нам. Впереди свободной широкой походкой шел Великий 
Князь. Какой он высокий., и какой худой. Сколько орденов... и 
лента Андрея Первозванного. 



40 

- Здравствуйте, дети ! 

'Тысячу раз учили ответ и грянзши радостно, звонко, от 
души, хотя и было немножко обидно, что назвал нас детьми. ^ 

- Здравия келаем, Ваше Императорское Высочество ! 

Для ясности ответа,- нас учили свободно и широко откры- 
вать рты. М вот, мне - Он вложил палец в рот, но сейчас же от-т 
дернул руку. - Тебе, я вижу, в рот пальца не клади? - смеясь 
сказал Он, потирая прикушенный палец. Затем, идя по фронту, 
одного повернет кругом, другому, щелчком, сбил фуражку, самого 
последнего, т.е. самого маленького, как перышко, поднял на 
воздух. 

Строй зашевелился, слышались взрывы смеха... Нам делали 
знаки, строили страшные глаза, но это было ни к чему. В то же 
время, в коридор начали входить другие роты, направляясь в сто- 
ловую, к завтраку. Как хорошо они шли... 

Великий Князь оставил нас и замешался среди них. 

Такой встречи- никто не ожидая. Вся официальность сразу 
пропала, и любопытство сменилось по настоящеглу праздничным 
настроением. 

В столовой. Великий Князь сел за один из кадетских столов 
и продолжал держать себя всё с той же шутливостью: отнимал хлеб, 
подталкивал под руку, одному, зазевавшемуся, подсыпал в тарелку 
целую ложку соли. С других столов ему делали знаки, звали к 
себе. 

Вечером большой концерт. Нас пустили украшать уже готовую 
эстраду. Перед ней ряды стульев и в первом ряду, посредине, на 
особом коврике, кресло Великого Князя Михаила Павловича. 

Всем хочется посидеть на нем. Около толкотня. Сказалось, 
что подушка легко отделяется и ее можно пускать по паркету, как 
по льду. Но, легкий свист, шопот и все разбегаются, как глыши. 
Только двое нез'-спевших, усердно поправлеют, , ковер и кресло. В 
дверях вице-фельдфебель Орановский, краснощекий блондин, подоз- 
рительно оглядывает нас. 

- Что вы здесь делаете ? - Поправляем... Смотрим, чтобы 
никто не трогал... - Хорошо. Будьте здесь все время. У Великого 
Князя, въ швейцарской, на шинели, отрезали все пуговицы. Навер- 
ное третья рота. 

Великий Князь пробыл у нас три дня. Всё своё свободное 
от официальных приемов время он проводил среди кадет и уходил к 
себе только вечером, когда все роты ложились спать. 

Его комната была прхг лазарете и заботы о ней взяли на себя 
корпусные дамы. Они нанесли туда массу мебели, и в течение все- 
го дня туда посылались беспрерывно свежие цветы. 

■ Великий Князь неизменно завтракал и обедал вместе с нами, 
прхтаем никто не мог предугадать, за какой стол он сядет. 

Весь день проводя среди кадет, он своей неутомимостью и 
подвижностью, утомлял своего адъютанта. Последний жаловался нам, 
что под конец дня он не чувствует под собою ног, и так бывает в 
каждом корпусе. 



41 

В то время Великому Князю было едва за сорок. Он только 

начал седеть и производил общ^е впечатление здорового, крепкого 

человека, несколько худощавого, но стро>1ного, с подвижной, юно- 
шеской гибкой фигзгрой. 

"Второй класс, первое отделение. Кадет по списку 36. В 
лазарете - один, на лицо 35". Этот рапорт учили и по французски, 
т.к. Великий Князь ожидался к нам, именно на урок французского 
языка. Рапортовать будет старший - Глеба, но, на всякий случай, 
Зшили все.* 

Всё, сколько нибудь небрежное, по части учебников и тетра- 
док, было заменено новым. Парты тщательно осмотрены. №1 сами 
тоже. В карманах ничего не должно быть, кроме носового платка. 
Всякого рода трещетки, рогатки и прочее богатство кадетского оби- 
хода было отнесено к "всякой дряни" и безжалостно выброшено. 

Были проделаны репетиции, как вставать, садиться, как от- 
вечать и прочее. Предполагалось, что Великий Князь сядет на пер- 
вую парту, ближайшую от дверей. Когда минувшей зимой в класс 
вошел Генерал Драгомиров, то он сел именно на эту парту. Поэтому 
была сделана извинительная перетасовка, и на крайнюю парту был 
посаже тот же Глоба. Класс проветрили и вспрыснули каким то 
составом под названием "Лесная вода". В самом деле запахло лесом. 

^али Князя на французский, а он пришел на арифметику. С 
этого и началось. Раздалась команда: "Встать! Смирно!" Класс 
вскочил ,. вытянулся . Глоба устремился навстречу, растерялся и 
забормотал: - Уо1:ге А11:ез8е!.. .. Высочество .. . Второй класс... 

Но Великий Князь ласково отстранив его, сказал всем: "са- 
дитесь!" и, окинув парты взглядом, направился ко мне. 

- Ты один, пожал^/й, скучаешь?- сказал Он. 

- Никак нет. Ваше Императорское Высочество ! Не мог же я 
сказать, что скупаю, когда в классе шло объяснение простых дробей . 

- Все равно, подвинься. 

Подвинуться нужно. Он опять был в парадной форме и его 
звездам и орденам за партой было тесно. Они частью примялись и 
завернулись. Я начал поправлять их, приглаживая и Н)1равнивая. 
Особенно не давалась мне цепь Андрея Первозванного. Отдельные 
знаки были плоские, тонкие, ювелирной работы и я боялся их поло- 
мать. Но мне все-таки хотелось извлечь цепь наружу, так, чтобы 
она легла на парту. 

- Оставь. Пусть будет так, сказал Он. 

Некоторое время Он внимательно слушал. Его густой эполет 
давил глне плечо. - Что ты делаешь ? - опять тихо спросил Он. 
- Ничего. - А' ты бы делал что-нибудь. Тетрадка у тебя есть? 

Я быстро выхватил из парты тетрадку. Но в тетради ничего 
интересного не было - она была совершенно новая, только что вы- 
данная. - Она у тебя всегда такая ? - Так точно. 

Он улыбнулся и затем задал 'несколько вопросов ближайшим 
из кадет. Отвечали старательно, сил ь-но волнуясь. Смущала и 
большая группа сопровождающих Князя лиц, занявших почти всю пе- 
реднюю половину класса, а у доски, как нарочно, самые неудачни- 
ки: Комиссаров, Капнист, Кзщенко... 

Однако, на сей раз, обычно у доски скромные и молчаливые, 
теперь, вдруг, они заговорили. С; отчаянья может быть. Правда, 



42 

не все ответы соответствовали вопросам, но все были громкие, 
моментальные,' без особого раздумья. 'Латус-Кориченко даже не 
хотел садит ь.ср, пока его не дернули сзади. 

Вообще в классе установилось бодрое, смешливое настроение, 
рассеявшее атмосферу с^тсости, которую хотели на нас нагнать. 

Затем Князь встал и,, поблагодарив всех, направился в со- 
седнее отделение. Все бросились ко мне. Я был героем дня. 
Было сделано только замечание за "вольную поправку ордена" , но 
это было ничто, по сравнению с ошибкой в рапорте Глобы . 

Последний день пребывания, 8-го мая, прошел очень шумно. 
Уроков не было. Просто галдели по классам. 

Великий Князь захотел говорить с каждым кадетом в отдель- 
ности. Для этого наш класс поставили в спальне у кроватей. Моя 
кровать была у окна. Я вскочил на подоконник и распахнул раму. 
Белые сережки черемухи и клейкие листочки тополей закачались 
передо мной. 

Но уже шел Великий Князь. Он был в белом кителе, по домаш- 
нему, даже без шашки. Так ;1ачалОн обход нашего класса. Князь 
умел разговаривать с каждым и находить ■ нужные слова для робеющих 
и волнзгющихся. Он сильно картавил и Бго общий, гортанный выго- 
вор, по началу, производил несколько странное впечатление. У 
нас уже многие подражали Ему. 

Меня Он спросил об отце. На вопросы об его службе, я бойко 
отвечал: "... в боях у Зни-Загра и Эски-Загра. , В Забалканском от- 
ряде фельдмарнала Гурко . . . Знаете, Ваше Императорское Высочество? 

- Слыхал, слыхал . я тоже немножко , сказал Он. 

Он "немножко".-. На груди у Него белел Георгиевский крест. 

После обеда, на плацу. Великий Князь все время оставался с 
нами, но к Нему было трудно протиснуться. 

Его характерной особенностью было то, что Он из всего имел 
создать интерес, и разговор возле Него не умолкал. В этом Зго 
внимании к каждому из своих собеседников, как бы таковой ни был 
мал, заключалась значительная доля Его обаятельности. 

Президент Академии Наук, Он с полным вниманием мог вести 
разговор о резиновых мячах, о свойстве рогатки, о лучшем способе 
плавания, и т.п. 

Что касается начальства, то оно держалось в стороне и мы 
были соверш'енно свободны в обращении и разговорах с нашим "Глав- 
ным Начальником". 

Он уезжал вечером, когда уже надвинулись млгкие вечерние 
сумерки. К экипажу его вынесли на руках, на том же историчес- 
ком кресле. Раздалось непрерывное "Ура". 

На улице собралась масса народа. Губернатор не мог про- 
тиснуться и издали размахивал своей нарядной трез^голкой. 

Байдала, рослый красавец, чисто-рз/сского типа в синем ар- 
мяке, с павлиньим пером на шапке, сдерживал горячившихся лошадей 
и улыбался Князю, с которым за эти дни тоже успел "ознакомиться". 

Он потом рассказывал: - Ни копеечки не взял... За такую 
честь да брать деньги ? 

На вокзал, для про всщо в, собрались военные и гражданские 



43 

власти. Перед вокзалом, на площади, выстроились Щ1 . Первая 
рота с винтовками и оркестром. 

Великий Князь еще раз обходил ряды, разговаривая., шутя и 
обещая скоро вернуться. Уходя, Он поблагодарил директора за 
прекрасное состояние корпуса, обнял и поцеловал его. 

Когда вскоре, в просвете вокзальных зданий, потянулись 
вагоны отходящего поезда, мы кричали "Ура" до тех пор, пока мож- 
но было думать, что нас слышно. 

Затем всё оборвалось. Большой яркий праздник был окончен. 
Сразу наступили скучные будни. 

Стемнело. Возвращались вялые, утомленные. Наша рота сов- 
сем отстала и от звуков оркестра к нам доносились лишь глухие 
удары барабана. Обгонявшие нас лица из числа провожавших, мно- 
гих брали к себе в экипажи. Это было стыдно, но завидно. 

К концу мая мы были отпущены по домам .на большие летные 
каникулы . 

М. ШЕРЕМЕТЕВ 

"Военная Быль", Июль 1954 г. № 10, стр. 1-ая. 

Примечание: М. Шереметев - Полковник Шереметев М.Н. скончался в 

Тунисе. После него остались его воспоминания о 
Петровском-Полтавском кадетском корпусе. В нашем распоряжении 
их нет. Печатаемый выше отрывок, является частью этих воспоми- 
наний. (ТЛы думаем, что при наборе жу^рнала "Военная Быль", вкра- 
лась описка - автором является М. Шереметьев, т.е. с мягким 
знаком) . 



САБО („й^ш^т, Ш1 го^.а) 

3 1914 году, перед самым Рождеством, посетил наш корпус 
Великий Князь Константин Константинович. 

Все Его интересовало: уроки, строевые занятия, хоры, ор- 
кестр, наша пища, а в свободное от уроков время, окруженный ка- 
детами, шутил с ними. Он в то же самое время изучал не только 
юс психологию, но, даже своми вопросами, их семьи. 

Начальство держалось в стороне, что позволяло кадетам чув- 
ствовать себя свободно в разговоре с Великим Князем, а за одно 
кадеты изощрялись, чтобы получить что-нибудь от него на память, 
хотя-бы окурок, а более ловким даже срезать пуговицу. 

Привыкший к подобным озорничествам. Великий Князь должен 
был иметь с собой, либо запас пуговиц, либо мундиров и шинелей, 
а, вернее, и тех и других, иначе в первый же день вид его был- 
бы весьма непрезентабельным. 

Каждый Его приезд вносил особую струю возд^рса, вызывавшую 
портурбадии в регулярно налаженной жизни кадет и корпуса, и уже 
это одно было весьма ценно. 

Мы старались ему показать всё то, что мы умели и знали 
делать. Например в зале 1-ой роты, оркестр ему сыграл "Увертю- 
ру 12-го года". 



4А- 

Великий Князь внимательно слушал, а затем улыбаясь спро- 
сил: - "Что это? Как будто мне немножко знакомо, что-то напо- 
минает ?" - "Баше Высочество? Да, ведь, это "Увертюра 12-го 
года". - "Что ты говоришь? Ну, да, да, верно, вы правы... те- 
перь я вспомнил!". (Конечно после петербургских оркестров),.. 

Во время его пребывания в корпусе, Он получил телеграмму. 
Прочтя ее, Он нам сказал: - "Хочу поделиться с вами моей радостью. 
;.'1не сообщают телеграфно, что ГЛой сын Олег награжден орденом Св. 
Георгия -'+- ой степени". От Него скрыли, что Его сын, корнет 
Л.-Гв. Гусарского полка, был смертельно ранен, но был еще жив, 
когда была послана телеграмма. 

Он умер по дороге в Петербург, в Киеве. 

• Посещая корпус, Вептктлп Князь, перед отъездом, давал каде- 
там' трехдневный отпуск. 

На этот раз, Он, уезжая накануне Рождества, спросил окру- 
жавших Его кадет:- А до какого числа вас отпускают на праздники? 
(Обыкновенно в корпус мы должны. были вернуться б января;. - Мы 
еще не знаем. Ваше Императорское Высочество, - ответил лишь один 
кадет. 

Дядя Государя понял намек и с улыбкой спросил: "Кто это 
сказал ? - Я, Ваше Икшераторское йюочество . . . Сабо. - А ты, 
брат, далеко пойдешь-, - сказал он, глядя на меня. 



На этот раз мы приехали в корпус 9-го января. 



САБО 



Архиапископ ИОАНН | 

(Ка^^ет;;,,МКСШОВ^^^ вып. 1^14 гр^^,а), . 

ОТЩ КАДЕТ ,^ ВЕДИЖ .КНЯЗЬ КОНСТАНТ^^^ ^ КОНСТ АНТИНО БИЧ . 

Великий Князь Константин Константинович по праву заслужил 
именование: Отец Кадет. Называли его так, хранящие о Нем свет- 
лую память. 

Воспитанники Российских кадетских корпусов обычно вспо- 
минают Его доброту, дост^шность, ласкз*" и заботу, котор^то Он 
проявлял к ним, посещая кадетские корпуса. Он забавлялся и шу- 
тил с мальчиками, задз^евно говорил со старшими, был всем досту- 
пен. Не только подбадривал и своей похвалой побуждал еще больше 
стараться хороших, но заботился и о тех, кого считали совершенно 
безнадежными некоторых за дурные успехи и поступки, з'Д^^^^ли из 
корпуса. 

Многих спас Он от нравственной гибели и житейских нез-'Дач 
своим вмешательством в их судьбу и вдохнул в них нравственные 
силы, чтобы стать на правильный путь и на новом месте загладить 
прошлое, вырости хорошим и добродетельным человеком. 

Та вера в добро, находящаяся в глубине души каждого юноши, 
сделали Его для военно-учебных заведений тем, кем для духовных 
Зтчебных заведений и порбще молодежи, был Его великий .современ- 
ник, Митрополит АНТОШШ. 



^5 

Но не только за те' добрые качества и поступки заслзгжил 
наименование Отца Кадет, Великий Князь.. Вся деятельность Его, 
можно сказать, вся жизнь Его с той поры, как Он возглавил Воен- 
но-Учебные Заведения, была стремлением вдохнуть в юношество все 
самое лучшее, светлое, утвердить в них добро и сделать их спо- 
собными его осуществить в жизни. 

Сам глубоко ве.рующий и православный, воспитавший так и 
своих детей, Он хотел ту глубокую веру и преданность Церкви пе- 
редать воспитанникам. Он следил, чтобы в кадетах пробудить и 
развить религиозное чувство и в то же время дать им достаточно 
знаний о православном вероучении. 

Подбор законоучителей, посещение кадетами воскресных и 
праздничных Богослужений и ежедневное чтение по отрывку Еванге- 
лия в классах с объяснением кадетам прочитанного и проверкой - 
насколько прочитанное усвоено, составляло заботу Великого Князя. 
Вместе с этим, Он внушал им стремление к увенчанию делания добра, 
проведя его в своей жизни. 

Глубокие мысли, изложенные Им в своих религиозных произве- 
дениях, лучше всего изображают настроение Его души, которое Он 
хотел передать и другим. Сам Он был примером благочестия, а 
деятельная и искренняя любовь Его к ближним и особенно к подро- 
стающег.'гу поколению, как-то незримо влияла на жизнь корпусов и 
оставляла след в душах воспитанников. 

Будучи до мозга костей преданным Отечеству и его Верховно- 
му Вождю Русскому Царю, Он ту-же преданность и любовь к России, 
верность Царю и готовность служить им до последнего издыхания, 
старался привить кадетам. 

Заботясь об их умственном развитии, Он позаботился о соот- 
ветствующих программах зрения и тщательно следил за подбором 
воспитателей и преподавательского состава, которые должны были 
проводить Его начинания. 

Не ища личной слаш , Он не делал заметным преобразовакж , 
связанных с Его именем. Все что было хорошего в корпусах до 
Него, Он старался лишь укрепить и улучшить. Чего не было. Он 
вводил мягкою и в тоже время твердою рукою. Он следил, чтобы 
Его распоряжения и требования не оставались только на бумаге; 
постоянно посещал и ближние и отдаленные кадетские корпуса. Он 
проверял, насколько они проводятся в жизнь, и как отражаются на 
кадетах. 

Посещая корпуса, Он останавливался в самом корпусе, имея 
самое близкое общение с кадетами, вел иногда их жизнь, словно 
был с ними равный, допуская, их до невинных шалостей, так что, 
чувствуя раскрытое для них сердце Великого Князя, и кадеты ши- 
роко раскрывали перед Ним свои детские души. 

Но в то же ьреня Он умел остановить во-время, если при 
этом появлялось что-либо нехорошее и повлиять на тех, кто в 
чем-то уклонились от должного. 

Влияние Великого Князя ошзпцалось всюду среди кадет, как 
непосредственное, так и через предпринятые Им мероприятия, поче- 
му не только по названию, а в действительности. Великий Князь 
был воспитателем кадет в свое время. 



46 

Уход Его ощутился сразу и всюду. 

Не Его вина, если не на всех кадет своего времени, Он 
смог наложить свою внутреннюю печать - к среди 12-ти Апостолов 
один оказался предаталем. 

Но большинство не смогут не сознать влияния Великого Кня- 
за на свою личность и всегда с благодарностью вспоминают Его, 
стараясь, чтобы вложенное в них передалось и дальше и храни.- 
лась о Нем вечная паглять. 

А душа, да почиет в обители вечной радости и небесной 
славы. 

Архиепископ ИОАНН 



Владиьшр Пррнгинстанович^^Г^^^ 

Старо.ста корпусного орк,^,стра. („Вып. 1,211 г,,.,) . 

Доктору Караченцову. 
Париж. 

В наше время, как Ты помнишь, Директором корпуса был 
ген.- Попов. Он обращал внимание на представительность и пре- 
стиж корпуса. 

Кроме корпусного праздника 6-го декабря, когда устраивался 
бал, устраивались и ротные вечеринки. Устраивались и концерты, 
на которых выступали: хор Славянского, Архангельского, знамени- 
тый артист Давыдов, скрипач,- фамилии не могу вспомнить, и т.д. 

Генерал Попов был строгим, но поставил корпус прекрасно во 
всех отношениях. 

На наших балах и вечеринках играли оркестры Севского или 
Елецкого полка. Помню замечательного баритониста, вольнонаемного 
Кошубу, кажется Севского полка. 

При ген, Попойе обз^ение наукам, особенно математике, было 
поставлено очень высоко: когда я был в 7-м классе (1910-11 года) 
у нас ввели высшую математику - проба в восьми лучших по матема- 
тике корпусах. 

В мое время наш корпусный оркестр был лучшим в Полтаве по 
своеглу концертному репертуару. Я был старостой оркестра 3 года: 
два года в 6-м классе (единственный случай в истории корпуса, 
так как старостой всегда назначался кадет 7-го класса) , так что 
на Полтавских торжествах в 190 9 году управлял оркестром я. 
-■ Оркестров было два: 1-ой и 2-ой роты. 

Концертный оркестр состоял, главным образом, из кадет 1-ой 
роты и лучших музыкантов 2-ой, а всего: ^5 человек. На военную 
прогулку, по субботам, я добавлял кадет музыкантов из 2-ой роты, 
что составляло оркестр почти в 60 человек. При мн^ , благодаря 
содействию полковника Никушкина, отличного, знающего музыканта, 
были выписаны из Германии новые инструменты. 

В 1911 году приезжал к нам в корпус Велик1й Князь Констан- 
тин Константинович и слушал нашу концертную программу. Остался 
очень доволен, особенно концертной полькой "Два зяблика" для 
двух корнетов. Помню, первую партию играл я. 



^1 

в нашем же выпуске окончил корпус и сын Великого Князя - 
Игорь Константинович. 

Еще забавный слуай: наш б-ой класс был очень дружен с па- 
раллельным 2-м классом институток и вот, в один прекрасный день, 
до вечерних занятий, мы получаем посылку, довольно большзпо._ Рас- 
печатываем и находим кусок зеленой материи от институтского пла- 
тья, на котором надпись: "6-му от 2-го" и ... чай и сахар ! 

После такого подарка - срочное совещание нашего класса, на 
котором было решено послать пять фунтов лучших шеколадных кон- 
"фект от знаменитого Кандыбы, со вложением куска нашего черного 
сукна с надписью: "2-му от в-го". Передано это было через мать 
институтки Любы Косабуцкой (может быть помнишь?). 

Это произвело на наших друзей-институток прекрасное впе- 
чатление - "фурор" и мы оказались кадетами-джентельменами. 

В 1911 году, на Инвалидном концерте (5-я наделя Великого 
поста) , наш оркестр, балалаечный оркестр и хор, выступали в Пол- 
тавском театре и имели хороший успех. Из-за болезни капельмей- 
стера - управлял я. 

Мохно было-бы еще многое вспомнить, но нет времени писать. 



8.2.65. -Нью-иорк. 



Г А Б А Е В 



%,,§,в,одод,,,,,Щ;РБМЦКИЙ („щп,,, 1,^,14; г,,,) 

К^12,^-ЯЕТШ ОСНОВАНИЯ тТРОВСКОГО-ПОЛТ ^1ШЕТСКОГ0 КОРЦУСА. 

191"^ год, положивший начало событиям, потрясшим весь мир и 
вызвавшим Российскз^ трагедию, в личной моей жизни был годом 
расставания с корпусом. Семь лет прошло с тех пор, как впервые я 
с гордостью одел кадетские погоны. 

Как часто в последующие годы, вспоминая об этом времени, в 
душе воскресало чувство благодарности корпусу за беззаботное вре- 
мя, которое уже не вернется никогда. 

Ушли детские шалости и события в размеренной жизни корпуса. 
Самым значительным из них, за время моего пребывания, было празд- 
нование 200-летия Полтавской битвы... 

Подготовка к нему началась задолго до юбилейного дня - 27 
июня 1909 года. Весь состав корпуса, возбужденно и радостно пе- 
реживал предпраздничные дни. Всем хотелось представиться возмож- 
но лучше, и парад в присутствии ГОСУДАРЯ ШШЕРАТОРА приобретал 
значение сове рценно исключительное. 

Кроме свиты , ожидался приезд многочисленных бывших воспитан- 
ников корпуса, и это еще больше усугубляло ^келание не ударить ли- 
цом в гряЗь перед своими старшими однокашниками, представлявшими 
за малыми исключения ми, все роды оружия. 

Накануне всем были выданы, пожалованные, на Андреевской 
ленте, бронзовые медали с портретом' Императора Петра Великого 



48 

и с надписью: "А о Петре ведайте, что жизнь Ему не дорога - жила 
бы Россия". 1709-1909' И эта медаль для всех нас, первая в жизни, 
стала источником гордости от сознания того, что и ?лы , как бы 
приобщилис5) к тем, кто мог эту медаль иметь рядом с -боевыми орде- 
нами. 

Кадеты, окончившие корпус в 1914 году, были призваны до- 
срочно к соответственно заранее выбранной военной дороге, и на- 
правлены по назначению. Разразившаяся война потребовала огромных 
усилий, где вопрос пополнения кадров занял первенствующее место. 

Началась новая жизнь. Корпус отходил все дальше и дальше. 
Синий погон с Петровским вензелем уступил место другим. 

Шли годы. В другой мир уходили люди,, ставшие близкими, с 
котррыми столько было пережито» Все туманнее рисовалось будущее, 
с назревшими новыми событиями, как военными, так и политическими. 
Четыре года прошло с тех пор, как я оставил корпус, но казалось, 
что ушли десятки лет. 

Незаконченная внешняя война перешла в гражданскую, во всех 
ее трагических формах. И на темном ее фоне, я вдруг снова увидел 
родной мне погон. Знакомые юные лица, - я их помню еще детишками. 
Слишком рано, еще неокрепшими, оставили они наше Петровское гнездо. 
Им не дано было счастье послужить в старой Императорской армии, 
почувствовать полковую' спайку и гордость своими частями. 

Но теперь, они несли свои .жертвы наряду с их старшими това- 
рищами. Это были последние кадеты. Последняя дань корпуса своей 
Родине, которой корпус всегда отдавал своих сынов. 

Те, кто пали смертью храбрых, з-аписаны на черном мраморе, 
в нашей корпусной церкви. Но корпуса нет - и никто больше не 
удостоится этой Чести. 

Пусть же последние кадеты, в сердцах своих, несут до конца 
имена тех, кто смертью своею запечатлел верность своему долгу. 

Всеволод ВЕРБМЦКИ^^ (вып. 1914 г..) 



Б, САБО^ ,С,Зьш. 1^17 го^а)'. 

. ,Г1АРА№1 В КОРПУСЕ 

Это только Доктор Караченцев может с научной точки зрения 
объяснить, что наше детство сохреияется в нашей памяти лут1ше, 
чем то, что было недавно.. 

Вспоминаю мой первый парад, в котором я зд1аствовал. Это 
было 5 октября I ЭЮ года на плацу нашего корпуса. Командовал 
парадом Полковник Быков, а принимал парад Директор корпуса Ге- 
нерал Попов. 

В Полтаве это было большое событие: вся полтавская аристо- 
кратия собралась на плац до прихода кадет, и сколько кадетских 
сердец билось в надежде увидеть среди многочисленной публики то 



^9 

прекрасное сзпцество, которое заполняло душу молодого и чистого 
юноши. 

И действительно, было на что смотреть и бь-ло кого обожать! 
Ведь в эти годы все было так чисто, так прекрасно. 

Далеко от парада унесли меня воспоминания, пора и к не^лу 
вернуться. 

Батальон кадет выстраивался перед зданием Корпуса. На пра- 
вом фланге наш оркестр, ко7орый после двухлетних усилий талант- 
ливого кадета В. П. Габаева стал лучшим по репертуару в Полтаве. 

Но вот раздается команда: "Под знамя... слушай... на 
краа. . .ул ! 

Оркестр играет Преображенский марш. По лестнице из корпуса 
медленно выходит Капитан Гончаренко, а за ним знаменщик с развер- 
нутым знаменем. Они проходят по фронту всего батальона, стано- 
вятся на правый фланг и после этого, под звуки оркестра, во 
взводной колонне, роты двигаются на плац. 

Нужно понять переживания малышей, которые в первый раз ви- 
дят Знамя их Корпуса. Просто выстзшает холодный пот и мурашки 
бегают по телу! Господи! Какая сила, вхщимо Святая сила руководи- 
ла нами. 

На плацу, перед многочисленной публикой, рота; выстраивается 
развернутым фронтом. При появлении Генерала Попова, команде ва- 
лось: "Слушая... на краа..ул^" - И оркестр играл снова Преобра- 
женский м.арш . 

Генерал Попов, обходя фронт, здоровался с каждой ротой от- 
дельно. Обычно он произносил : 

" Здравствуйте, Петровские орлята !" 

Конечно орлята и отвечали, как подобает орлятам. 

После этого начинался парад. Проходили два раза: во время 
первого прохождения, по отделениям, во время второго, по ротко, 
развернутым строем. Последнее было чрезвычайно трудно для малы- 
шей 1-го класса, ведь и двух месяцев еще не прошло, как мы стали 
Петровскими орлятами. Старались так, что кровавый пот выступал, 
а когда услыхали: "Отлично .- . •^-я ! " , так от радости и глазенки 
заблестели и ног даже не чувствовали под собой. 

Генерал Попов был очень строгий. и зря не хвалил ! 

В 1911 году прибыл новый Директор Генерал Клингенберг. 

Парад по это}Л5'' слз^аю был опять на плацу. Всё, как и преж- 
де, только . встречали его Семеновским марпем, как офицера Л. Гв. 
Семеновского полка. 

И вот, вместо: "Петровских орлят", мы услышали : 

"Здравствуйте, Господа !" 

После живого и энерги^^ного Ген. Попова, нам как-то стало 
не по себе. Понадобилось несколько лет, чтобы мы оценили этого 
прекрасного человека. 

В 1916 году, в день праздника Георгиевских Кавалеров, 26 
ноября. Корпус в первый раз (за мое пребывание) присутствовал 
на параде всего гарнизона на Соборной площади. 



50 

Вместо обычных ассистентов у знамени, Подполковников фон 
Кноринга и Б30КИНСКОГ0 (оба почти великаны) , были назначены наши 
Георгиевские кавалеры кадеты Парай-Кошиц и Пузанов, которые во 
время летних каникул, гостя на фронте у своих отцов, приняли 
участие в боях и были награйодены крестами. 

Корпус явился к месту парада последним, но без опоздания. 

Незабываемая обстановка. . . Раздается команда командгтощего 
парадом: "Под знамя. >. Слушай... на кра. . .ул !". Затем мы. Пет- 
ровские орлята, со своим ветхим знаменем, в безукоризненном 
порядке, проходим вдоль фронта всего гарнизона и становимся на 
правый фланг. - - 

Нам говорили наши друзья, что это было так величественно 
и красиво, что слезы умиления выступали на глазах. 

Оказалось, что только наш оркестр был на высоте положения, 
поэтому он и играл в продолжении всего парада. 

Парад Георгиевских кавалеров!.. 

Был ли хоть один кадет, который не мечтал бы быть причи- 
сленным к среде этих героев? Таково было наше воспитание... 

К0РП7СШЙ ПРАЗДНИК^ 6-г ДЕКАБРЯ. 

Мне лично праздник этот принес много радости: я был произ- 
веден в вице-унтер офицеры (Доктор Караченцев бил правофланговым 
в моем взводе) . 

Подъем в 7 ч.ЗО м. 'и, вместо ежедневного горниста или ба- 
рабанщика, оркестр корпуса проходил по спапььадм всех рот. Было 
в этом что-то радостное и великое. Великое потому, что до сих 
пор мы помним всё до мельчайших подробностей. 

Выпускной класс имел право, по традиции, одеть выпускной 
жетон. Цепочка его одевалась на пуговицу под левым погоном. 

Затем шли в церковь, где была торжественная служба. После 
нее, парад. 

Вот теперь самое главное, что я хочу сказать: я разговари- 
вал со многими кадетами других корпусов, но у них не было той 
красоты и величия, которые были у нас. 

Парад был в здании корпуса, обычно в спальне 2-ой роты, 
откуда убирались все кровати. ' Всегда приезжали к нам к этому 
дню, в большом количестве, бывшие кадеты. И вот тут то и есть 
то красивое, что было у нас. 

Батальон корпуса выстраивался, как всегда, по-ротно. На 
правом фланге строились все бывшие кадеты нашего корпуса. Про- 
сто глаза разбегались, смотря на эту оригинальную Роту. Тут были; 
гусары, уланы, драгуны, гвардейцы, скромная пехота, артиллерия и 
даже ... штатские лица в необычных для наС' формах, каких-то при- 
дворных камергеров, губернаторов и др. . . 

Б этот момент они правращались в кадет... Разве это могло 
быть где-либо в мире ? 

Петровские орлята, чувствуете-ли вы Это, о чём я пишу ? 

Церемониальный марш проходили два раза: первый раз парад 
принимал Директор корпуса. 



51 

в мое время во главе сборной роты бывших Полтавцев шел 
Генерал-от-Инфантерии Евреинов. '3 этот момент, он бнл как-бы 
ротным командиром. 

Принимая парад, Генерал Попов обычно благодарил: 
"Спасибо, Петровские орлята!.." 
И вот старые кадеты отвечали ему, как кадеты: 
"Рады стараться. Ваше Превосходительство!.." 
Генерал Клингенберг этого не делал, а просто, молча отда- 
вал честь. 

Во второй раз, это все бывшие кадеты, во главе с Ген. Ев- 
реиновым, принимали парад, а батальон кадет возглавлял и вел 
сам- Директор. Чувствуете-ли вы, Петровские орлята, сколько 
величия и красоты было в этом ?! ! 

После парада Ген. Евреинов произносил речь. Потом был 
обед, на котором присутствовали все бывшие кадеты и весь воспи- 
тательский и педагогическим персонал, а Полк. Ромашкевич читал 
бесчисленное количество телеграмм, полученных со всех мест не- 
объятной России. 

Вечером был бал, к которомзл кадеты месяцами готовилттсь. 
Сотни юных ^кенских сердец ожидали с нетерпением пригласительный 
билет. Лишь в довоенное время, семиклассники имели счастье по- 
плясать их выпускную мазурку. 

"ТРИ РУБЛИ",. ' 

В Полтаве, в мое время, жил на покое Генерал-от-Кнфантерии 
Евреинов. Он был почетным опекуном всех имений Императрицы Марии 
Федоровны. В свое время. Император АЛЕКСАНДР. Ш-ий относился 
к -нему с большой любовью. .Знаю я это потому, что Ген. Евреинов 
был моим родственником со стороны своей жены, урожденной Роэа- 
льон-Сошальской. 

Последние годы он всегда присутствовал н§1 корпусном празд- 
нике и после парада, как я уке писал, произносил речь. В конце 
его речи, он, обращаясь к выпускному классу, говорил: 

"Через четыре месяца вы покинете наше Петровское гнездо 
навсегда; но помните, что вы птенцы гнезда Петрова. Каждый од- 
нокашник может попасть в беду и, чтобы каждому в потребном слу- 
чае можно было-бы помочь, 1ЛЫ создали кассу взаимопомощи. Так 
мало требуется от вас: только "Три Рубли" в год." 

Так за ним и осталось прозвище: "три рубли". 

Готовится празднование 125-летия со дня основания нашего 
родного гнезда. Пусть каждый внесет эти "ТРИ РУБЛИ" в память 
нашего корпуса. 

Что Полтавцы помнят о своем корпусе, меня не з^цивляет^ 
Разве можно забыть всё наше дорогое детство, наш. родной край, 
нашу Родину ? 

До сих пор я не имел возможности сказать несколько слов о 
Караченцеве. 

В корпусе я был его отделенным командиром. Целый год наши 
кровати стояли рядом. Если Ты помнишь, я не был строгим началь- 



52 

НИКОМ, поэтому в наших отношениях не было никаких неприятно- 
стей, так как "черная кошка" между нами не бегала. 

Много добра Ты делал однокашникам, как живым, так к мерт- 
вым. А, ведь, делал потому, что хотел. 

А родно^лу Корпусу ? Всё, что Ты делаешь сейчас, привело-бы 
в восхищение даже Полковника Ромашкевича. 

В гравданскую войну, в моем родном Лейб-Гвардии Волынском 
полку было много Полтавцев: два брата Пышновых, Ржецкий , князь 
Вачнадзе, Пузанов, Мостовой и я. В спокойное время, к нам в 
гости приходил Л.Гв. Петроградского полка. Капитан Волошин-Пет- 
риченко, Федор, родной брат П.Ф. Волошина, то-же наш кадет. 

Милый Федя, всегда веселый, его любили все офицер>1 и сол- 
даты. Доблестный офицер,а мы этим гордились .-■ ведь наш. 

Конечно, разговоры были всё время о корпусе, так любили 
мы все своё Петровское гнездо. 

Был у нас в полку Капитан Бирюлин.. В прошлом гимназист и 
студент технологического института. В Петербурге, во время вой- 
ны, он часто видел занятия нашей учебной команды. На него это 
так подействовало, что он покинул, институт, пошел в Павловское 
военное училище, которое окончил фельдфебелем, и вышел в наш 
полк. Прекрасный офицер, такой- же товарищ. Живя всё время с 
нами, он так привык к нашим разговорам, так запомнил фамилии 
воспитателей и преподавателей, что, когда к нам был назначен но- 
вый командир бригады Ген. Тепло в. Полтавец тоже, то, увидев у 
нас на груди наш знак корпуса, очень был доволен и, обращаясь к 
Бирюлину, спросил: "й)1 тоже Полтавского корпуса?" 

-"Так точно. Ваше Превосходительство", и тут же точно вы- 
ложил, кто был у него воспитателем, ротным командиром и т.д. 

Смеялись мы этому не мало, а когда, через несколько дней, 
он повстречался с Ген. Тепловым, этот последний его узнал и об- 
ратился к нему: "Здравствуйте, дорогой однокашник". 

После этого случая, мы решили зачислить его в списки Пол- 
тавских кадет. 

.Пышнов, старший убит на Перекопе, 

Князь Вочнадэе .; убит там же,' 

Пузанов убит под Киевом, 

Ржецкий убит во время последней войны в Сербии, 

Мостовой по бо-лезни ушел из полка в 1920 году, 

что с ним было дальше, не знаю, 

Пышнов, младший умер в Париже в 1962 году. 

Б. САБО 

П.Ф. юлошш-пе™ 

П1ФП0ДАВАТЕЛЬ ФМЗИШ ПЕТР^^РИГОР 

В течение многих лет физику преподавал в корпусе Полковник 
Петр Григорьевич Люсин. Он был очень высокого роста, худощав и 
имел прекрасный цвет лица розового оттенка. Когда он приходил в 



53 

волнение, он краснел до совершенно багройого цвета. Был он чело- 
век очень добрый, искренне любил корпус, благоговел перед всей его 
историей и часто писал в Полтавских газетах статьи, связанные с 
событиями жизни корпуса. Он был фанатик-театрал . Главным образом 
поклонник русской драмы. На гастролях в Полтаве таких артистов, 
как Самойлов, Орленев и др., он занимал одно из кресел в первых 
рядах и в патетических местах, на его глазах навертывались слезы. 

Начал он службу в каком-то маленьком городке возле Харькова 
в 222 Лебединском резервном батальоне, откуда ушел и поступил в 
Харьковский университет на математический факультет. 

Женат он был на исключительной красоты женщине, несколько 
полной, но величественной и приветливой. Кадеты моего выпуска 
1906 года, со свойственным им в юные годы своеобразным подходом 
к женской красоте, не считали ее красавицей, но общее мнение в 
Полтаве - безусловно считало ее таковой. 

Полковник Люсин, часто ездил в Петербург и Москву и, неиз- 
менно, встретив юнкера любого училища, спрашивал есть-ли в учили- 
ще Полтавские кадеты ; полз^ив утвердительный ответ, передавал 
им горячий привет, а часто и подарки в виде шеколада, кофект и 
т.п . 

Он был основателем кадетской обсерватории, которой отдавал 
очень много своего времени и сумел увлечь довольно большое коли- 
чество кадет, усердно лазивших на площадку перед куполом нашего 

П. Волошин-Петриченко. 
Б. С А Б О 



Люсина мы, конечно, любил-и, но пользуясь его добротой ча- 
сто щ'чили. Преподаватели его не долюбливали, т. к. все почти 
были с левизной, а Люсин всегда был монархист и патриот. 

На выпускных экзаменах, ассистенты-преподаватели, часто 
ставили Люсина в трудное положение, задавая кадетам трудные во- 
просы. Люсин знал, что это делается углышленно и раз, помню, ска- 
зал Вельскому, который особенно не любил Люсина: - "Я стараюсь, 
как могу и, если кадеты не могут ответить на Ваш вопрос, то это 
им не мешает быть 'верны м!- слугами Царю и Отечеству". 

Когда, по окончании корпуса, ?.1ы все собрались на квартире 
бабушки Короленко, которая постоянно жила в Полтаве, для прощаль- 
ного ужина, то присутствовали: Ротн. командир Полк.Парай-Кошиц, 
два воспитателя, Подп. Бужинский и Васильев и ... П. Г. Люсин. 

Люсина >лы задержали, после ухода рот. командира и воспита- 
телей и уже по хорошему долго с ним беседовали. 

Когда он уходил, мы его вынесли на руках. Бедный Люсин 
плакал, и среди нас не нашлось ни одного хулигана, которьш бы его 
ущипнул . 

Грустно было и нам. 

Б. Сабо. 



54 

А. ЗАЮДОВ (;Бып. 1919 года) 

МОИ ГОШ В КОРПУСЕ 

Мой отец, морской офицер, умер, когда мне было всего лишь 
б лет. Умер он на острове Ашур-А^Де. Это была база каспийской 
флотилии и находилась около персидского берега. Мало кто знает 
даже о существовании этого пункта и на географической карте его 
не найдешь. 

Папа, поэт, писал матери письма в стихах: 

.- Ты знаешь край, где все проклятьем дышет, 

Где море опустилось и ушло на несколько сажень, 

Где богохульство небо слышит, 

Где нет зикчы и царствует лишь лень. 

Уголок, конечно, был замечательный: около берега была при- 
швартована баржа на мертвых якорях, чтобы быть пристанью, а за- 
тем, к поселку, шли мостики на сваях. К четырем часам, с юга, из 
камышей налетали миллиарды комаров, и не было от них спасенья 
даже на судах. Камыши сжигались, но ничего не помогало. 

На острове была бойня и вечером закапывали в песок' внутрен- 
ности убитых животных, но к утру все исчезало: пожранное тиграми 
или шакалами, приходившими ночью с берега. 

Итак, папа умер на посту. Осталось нас шесть детей. Вер- 
нулись в Севастополь, родину моей матери. Хорошо было здесь: мо 
море, эскадра, чудные окрестности, как Учкуевка,. Инкерманн, Ба- 
лаклава, Георгиевский монасть/рь. . . 

Можно было пойти на Приморский бульвар и на Исторический. 
Во дворе, с видом на Южную бухту, я соорудил мачту и, вместе с 
судами, спускал и подымал флаг. 

И вот из этого чудесного города, я попал "по бедности дво- 
рянской" в Полтаву. Моря там, конечно,, не было, были Ворскла и 
Тарапзгнька. Пустые улицы, деревянные заборы и такие же тротуары. 
На главной улице, между мостовой и панелью, зеленое пространство. 

Со всех сторон нашей необъятной Родины, приезжавших в кор- . 
пус малышей встречал, правильнее не самих малышей, а их' мамаш, 
Полковник Квитковскии. Он был командиром 4-ой роты и по наружно- 
сти, это был толстяк, с добродушным характером. Бедные мамаши, 
увидев его фигуру, сразу же успокаивались: таким искренним добро- 
душием веяло от него. 

И так, Привезли меня в корпус ХЗтГО Августа. 1912 года. Сразу 
переодели в кадетскую форму. Нельзя сказать, что мы были одеты 
элегантно: фуражки были с обрлл^ем внутри и имели непрезентабельный 
вид, рубашки были в складках спереди и сзади, брюки нижней своей 
частью непоминали гармошку. Тем не менее, 25 Августа, это бравое ,, 
воинство, с места в карьер, вывели принимать участие в большом | 

параде. • | 

Старшие роты ,на этом параде были на кадетском пладз^, нас же,1. 
малышей, выстроили около церкви на Александровской улице, где всех; 
нас начали тренировать, как отвечать на приветствие начальства. 1 

Генерал, обходивший наш фронт, полюбовавшись нг?л1им "бравым" | 



55 

видом, поспешил, как можно скорее, закончить церемонию, тем более, 
что для придания нам лихости, нам, на правый фланг, поставили 
кадета 7-го класса, сутулого и в очках. 

На -генеральское : "Здравствуйте, кадеты", наш ответ: "Здра- 
вия желаем. Ваше Превосходительство", затянулся в длинную сере- 
наду, которая только сконфузила генерала. 

Когда же мы пришли на плац, мы были поражены длинными сто- 
лами, уставленными вкусными вещами. Жизнь стала казаться уже 
более привлекательной. 

Но вот кончились торжества, это было столетие Отечественной 
войны 1812 года, и началась обычная, обыденная жизнь: уроки, за- 
нятия, прогулки. 

Нашим отделенным воспитателем был Шт. капитан Николай Алек- 
сандрович Чепурковский , но он пробыл лишь один год и уехал в Пе- 
тербург на воспитательские и другие курсы. 

Через два месяца кончилась первая з^ебная четверть. Отметки 
складывались, делились и получался средний балл, который являлся 
основанием распределить кадет в порядке их успешности. Я вышел 
12-м, золотая серединка, не очень из-за этого волновался, но мно- 
гие переживали это, особенно те, которые были в первом десятке. 

Из-за болезненной полноты нашего ротного командира Полк. 
Квитковского , в мое время, 4-ю роту перевели на 1-ый этаж (по- 
французски, а по русски на 2-ой). 2-я и 3-я роты были на втором 
этаже по французски. В каждой роте была общая спальня на 125 - 
130 кроватей. Как приятно было, в один прекрасный день, увидеть 
на своей кровати синюю дощечку с белой каймой, где было написано 
в верхней части цифра 7^, а под ней большими буквами: ЗАВОДОВ. 
Цифра 7-4- относилась к моему порядку в строю, указывая мой рост, 
начиная с правого фланга. 

3 корпусе была 12- ти бальная система оценки знаний, но 
максимальный балл по поведению в 4-ой роте был 7. 

В мое время на кадет накладывались такие взыскания: 

- Оставлять без 3-го блюда, т.е. без сладкого, 

- Сбавить балл за поведение, 

- Ставить под часы, 

- Лишение отпуска в Субботу и праздничные дни, что меня 
не интересовало до б-го класса, так как я не имел в Полтаве ни 
родных, ни знакощ1Х. 

Вспоминается забавный эпизод с кадетом Бабенко, который был 
подвергнут первому наказанию. Бабенко Иван был круглым сиротой, 
потерявшим своих родителей при трагической обстановке; их денщик 
убил его отца и мать и скрылся с захваченными деньгами. Отец Ба- 
бенко был полковым казначеем. 

Так вот, этот Бабенко обратился с просьбой к воспитателю, 
чтобы не отдавать свое сладкое служителю, как это делалось обык- 
новенно, а своему соседу по столу. Разрешение было дано, и тог- 
да Бабенко проделывал ловкий трюк: отдавая свое сладкое соседу, 
от в то же врегля брал таковое от него и таким образом вовсе не 
терпел лишения от наложенного наказания. 

За столом нас сттеело по 10 человек плюс один, за старшего. 
Этот последний уже являлся для нас каким-то маленьким начальством. 



56 

Еженедельно, на одной из стен роты вывешивался приказ по 
корпусу, главными пзтктами которого, являлось меню на следующую 
неделю, но иногда появлялись и фамилии кадет, которым сбавлялся 
балл за поведение. Были такие виртуозы, у которых оценка пове- 
дения был классический "кол". 

Отметки по поведент/то набавлялись применительно к царским 
праздникам и корпусног;ту, 6-го Декабря. Ш довольно равнодушно 
относились к этим баллам, на второй год из-за них никого не ос- 
тавляли. 

Третьим наказанием, как я сказал, было стояние под часами. 
Стоит бедняга положенное ем^'^ время, в коридоре им никто не инте- 
ресуется, изредка, из дежз^-рной комнаты выглянет голова дежурного 
воспитателя. Было : " М грустно и скучно 

" И некому руку пожать" « . . 
Стрелки часов над головой медленно двигаются, а сбоку ви- 
сят в рамках иронические, для момента, изречения, вроде: 

" Скучно л?ить до вечера, кому делеть нечего". 

Первые два года нашего з'^^енья тянулись без особенно ярких 
событий. За это время нами никто особенно не интересовался и 
своего воспитателя мы видели: 

- ежедневно во время вечерних занятий, 

- два часа в неделю во время строевых занятий и гимнастики, 

- и каждый четвертый день во время его дежурства. 

Нам было от 10 до 12 лет. В сущности мы были еще детьми и, 
по правде сказать, детьми в свободное время заброшенными. 

В третьей роте было уже веселее, развивались наши мышцы 
особенно на ногах: вниз - вверх по лестнице на третий этаж на 
чай, на прогулки, на завтрак и ужин. 

На больших мраморных досках, между вторым к третим этажами, 
мы читали: "НАУКА ПОБЕЙЩАТЬ" . 

Но был уже 1Ц—ът год: от пуль на фронте гибли наши отцы, 
братья, знако(лые офицер>1 и не очень верилось тому, что: "Пуля Я 
дура, а штык молодец". 

Набралось нас в третьем классе 90 кадет и нас разбили на 
три отделения. Из-за математики, появились в классе и майоры и 
даже дуплет- майоры , но, именно из-за них стало жить веселее. 

Опереточные куплеты, распеваемые всей Россией в конце 
191Э-Г0 года: ... "Об этом знает весь народ, сижу я в классе 
третий год"... стали в нашем третьем классе какой-то реальностью. 

Появились курильщики, знатоки анекдотов, начались и до нас 
доходить куплеты Звериады . После обеда, полроты забиралось в 
спальню под кровати и тихо слушали "журчанье" какого-нибудь "тре- 
пача". Рассказывали целые фильмы, прочитанные книги, длиннзпо и 
неприличную историю, яко-бы из жизни. ■ Это были своего рода маете 
ра. Может быть они и плохо учились, может быть преподаватели не 
чувствовали в них таланта, но это был своего рода аттавизм, исхо- 
дящш из глубины веков. Так, наверное, в глухих медвежьих углах, 
в длинные зимние вечера и так же в полутьме - лилась речь с рус- 
ской печки. 

Со второго класса у нас был воспитателем Василий Иулианович 
Подполковник Шереметов, В свое время, он окончил наш корпус вице- 



57 

фельдфебелем, а Михайловское арт. училище портупей-юнкером. Был 
он брав на вид: грудь колесом, раздвоенная по скобелевски борода. 

^единственно, что нас в нем шокировало, это наблюдать его 
гоняющим голубей и было неловко за него, такой тонняга, отец 
двух дочерей и одного сына и вдруг, стоит посреди двора, борода 
кверху и переживает полеты своих пернатых. Таковым он и попал в 
Звериаду : "... Тебе гонять лишь голубей"... 

Он был также страшный любитель шеколада и по его словам, 
первый год его ухаживанья за будущей женой, будущая теща балова- 
ла его молочным шеколадом, но последующие шесть лет затянувшего- 
ся у:5Саживанья, перешла на сакшй обыкновенный. 

Эти семь лет могли бы его охарактеризовать, как человека 
очень осторожного, поступавшего по послов1,ще: "Семь раз отмерь, 
один отрежь", что вызвало з'' нас, в конце концов, к нек^у почет и 
уважение. 

Тем более было для нас непонятным, что в период "безкров- 
ной революции", он, как по мановению жезла и неожвданно, стал 
совсем другие! человеком, как будто его подменили: он, вдруг, стал 
представителем служащих корпуса в местном революционном комитете 
(был ли он выбран, или пошел туда по своему желанию, нам не из- 
вестно), но факт, что он не мог быть, конечно, в одно и то же 
время и там и с нами. Он нас совсем позабыл... ему было не до 
этого , некогда. . . 

И вот вспоминается, он с портфелем, лицо озабоченное, от 
военной выправки одно воспоминание, и, если для нас, кадет, наи- 
высшим наказанием было снятие погон, то для него, это было долго- 
жданным и радостным моментом. 

Но этому демонстративному жесту мешало лишь одно: мы еще 
носили наши Петровские погоны, и е^«у пришлось проделать эту опе- 
рацию в несколько приемов, по своей системе: с чувством, с тол- 
ком, и с расстановкой: 

- для начала, закрыл короны поперечной красной лентой, 

- затем, снял к ленты и короны, оставив вензеля Петра 
Великого, 

- после чего, снял и вензеля, 

- наконец дошла очередь и до погон: они легко и просто 
исчезли. 

Попадая изредка в корпус и посещая наш класс, он неожидан- 
но заявил нам о том, что он, чуть ли не с пеленок, был социал- 
демократ. 

Политически время было неустойчиво и, в период гетманщины, 
после Марта 1918 года, у него были "неприятности" с новым началь- 
ством, но в Августе того же года, после летних каникул, мы, буду- 
чи уже в 7-м классе, все же, по-прежнему, "имели честь" его иметь 
своим воспитателем. 

В Киеве долго мудрили и решали, какое название дать нашему 
заведению: военная гимназия? гимназия военного ведомства? или, 
по украински, военная бурса? - все-таки остановились на старом 
названии: кадетский корпус. 

В курс обучения была введена украинская история и ридна 
мова. Для двух" наук, за неимением средств, выдали старые учеб- 
ниеи Малороссии, но, вот, с ридной мовой ничего не получилось. 



58 

6-го Декабря, как и в прошлые годы, был выпускной бал, но 
на этот раз мы, наконец, смогли танцевать' выпускную мазурку. 

Через шесть дней, 12-го Декабря I ;)18 года, корпус был рас- 
пзпцен. Красные надвигались с Севера. Слабые украинские части 
их частично сдерживали около Харькова. Немцев уже не было, по- 
беаденные на Западе, они подписали 11-го Ноября н.е. перемирие 
в /{ё^Ьопйез. 

Публика иронически пела: 

" 1Де не вмерла Украина 
" От Киева до Берлина, 
" Гайдамаки ще не сдалысь, 
" Дейтшланд, дейтшланд юбер алле.с". 
И вот, вместо того, чтобы собрать нас уезжающих и попро- 
щаться, ведь знали наши воспитатели и ротные командиры куда 
мы едем... Они все исчезли и можно только сказать: 
" 1/1Ы друг друга не любили, 
" Они остались ... мы ушли..." 

А. ЗАВОДОВ 



А,. 21,21Е^„(,Вь1П,. 19,19 го^а), 

21 Января 1,96^, года. Брюссель (Бельгия) 

Приказ ^>й I от 15 Декабря 1963 года, подписанный Председа- 
телем Полтавского объединения в Париже, Доктором Караченцевым, 
получил. 

Вопреки главы 1-й ст. 1-й Дисциплинарного Устава, глася- 
щей о "точном и беспрекословном исполнении", - не могу выполнить 
по той простой причине, что память удержала очень немного, а то, 
что ярко запечатлелось, вряд-ли возможно предать гласности, т.к. 
найдутся критики, которые не преминут использовать это для опо- 
рочиванивания нашего родного корпуса. 

Б появившихся -уже воспоминаниях о других корпусах есть 
хвалебные, как Воронежца Маркова "Кадеты и юнкера" и Симбирца 
Мшевского "Честь", есть прохлал,ные, как Киевлянина Графа Игна- 
тьева "Пятьдесят лет в строю", есть и прямо отрицательные, как 
Ярославца Макарова "Моя служба в старой Гвардии" (1905-19^7). 

На прошлой неделе, лежа в госпитале, думал о проведенном 
времени в корпусе, и вот мое личное мнение, не претендутощее ни 
на пристрастность, ни на безошибочность: 

Наш корпзгс был ЗОЛОТАЯ СЕРЕДИНКА. 

Когда глы были в третьей роте и в 4-ом классе, не помню в 
каком отделении, был короткое время офицер-воспитатель Шт. Кап. 
Пороховский, у которого была ранена правая рука и честь он отда- 
вал левой. Был он довольно грубоват в своих выражениях, но свое 
отделение тянул здорово. Проверял, кто и как учится, заставлял 
зан-иматься и добился того, что все кадеты его отделения перешли 
в следующий класс. 



59 

Не з'державшись в корпусе, он верызшся в армию и служил с 
моим двюродным братом, который> рассказал причину его ухода из 
корпуса, заключающуюся в том, что воспитатели за его отношение к 
кадетам, т.е. за то, что он заставлял заниматься кадет, относи- 
лись к нему недружелюбно. 

По ег"о словам, кадеты были хорошими юношами, а воспитатель- 
ский состав - это болото, которое относилось к своим обязанно- 
стям- халатно и служба их была лишь отбыванием номера. За успехами 
кадет не следили, а смотрели, чтобы поведение было не очень "гром- 
кое", а остальное приложится. 

Берно-ли это, судить не берусь, но мне кажется, что доля 
правды в этом есть. Лично я такую постановку не осуждаю: "Сами 
жили и другим давали жить". Хочешь-, учись, не хочешь, не надо, 
а если хочешь большего, занимайся сам. 

Наполеонов из нас не готовили, а то что требовались для 
будущих юнкеров - это было. 

Мне, по моей натуре, больше подходило быть именно в нашем 
"тихом" корпусе, нежели в каком-либо дрз^гом, где требовалось "иэ- 
лз.'^ение энтузиазма", безразлично в каком виде. 

В общем, пребывание в корпусе оставило хорошее воспоминание 
и упреков корпусу в чём-либо у меня нет. 

В той же 3-ей роте, когда мы были в 4-м классе, т.е. 1915- 
1916 ут^ебном году, к нам, в какое отделение сейчас не помню, был 
назначен Капитан Ломиковский, инженерных войск. Его называли 
"трясущийся" или "дрожащий" Капитан, сейчас не помню точно, из- 
за его подергиваний, вследствие сильной контузии. Это был очень 
воспитанный человек, чрезвычайно вежливый и мягкий, обращавшийся 
с нами, как со взрослыми. 

Правда это или нет и из-за каких соображений, но Подполков- 
ник Шереметов нам рассказал, что контужен он был взрывом фугаса, 
им же самим заложенным. В общем, в нашем мальчишеском воображе- 
нии, это была не жертва войны, отдавшая на алтарь Отечества свое 
здоровье, а что-то вроде самострела. Над ним издевались, его 
изводюти и в один вечер решили ему устроить "бенефис". Заводи- 
ловкой был Диков. Решили всю вечернюю молитву не читать. 

Я был дежурный по роте и, как таковой, молитву должен был 
читать, но Капитан Ломиковский окончил корпус с моим старшим 
братом в 1904 году и потому меня знал, вот почему мне было неу- 
добно принимать непосредственное участие и, несмотря на эпитеты 
"трус", я отказался читать только одну молитву, как хотели "бене- 
фисты", и, под видом, что у меня икота, Диков взялся читать. 

Мне и сейчас, спустя почти 50 лет, стыдно, что у меня не^ 
хватило мужества воспротивиться этому, из уважения к жертве вой- 
ны, хотя бы пострадавшей, если это правда и от несчастного слу- 
чая или от оплошности сапер. 

Вернувшись с вечернего чая, рота вошла в ротный зал левым 
флангом, остановилась, а затем повернулась направо и выравнялась. 

По команде: "На молитву",, все повернулись в сторону образа, 
опустились на колени, кроме иковерпев и дежурного воспитателя, 
как это делалось обыкновенно. Вслед за этим, дежурный кадет 
читал положенные молитвы, которые были наклеены на картоне, скла- 
дывавшемся пополам. 



60 

Из всех воспитателей, единственный Капитан Ломиковский во 
время молитвы становился на колени. 

Этим и воспользовались устроители бенефиса. 

Диков прочел лишь одну молитву, и вся рота поднялась с 
колен, кроме Капитана Ломиковс кого. Получилось довольно неле- 
по... Поднявшись с колен, он подошел ко мне и спросил: "Что это 
значит?". 

Не помню сейчас, были ли смешки, или нет, но мой ответ, 
что у меня икота, его не зт'довлетворил ,и он послал меня доложить 
нашему ротном^' командиру Полк. Быкову, что в роте безпорядок. 

Спустившись вниз, в з^ительскуто,доложил , как было прика- 
зано. Помню, что Полк. Быков не задал мне ни одного вопроса, а 
поднялся в роту, где была полная тишина, и рота стояла выстроив- 
шись. 

Пока Капитан Ломиковский рапортовал, я стал на свое место 
на правый фланг роты. Рота была распущена спать, а через несколь- 
ко времени, был вызван Диков. О чем они разговаривали - не знаю, 
но помню, что пробыл он с ротным командиром довольно долго и, вер»- 
нувшись, позвал меня к нему же. В это время все кадеты уже были 
в кроватях, я, как дежурный, должен был-бы доложить об этом дежур- 
ному офицеру, но он был с ротным командиром и с Диковым, а поэтому 
я не мог итти спать и ждал. 

Оо мной разговор был короткий: - "Почему не читал молитвы?" 
- "Была икотка, Господин Полковник". - "Й1 врете!... Марш спать!" 

Вот и всё. Никакшс -казуистических вопросов, ни о каких 
подробностях происшедшего, никаких моралей. Вхздно Диков выложил 
всё на чистоту. 

Диков не был нашего отделения, и разговора об этом у меня с 
ним не было, мы просто на просто поссорились. На этом и кончилось 
•мое привиллегиро ванное положение, как раздающего. Понес-ли нака- 
зание Диков, я не помню. 

Кажется, после этой истории Капитан Ломиковский был переве- 
ден в Ц—ю роту, а вместо него был назначен Шт. Кап. Пороховский. 

Рота отнеслась совершенно безразлично, как к происшествию, 
так и к судьбе действующих лиц. Вероятно, каждым в душе осуждал 
участников за обиду, нанесенную инвалиду. Вот, что осталось у 
меня в памяти о так называемом "Бунте в 3-ей роте". 

Такие торжественные слзгчаи, как паРаД с выносом Знамени, 
который бывал три раза в год: 5-го Октября, 6-го Декабря и б-го 
Мая, казалось бы должны были остаться в памяти, но и этого память 
полностью не сохранила. Вот, что помню вообще и об одном, случае 
в частности: 

Корпус выстраивался развернутым фронтом перед зданием. Под 
звуки Преображенского марша выносилось знамя и проносилось перед 
фронтом. Корпус (батальон) выстраивался в колонне по отделениям 
и шел на плац. Входя на плац,, роты строились во взводные колонны 
(дальнейшие построения улетучились из памяти). Помню, что для 
парада бат.зльон выстраивался на противоположной стороне против 
тира. Стояли мы развернутым фронтом, или роты были во взводных 
колоннах, этого сейчас не помню. 

Для прохождения церемониальным маршем перестраивались, т.к. 
затем проходили вдоль здания тира. Как и в каком порядке выходили 



61 

на линию линейных, тоже не помню. 1-я рота, невидимому, если 
роты были во взводной колонне, двигалась прямо и на линию линей- 
ных выходила захождением правым плечом, или строила взводную ко- 
лонну из развернутого строя с движением вперед и выходила тем же 
захождением, иначе не могло получиться такого казуса, который 
произошел на параде 5-го Октября 1916 года, когда глы были во 2-й 
роте, т,к» если это было раньше (1915), то не было бы видно сви- 
репого лица Полк. Парай-Кошица. 

Картина была такая: 1-я рота, имея знамя на правом фланге, 
начинает движение на линию линейных, а знаменщик со знаменем 
остается на месте один. Почетные ассистенты при знамени идут по 
бокам знамени только при движении, когда же знамя стоит на линии 
фронта, то они находятся за первым взводом. 

И вот мы в^щим: Парай-Кошиц, держа шашку под-высь,, подбе- 
гает к знаменщику и ведет его нагонять з^одящуто роту. КОНФУЗ... 

Попробуй написать такой слзгчай воспоминаний... Какой гвалт 
подымется... Знамя "бросили"... 

Вероятно дело было так: знаменщику недостаточно ясно объяс- 
нили в каких случаях его передвижение при отдельных специальных 
командах, относящихся только к неглу, и когда он исполняет общзпо 
команду, а может быть он плохо понял и думал, что его поведет или 
адъютант или ротный командир. 

Об уставах мы имели очень и очень ограниченное представле- 
ние. 

Посещение корпуса Великим Князем Константином Константино- 
вичем, в Декабре 191'^ года, ничем ярким, кроме страха, у меня 
лично не запечатлелось. Мы были в третьем классе и сидели на 
вечерних занятиях, когда Великий Князь вошел в класс. Кто Его 
сопровождал, не помню, - только помню, как проходя мимо меня (я 
сидел на первой парте). Великий Князь взял меня обеими руками за 
голову и, подняв мне голову, сказал: "Засмейся!". 

Я так струсил, что Бел. Князь махнул рукой, пошел дальше, 
и это чувство страха осталось во мне во всё время Его пребывания 
в корпусе. 

О посещении Государем Императором в Феврале 1916 года ос- 
талось только то, что корпус выходил со знаменем для встречи и 
стоял на пути следования, но я в строю не был, так как в этот 
день был, как говорили тогда: "без воздуха". 

Затем корпус был собран в зале 1-й роты. 1-я и 2-я роты 
стояли с одной стороны зала, а 3-я и 4-я напротив. 

Вошедшего Императора встретили пением: "БОЖЕ ЦАРЯ ХРАНИ" 
и "Ш1 СЛАКШЕ". 

Дирижировал преподаватель пения со скрипкой в руках. Его 
фамилии не помню, т.к. он заменил обычного регента Ризенко, ко- 
торый в этот момент отсутствовал. Что говорил, и говорил ли 
вообще Император, не помню. 

Вот всё, что сохранила память, да и за точность ручаться 
трудно... Прошло 50 лет и быть может что-либо исказилось в па- 
мяти или спуталось с чем-нибудь, что было позже. 



62 

В письме к Заводову, вот что Бугреев пишет: 1 

Не кажется-ли тебе, что, как курьез, был случай с Фиоле- 1 
товым. . I 

Тн , вероятно, помнишь, что когда мы был1-1 во втором, классе, ? 
то корпус посетил Нач. Воекно-ут^ебных заведений Генерал Забелин. 
Он зашел на у1-)0к в наше отделение, на какой урок не помню, и сел 
рядом с Фиолетовым на его парту. Открыл парту и в ней обнаружил 
съестные припасы Фколетова, которые и извлек оттуда, завернув их 
Б находящуюся в парте салфеткз'-. Если не ошибаюсь, Трещенков си- 
дел на соседней парте и быть может он помнит подробности этого Ж 
случая. - 1 

Вспоминается еще, в бытность нас в Ч—и классе, приезд Гене--''' 
рала Сандецкого. Здесь что-то у меня путается: тогда, как помнит- 
ся Полтава попала в ведение Мосгсовского военного округа и поэтому 
Ген. Сг.ндецкий был в это время Начальником его, а 'с Апреля месяца, 
по воспоминаниям Наумова указано ,• что в'Х'-Дб году Нач. Московского 
округа был Ген. Мрозовский. 

Ген. Сандецкий был з'" ^-^с в Феврале или в начале Марта. Он Щ 
был в сюртуке мирного времени, вошел, поздоровался, прошел по ^■ 

фронтз'', рота была выстроена в корид^оре, приказал повернуть роту 
направо. Скомандовал потом: ШАГОМ МАРШ и, остановив роту,, побла- 
годарил и ушел. 

Хорошо помню ответ Подполк. Шереметова, на вопрос: "Зачем 
Генерал это сделал?" - "Генерал проверял, делает ли рота уставные 
120 шагов в минуту". • ' 

Что Генерал проверял в других ротах, не знаю. Караченцев 
был в это время во 2-ой роте, быть может он помнит, что произош- 
ло у них, быть мо:кет кто-нибудь есть, кто был в 15-16 годах в 
четвертой или первой ротах. ^ 

Вспоминается рассказ институтки Полтавского Института, о ;: 
том, как четыре кадета проникли весной в сад, где гз^ляли инсти- 
тутки и, когда они были обнаружены, Начальница послала служителей 
задержать их. Чтобы выбраться из сада, надо было перелезать че- 
рез забор. Во время перелезания у одного из кадет штык вывалился 
и попал в руки преследзп'зших. В общем - попались... « Этот слут1ай 
был весной 1913 или 191'^ года. 

Сегодня звонил мне Попов, и я просил его написать о своих 
воспоминаниях о корпусе, а также попросить отчима его кены Марти- 
ненко (вып. 1^ года), который живет сейчас в Америке, тоже напи- 
сать. 7 Мартиненко есть о чем писать, так как он взял приз за ^ 
гимнастику и, вероятно, помнит эту церемонию. I 

Попов обещал сделать и то и другое. 1 

(Ничего не ползд^или. Редакция) . ^ 

Относительно брата, постараюсь его уговорить, но вряд-ли из 
этого что-либо выйдет, т.к. о корпусе у него воспоминания очень 
тяжелые. Ему пришлось испытать на себе "Сталинские методы" , за- *■ 
долго до появления самого Ст^шина. Я 



63 

Брат не любит об этом говорить, а когда это случилось, мне 
было лет 7 или 8 и в памяти у {/"вня осталось немного. Узнал я 
много позже, когда остался на второй год в 6 классе и попал в 
отделение к Подполк. Зиолковскому, который сказал, что брат был 
хороший, тихий кадет, учился без неудовлетворительных баллов 
(видимо в числе последних успевающих в отделении -Примеч. мое-), 
но ему было приказано представить определенное количество кадет 
для увольнения из корпуса и что в число этих,потал и мой брат. 

Я слышал, что Директор корпуса, Ген. Потоцкий, был человек 
чрезвычайно добрый и строгих наказаний никогда не накладывал. Го- 
ворил, что кадеты - дети, что все мальчики шалят, ленятся, но, 
что когда вырастут, то сами исправятся, поймут, что шалить нель- 
зя и потому их карать сильно не надо, чтобы не огорчать светлого 
детства. Видимо, это так и было, ибо Директор Ген. Потоцкий был 
уволен и на его место, был назначен Полковник Попов (впоследствии 
произведенный в Генералы) . 

Я в каком то журнале читал о том, что Полк. Попов был за- 
мечен Вел. Князем Константином Константиновичем, как выдающийся 
начальник и что он, впоследствии, был назначен Директором Полтав- 
ского корпуса, так как последний был в плохом состоянии. 

В то время, когда стало известным о предстоящей перемене 
Директора, кем то из кадет было написано стихотворение, часть 
которого удержала память: 

Комитет во всем разгаре, "Сбавить балл за повеленье ! 

Громко спорят и шумят, Нет!., на Пасху задержать ! 

Дуют чай без перерыва Исключить из заведенья ! 

И без толку говорят: В отпуск больше не пускать !" 

Ничего не понимая, 

Чай Потоцкий пьет, " 

Генерал приедет новый '- 

Он их лучше разберет. 

И приехал ... и началось восстановление должного порядка. 
Мера была суровая и радикальная. Перед окончанием з^ебного года 
было уволено сразу более СТА человек (кажется 104) . 

Но, т.к. достойных попасть в это число выбрать было труд- 
но, то было дано определенное количество на каждый из классов: 
для старших классов - больше, для младших - меньше. Пострадали, 
главным образом, 7-ой, б-ой и 5-ый классы. Кажется мало вероят- 
ным, но это так и было, и оправдание законом предусмотрено, т.к. 
в дисциплинарном уставе есть параграф, что для пресечения непо- 
рядка, взыскания могут быть усилены. 

А так как семья у нас большая, и в то время только один 
стариий брат был офицером, то можно себе представить, что пере- 
жил брат, ложась лишним бременем на пенс1'1Ю отца, плюс - зщар по 
самолюбию: вышибленный из корпуса. 

Правда, он вышел из положения: сразу поступив служить ма- 
леньким чиновником и вместе с тем сел за книги, чтобы подговить- 
ся к поступлению в военное з^илище, что ем^' и удалось, потеряв 
один год против своих одноклассников. 

Генерал Попов был Директором года четыре и вышел в отстав- 
ку. Жил в Полтаве и, хотя портрет его и висел в приемной комна- 
те, но я не помню, чтобы он появлялся в корпусе 6-го Декабря. 



6^ 

Во всяком случае "и разобрал, и порядки навел". 

Вспоминаю отрывки из стихотворения, написанного кадетом 
Короленко (вып. 1^17 года) на постановку памятника ПЕТРУ 
ВЕЛИКОМУ в корпусе 6-го декаб^ря 19^5 года, ("камешки в огород 
Полк. Ромашкевича") : 

И воспитатель и кадеты, И вдруг, о радость., о спасенье. 

Скривив убылкою уста. Прислал депешу Адамсон: 

Спешат спросить, забыв приветы: Шлем монумент без замедленья, 
"Когда-ж ув1'щим ьт Петра ?" Готовьте место и прием. 

Петру, в прихожеу; место дали,_ 

Достойно встретили Царя: 

Среди калош и прочей дряни - 

Стоит могучу длань простри.. 

А. БУГРЕЕВ 

Памятник Петру Великомз'", который стоял, в корпусе, 
стоит теперь перед входом в музей на. Шведской Могиле. 



1 



С,.П,. Ю1С1ПЬ-ЗАГОРШС№ ^,1^24 Ген,. выпу;ска) 

. ИЗ ДАЛЕКОГО ПРОШЛОГО^^^ 

191^ год. Начало Ноября. С опозданием на два месяца, я 
впервые появляюсь в стенах Полтавского корпуса, а именно в тре- 
тьем этаже в -Ч— ой роте. Это небольшое опоздание из-за болезни 
(операция грыжи), сразу-же,. с первых моих шагов, как только за- 
крылась за мной дверь, отразилось на моем сутдествовании, по 
кра]'1ней мере, на последующие полгода. 

Не успел я еще опомниться и пройти 20 шагов, как услыхал 
отчаянные крики: "Новичек ! нохзичек ' зверь ! зверь !", и сразу 
же был окружен целой толпой, таких же зверюшек, каким был и сам. 
От гама, тумаков и щипков я растерялся и потерял несколько дра- 
гоценных минут, за которые полут-1ил не один -щелчок. Но за этот 
же проме;1г>^ток времени,, я вспомнил наставление моего старшего 
•брата, который прочел мне целуто лекцию, в одно из последних вос- 
кресений, перед моей отправкой в корпус, как нужно, себя вести и 
залшщаться. 

Все его слова промелькнули в моей голове в одну секунду, и 
во мне проснулся остервенелый зверёныш, которому грозит опас-юсть, 
а подмоги ждать не откуда. Весь мой страх, всё мое, отчаянье и 
боль, от полученном трёпки, вылились инстинктивно, немедленно в 
действие, и в то же мгновение, мои кушаки начали действовать с 
молниеносной быстротой направо и налево, не видя, что они делают, 
т.к. глаза были закрыты, а рот выкрикивал какие-то звериные звуки. 

И, когда только руки , почувствовали небольшую вокруг себя 
свободу, я приоткрыл глаза, чтобы оценить положение вещей. Но не 
успел я как следует осмотреться, как полз^чил такую затрещину и 
толчёк плечом-в бок, что очутился на полу с какой-то обезьяной 
на мне, которая начала награждать меня тумаками. 



65 

Ну здесь, з^е действительно катались по полу два зверёныша, 
сцепившиеся друг с другом, и чем бы окончилось мое крещение, не 
эне1Ю, во всяком случае я вышел из него непобежденным, так как мой 
неприятель, так же как и я поднялся от неожиданного грозного 
окрика: "Встать!" с такими же синяками, как и я. 

И, о ужас! Поднявшись кое-как на ноги, в растерзанном виде 
и разукрашенный всеми цветами радуги, я с моим противником, пред- 
стали перед холодными глазами дежурного офицера, капитана Чепур- 
ковского . 

.От только что пережитой травли и серьезного поединка, на 
мою голову, новичка, свалютась новая беда в грозных словах капи- 
тана: "Не успел еще явиться дежурного офицеру, как уже подрался и 
делаешь безпорядки. . . Ты зачем его трогал?" (Это моего-то обидчи- 
ка... но, помня наставление моего брата, не поддевать, а лучше 
реви и ни гу-гу, мой мозг усиленно работал над тем, что бы такое 
смолоть, чтобы выиграть время и, отчасти, безсознательно , я вы- 
палил Фоксу : (Впоследствии я постиг прозвище капитана Чепурков- 
ского) - однозвучную б^-кБу: "А А А", и это то А и спасло меня от 
могущих произойти неприятностей в моем последующем житье-бытье. 

Это А, так ошеломило Чепурковского , что он даже несколько 
мгновений ничего не мог произнести, и только через минуту, унич- 
тожая меня своим взглядом, он гаркнул: "Это еще, что за новость ? 
Что это еще за А? Ах ты, гусь лапчатый! Мари под часы и подумай 
там, как нужно отвечать воспитателю. Да и ты иди с ним за кампа- 
нию (это уже по адресу моего противника) и поучи этого гуся, как 
надо себя вести. 

Под смех всех окрумсавших, да и самого капитана, мы. Денеж- 
ников и я, с ворчанием друг на друга, отправились под часы, - 
вернее, впереди шел Денежников, мой противник, а. сзади плёлся я. 
Для меня это было еще ново и я не знал-, что это за птица "под 
ч асы " . 

Вот так произошло мое первое крещение в стенах родного кор- 
пуса, которое я выдержал хорошо, и жизнь моя, вернее осваивание 
с порядками и товарищами, начал постепенно входить в нормальную 
колею. 

Бывали, конечно, и позднее схватки, но ко мне уже относи- 
лись с опаской, знали, что могу ответить. К концу полугодия, я 
уже сам давал тумаки тому же Денежникову-мартышке, с которым я 
уже сидел на одной парте. 

Кто из нас не помнит наш плац, на котором мы всегда гоняли, 
кувыркались, давали друг другу затрещины и играли во все, по воз- 
расту полагающиеся игры. 

Когда же подрастали, то восс<здали на заборе против Стариц- 
кой женской гимназии и занимались критикой- старичанок, а гимна- 
эистов-Дворянцев просто обкладывали. 

Так вот, на этом самом плацу, после летних каникул, как и 
всегда, мы проводили после-обеденные часы. 

В одну из этих прогулок, я решил проделать вылазку домой, 
благо, что жили мы недалеко, против Виленского военного училища, 
на Коломийской Л5 8. Два шага до дома и сад со всевозможными 
фруктами в моем распоряжении, а главное было то, что потянутхо 
меня побежать домой, это то, что я не отвык от дома после кани- 
'<ул, утке окончившихся. 



66 . 

Совершить "самодрал", всё- же вызывало одну минуту страха, 
ибо нужно было , пролезть через дыру в заборе при полуоторванной 
доске со стороны. Коломийской и Фабрикантской улиц, и я сразу же 
находился, так сказать, з своем углу. 

Задумано - сделано. Бегая по плацу, я прибежал к своему 
углу, осмотрелся и шг./1ыгнул в отверстие в заборе. На улице же, 
приняв степенный вид, пошел к своему дому. 

Вс1& сошло благоползА1но , не считая точько разве укора ма- 
•тери, что так- делать нельзя. После обыденных поцелуев, я был 
прощен и выклянчил у мамы, чтобы она ни гу-гу моему брату, пе- 
ред которьи1 я имел определенный респект. 

Наевшись всяких сладостей и наполнив карманы запасами, 
довольный, как налокомившийся зверёк, я побежал в припрыжку, 
озираясь по сторонам, обратно к забору. Подбегая к углу улиц 
против плаца, на мое несчастье, я увидел ст-щящую с корзиной 
семечек нашу общую квартальную знакомую, таких лет,' как и я, 
Нину, у которой мы всегда пополняли свои карманы семечками. 

Остановившись перед ней, я стал приставать к ней, чтобы 
она дала мне семечек, но к моему великому огорчению и негодо- 
ванию, несмотря на мои уверения, что я ирх^несу ей две копейки 
завтра, кредита я не полз.'чил и на все мои доводы, она расхохо- 
талась и пропела в ответ: 

"Кадет, кадет, 
"На палочку надет, 
"Палочка трещит, 
"А кадет пищит." 

Этот диалог превзошел все мои ожвданья и привел меня в 
ярость. Забыв, что нахожусь еще на улице, я перешел от слов 
к действиям и со словами: "А, так... ты мне семечек на даешь? 
Так и полу.1ай!", и в то же самое мгновение, моя нога толкает 
корзинку и переворачивает содержимое на землю, а я сам, со^ сме- 
хом, бросаюсь к плацу. 

Довольный ото мщением за нанесенное мне оскорбление, . я уже 
высматриваю удобный момент, чтобы шмыгнуть в свою лазейку, как 
вдруг, слышу над своим- ухом "трубный голос": "Зверь! Как^Ваша 
кличка?". Поднимаю глаза к небз'- и, о ужас!., передо мной стоит 
туша, в которой я узнаю благородного корнета Дж^тковского . Зое 
мое спокойствие и радость от удачной моей вылазки из меня в од- 
но мгновение вылетело, и я смог только пробормотать:- "Кисель. ." . 
Благородный же корнет мне на это только и пропел: "Пулей? на 
пл ац ? " . 

Остаток моего похождения прошел, благополучно, но последст- 
вия его сказались на другой /^е- деыь. Утром мы выходим на корот- 
кзпо утреннюю прогулку перед зд'аниём корпз^са по тротуару. Там №1 
уже застали 1-ую роту. Гоняясь друг за другом, я вдруг наска- 
киваю на картину, которая заставила меня и всех забыть всё : 
перед моими* глазами скачет благородный корнет ДжунковскшЙ и на 
ком же вы ду^лаете? ... На ком?... на моем собственном родном брате. 

Мы, зверьё, 'так и прыснули, но сразу же опомнились., зная, 
что сме... чки не пройдут даром, но ' в частности мне всё это гладко 
не прошло, ведь брат- то был жертвой вечерней и платил за мои 
выходки. 



67 

После завтрака я имел удовольствие ввдеть брата, который 
явился сам меня проведать и, конечно, наставил меня по братски. 

Бее эти маленькие эпизоды из нашей кадетской жизни промель- 
кнули перед моей памятью и, вспомнил я их смеясь. Они оставили 
во мне самое хорошее и теплое воспоминание о далеком прошлом. 

Благодарю корпус, моих сверстников и однокашников, что в 
свое время зд1или нас, зверьё, почитать и уважать традиции и стар- 
ших: чем больше внзтпений (^ы имели, тем лучше получались резуль- 
таты . 

СП. КИСЕЛЬ-ЗАГОРЯНСКИЙ 



Докто,^ Н.А. КАРАЧЕЩЕ (вып. 121а,„года) 

Т Р И П Л Р,^,М.,„0„Д А .^.^.^ 

(Годы 1911 -1918) 

Смерть моего отца, убитого в 1909 году при исполнении слу- 
жебных обязанностей, дала моей сестре и мне право на получение 
образования на казенный счет, причем, она могла быть принята в 
любой Институт Благородных •Дев1'Щ, а -я , в любой Кадетский корпус, 
включая и Пажеский. Пажеский корпус был. далеко, в столице и 
стоил дорого. Мать, жившая в то время в Чугуеве, не только из- 
за денежных расчетов, но и по многим другим соображениям, оста- 
новилась на Полтаве - там были и Институт и Кадетский корпус. 

Полтава, губернский город, утопавший в зелени, была истори- 
чески связана со знаменитой Полтавской битвой и с именем Великого 
Преобразователя России, Императора ПЕТРА 1-го. 

В городе, перед кадетским корпусом, в центре Круглого сада, 
мою мать и меня встрет1-1ла величественная колонна памятника Славы. 

Переступивши пррог корпуса и войдя в большой вестибюль с 
колоннами, любой посетитель, особенно после 6-го Декабря 1915 г., 
сразу же проникался царящей атмосферой: 

- в глубине, в правом углу, во весь богатырский рост, нахо- 
дилась статуя Петра Велт1:каго. С грозным видом, Он, перстом левой 
руклт, на что-то указывал; 

- из вестибюля, поднявшись по одной из боковых лестниц на 
первую площадку, можно было увидеть с одной стороны огромный, во 
всю стену, план Полтавской битвы, а с другой - Петра Великого, 
окруженного своими любимцами; 

- и можно было прочесть исторические слова Петра, выграви- 
рованные золотыми буквами на белой мраморной доске над входом в 
Церковь, на церковной площадке, второе назвалие той же площадки. 

"А о Петре, ведайте , что жизнь Ему не дорога, 
жила бы только Россия, благочестие, слава 
и благосостояние Ее", 
и ясно было, в каком духе происходит воспитание кадет в стенах 
этого корпзгса. 



68 

В День приезда новичков в корпус^ вероятно всегда можно 
'было наблюдать одну и ту же картину: вестибюль наполнен офице- 
рагли, дамами, детьми и штатскими родственниками. 

Будущих кадет, на первый взгляд можно было разделить на 
три категории: 

-. Мальчики со слезами на глазах или просто ревевшие, что 
вызывало слезы у почти всех их мамаш, но ироническую и снисхо- 
дительную улыбку у отцов; 

- Стеснявшихся слезами матерей. Эти старались держать себя 
подальше от юбок и смотрели на своих мамаш ■изподлобья или с уко- 
ром; 

- Наконец тех, которые имели в корпусе уже либо братьев, 
либо родственников. Это были самые смелые и бойкие: они сгорали 
от желания, как можно скорее одеть форму, ту, которую, с гордо- 
стью носили их родственники. Им все казалось, что время тянется 
нестерпимо медленно. Их мамаши держали себя уверенно и оживлен- 
но разговаривали с другими дамами. 

Моя мать и я представляли из себя редкое исключение: ^^&^ , 
волею судеб, попали в среду нам мало известную, но, лично меня, 
эта среда сразу же очаровала, потянула к себе и во мне буйно 
вспыхнуло желание её познать, как можно скорее слиться с ней, 
чтобы так же, просто, но гордо и красиво носить форму корпуса и 
отдавать безукоризненно честь офицерам, как. только что прод-елали )< 
это проходившие мимо кадеты. Прка-же, от моего пытлз'вого взора | 
не ускользали ни жесты, ни манера себя держать присутствующих 1 

офицеров, дам, кадет и штатских. 1 

Настал момент, когда нас стали вызывать, громко произнося * 
фамилии- Я наскоро поцеловал в щеки маглу и, как только моя фа- 
милия была произнесена, почти бегом явился перед офицером, меня 
вызвавшим. 

Нас повели в предбанник, и нам было сказано, что деньги и 
часы (у кого таковые были), должны быть сейчас же сданы нашему 
офицеру-воспитателю, после чего мы попали в руки Каптенармуса, 
который, опытной рукой, в несколько секунд, каждого отделывает 
под машинку, т.е. стрижет под третий номер. 

Затем было сказано, чтобы раздеваясь, мы должны аккуратно 
сложить нашу домашнюю одежду, связать её данной веревочкой в 
пакет, для передачи родным после бани. Дали по кусочку мыла и 
МРШ в баню. . ■ 

Баня была большим помещением с маленькими, высоко-сидящи- 
ми, окнами и освещена электрическими лампочками, под самым по- 
толком. (Корпус имел свою собственнзпй электрическую,, хорошо обо- 
рудованнзпо станцию) . Скамейки в середх'тне и вдоль стен. Медные 
тазы, медные краны с горячей и холодной водой. Мойся, как умеешь. 

Б глубине находилась парная комната с широкими ступеньками, 
позволявшими, для непривычных, медленно подняться до платформы, 
почти под потолком, обдаваемой струями пара. Парься, если хочешь, 
но это удовольствие придет лишь позже, о годами. 

Начинаем выходить в предбанник, но там, прежде чем нам дать 
полотенца, неожиданная проверка: хорошо-ли вымылся? Многим приш- 
лось вернуться обратно, а некоторым и два раза. 



69 

Вы№1вшимся И вытершимся полотенцами пригоняется наскоро бе- 
лье и кадетская форма. 

В приемнох! корпуса я уже заметил, что кадеты носили сильно 
натянутую к низу и собраннзпо сзади бепую рубаху, которая не спус- 
калась более 15-25 сантиметров ниже сильно затянутого черного 
пояса. 

Рубаха, которую я получил доходила мне почти до колен. Соб- 
рать ее складками сзади было совсем легко, но как я ее не собирал 
под пояс, чтобы уменьшить ее длину, она при каждом движении выле- 
зала то кверху, то книзу. -Лишь немного позже я постиг всю премуд- 
рость: она должна была- быть внизу подшита. ' Это по правилам не 
разрешалось, но проделывалось почти всегда в отпуску мамашами 
кадет по их. просьбе. 

А так как всё корпусное обмундирование кадета носило его 
ранжирный номер, то после моек, это было почти незаметно и "тон" 
был соблюден. Затем быстро и сами н'аучились подшивать. 

Пока что, суть да дело, построили нас наскоро и повели в 
вестибюль корпуса на лицезрение наших родных. Предстали мы пред 
их очами обстриженные, облаченные в форму корпуса с пакетами, нам 
больше ненужного одеяния. Конечно, каждый искал глазами своих. 

Мама встретила меня с милой з.'лыбкой и поцеловала в обе щеки, 
мое радостное личико. 

Но всему есть конец, и повели нас затем по лестнице во вто- 
рой этаж (по-русски), повернули налево и мы вошли в' коридор нашей 
^-ой роты . 

Там второклассники встречают нас неистовыми криками: 

"Зверь! зверь! звери! сугубцы '. " 

Для меня не был вполне понятен смысл этих эпитетов, но я, с 
детской чуткостью, уловил, что в них скрывается какое-то презре- 
ние, насмешка. Но почему? мелькает у меня в голове. Кто мне от- 
ветит на мое недоумение? Кто объяснит? Но эту мысль я сейчас же 
отбросил: чего до-брого за -"невежество" смогу стать посмешищем... 
Самое лучшее найти самому ответ на все эти вопросы, возникшие в 
моей голове. 

Я попал в первое отделение первого класса, воспитателем ко- 
торого был капитан Чеботкевич. Два наших класса й два второклас- 
сников составляли четвертую роту. Всех нас было около 125 кадет. 

Первое, что нам нужно было запомнить, это чин и фамилию 
Офицера- воспитателя , Командира роты и Директора корпуса. 

Рота строилась по отделениям, второклассники на правом флан- 
ге, а затем наши, первое и второе отделения. Впервые нас построи- 
ли, чтобы идти в столовую. Если всё хорошо шло у второклассников, 
хотевших показать себя настоящими военными, то у нас, во второй 
шеренге, нашлись уже такие проказники, 'которые, когда воспитатель 
не смотрел на них, наровили ущипнуть или ударить ногой впереди 
стоящего, принимая немедленно самый навинный вид: "Моя хата с 
краю, ничего не знаю". 

В строю любое движение заметно, пол5Д1ивши удар или щипок, 
жертва невольно повернется и этим привлечет на себя внимание вос- 
питателя и получит выговор. Если же "невинно-виноватый" попытается 
оправдаться, то уже получит громкий окрик: 

"Из строя - не говорят!" 



70 

"Поддёва... Поддёва..." шипит тихо проказник, уже знавший 
этз^ презрительную кличку от старших братьев или родственников. 

Для первого- раза дехсурный воспитатель сам произвел расчет 
по столам, идя вдоль строя и считая вслух: один, два, три, четы- 
ре, пять - стол и т.д. 

В дальнейшем этот расчет по столам делал дежурный кадет - 
второклассник. 

"Смирно!" - Приказание ясное, понятное, легко- исполняемое 
сразу воспринимается, но уже следеюшее: "Напра. . . во ! " вызвало 
короткую неразбериху из-за "неграмотности" новоиспеченных перво- 
классников. 

"Шагом ... марш! Левой! Правой! Левой! Правой!..." и мы 
двинулись в столовую. Там наши воспитатели следили за нами и 
старались сразу же выяснить, кто умеет себя держать за столом и 
кто нет. Последним сыпались замечания и долгое время им прхлп- 
лось быть на чеку. 

Вечером, после ужина, когда настал час ложиться спать, уже 
измотавшиеся за этот день воспитатели, показывали нам как нужно « 
складывать одежду, как ее укладывать на' табуретку в ногах крова- I 
ти. Кровати были в четыре ряда, в крайних, ;садеты спали ногами I 
или к улице, или к внутренней стене, а внз^тренние ногами к сред- 1 
нему проходу. ': 

Камин с внутреннем стороны и киот с наружной, делили спаль- 
ню на -4- отделения, соответствующих четырем отделениям -роты. Камин 
и лампада киота давали ночью мягкий и слабый свет. 

Моя кровать находилась в ряду с окнами. Кадетам, спавшим в 
этом ряду, во время больших морозов, давалось дополнительное 
одеяло. Я лег один из первых, но так как всё было для меня ново 
и меня интересовало, то, полу-лежа, я внимательно наблюдал за 
всем тем, что происходило вокруг меня. И вдруг грозный окрик: 

"Я тебя вижу насквозь!" 

Я повернул голову и увидел капитана Чеботкевича. Не пони- 
мая в чем дело, посмотрел во все стороны, но, ничего не увидя, 
снова на него. 

"Это я тебе говорю", продолжал Чеботкевич, строго смотря 
на меня: "И никогда этого не забываЕН Здесь спальня... лежи и не 
ворочайся!". Я юркнул под одеяло с чувством неожиданного и бо- 
лезненного удара обухз. по голове, как мне казалось, совершенно 
незаслуженного и оставившего надолго это неприятное ощущение. 

На другой день роту построили по росту, тл каждый из нас 
получил свой номер. Я был небольшого роста и таковым оставался 
до самых старших классов. В 1-м классе мой номер был 10-4-, но к 
7-му классу вытянулся и мой ранжирный номер стал 37. 

После обеда мы получили разрешение уйти с нашими родными 
в город, но с непременным условием: все наши передвижения должны 
происходить в закрытых экипажах. Мы еще не знал!-! самых элемен- 
тарных правил воинского поведения на з^'лице, точных правил отда- 
ния чести и пр., из-за этого могли произойти неприятности. 

Мама встретила меня с радостной улыбкой, я же был горд 
тем, что уже одел форму и как-бы стал настоящим военным. 



71 

Ш поехали в гостинницу, в которой она остановилась. По 
дороге, а затем в номере гостинницы она угощала меня пирожными и 
чашкой шеколада, все время расспрашивая меня до мелочей о моих 
первых шагах в стенах корпуса. Рассказывая ей все детали, я 
почему-то умолчал о том нагоняе, который получил от моего воспи- 
тателя в спальне. Лишь затем она мне сказала, что, утром, долго 
разговаривала с Чеботкевичем и ему оставила немного денег для 
меня, добавив: "Мы не богаты, не трать их зря". 

Погода была прекрасная и мне очень хотелось погулять с 
мамой по улицам Полтавы, но мы помнили, что это пока строго за- 
прещено. Нашли выход: извозчик вывезет нас за город, подальше 
от всянт-тх встреч с начальством и военными, и там нас будет ожи- 
дать. Так как нам было всё равно куда ехать, то он нас довез 
до моста через Борсклу (дорога к Юзкному вокзалу) и там остановил- 
ся. Мост, река, солнце, приятный легкий ветерок, ласковая улыбка 
мамы, её мелодичный голос, всё это до сих пор сохранилось в моей 
памяти. Для полноты картины нужно добавить, что я сам был на 
седьмом небе от радости. Время и всё пережитое затем, изгладили 
из па>ляти всё то, о чем мы говорили. Как всегда, в подобных 
случаях, время летит стрелой, настал час возвращения. 

Но, едва тг сделали несколько шагов, как все наши предо- 
сторожности полетели вверх тормашками: навстречу нам, ■ прогзши- 
ваясь, не спеша, выросла внушительная фигура генерала. На се- 
кувду' я опешил, хотя отдание чести не было для меня новинкой. С 
детства и, особенно последнее время, живя в Чугуеве, я очень 
часто вьщел этот жест. Город был стоянкой Ингерманландского гус^ 
п.., в нем находилось Чугуевское военное училище, а рядом военный 
полигон, превращавшийся в муравейник во время летних военных 
маневров. 

Но одно., после секундного сюрприза, вспомнить, что для 
генерала как-то останавлив.аются , совсем другое, это проделать 
самому и впервые: сове.ршенно спокойно я остановился, как сумел 
•и приложил руку к козырьку. Генерал с удивлением посмотрел на 
меня, но в этот момент к нему подошла мама и начала ему что-то 
говорить. Лицо генерала прилкло мягкое выражение, он улыбнулся, 
принял мою, может быть и неуклюжую, манеру отдания чести и ска- 
зал маме: "Не волнуйтесь, сударыня, сам был таким-же", и, покло- 
■нившись ей, пошел своей дорогой. 

Первые дни пребывания в корпусе были заняты раздачей книг, 
тетрадей и прочих письменных принадлежностей. Наряду с учеными 
перспективами, нас, с места в карьер, начали обут^ать всему тому, 
чему учат молодых солдат в армии: как нужно ходить, поворачивать- 
ся, останавливаться, отступать, отдавать честь, становиться во 
фронт, что, для меньшинства и то не надолго, было довольно замы- 
словатым артикулом. Число начальствующих лиц, их фамилии и чины, 
которые глы должны были знать, постепенно увеличивалось. Еже- 
дневно нас заставляли делать гимнастику. 

В свободное время, продолжая лишь долголетнюю традицию, 
переданную нам второгодниками, началась между нами борьба на 
звание первого силача. Это не могло быть достигнутым в один 
день и заняло не мало недель для завоевания этого "титула". В 
моем отделении таковым оказался Колоколов. 



72 

Но даже в этой области можно отметить эволюцию жизни кор- 
пуса: в предшествующие года, градация "силачей" велась тщательно, 
пунктуально, и малыш мог, без всякой иронии, говорить о себе: 

"Я двадцать третий", или '"я тридцать первый" силач в отде- 
лении из 33-х кадет. 

Нас подобная мелочь не привлекала,- нас интересовало лишь 
звание первого силача и уже это одно не давало ему возможности 
почивать на лаврах: ему приходилось постоянно отстаивать свое 
положение, чтобы на свалиться со своих олимпийских высот, чего 
ему иногда не удавалось - временно или окончательно. Колоколов 
свое звание в конце концов сохранил, но это ему стоило каяздо- 
дневной напряженной борьбы. Затем его обязанностью было защи- 
щать слабых. 

Но уже, начиная со второй роты, началось влияние кадет, 
выделявшихся своими умственными способностями: выступало на сце- 
ну влияние мозгов и этот новый центр тяжести прогрессировал до 
окончания корпуса. 

Капитан Чеботкевич назначил старшим в классе (это была 
официальная должность и до некоторой степени почетная) барона 
фон-М. , а меня под-старшим, что меня удивило после того вечер- 
него нагоняя, обрушившегося на меня в первый же день моей кадет- 
ской жизни. Он, конечно, не знал еще своих воспитанников и, ве- 
роятно, назначил барона М. старшим только потому, что он носил 
титул, что в те времена играло не малое значение. Меня же, ве- 
роятно, потому, что я был один из тех кадет, которому была от- 
крыта дорога в Пажеский корпус из-за смерти отца на своем посту. 

Я оставался под-стардим до 6-го класса. Со старшими б. ед- 
ному Чеботкев1тау просто не везло: Барон М, по отметкам первой 
четверти, оказался одним из последних в классе, поэтому и был за- 
менен кадетом А., у которого был старший брат во второй роте, 
который хорошо учился и был старшим в своем классе. Он окончит 
корпус виц е- унтер-офицером. Наш же А. был пока по учению одним 
из средних, с трудом он одолел 2-ой класс, а на третьем засел 
на второй год, получив по кадетской терминологии, майорский чин. 
Привлекательной наружностью ни старший, ни младший не отлича- 
лись, оба были краснощеки и лопоух:и. 

Август 1916 года, б-ой класс, 1-я рота. На второй же день 
после летних каникул, Чеботкевич, произведенный уже в Подполков- 
ники, остановил меня в коридоре и, без всяких предисловий, ско- 
рей буркнул, чем сказал мне, обращаясь впервые на Ш: 

"Я вас наблюдал в течение пяти лет. Назначаю Вас старшим 
в классе и кандидатом в вице-фельдфебеля". 

"Покорнейше благодарю, Господин Полковник!" 

"И поднажмите... мне будет очень неприятно, если это звание 
получит старший 2-го отделения". 

"Постараюсь, Господин Полковник!" 

"Да я и не сомневаюсь, что В^г оправдаете мое доверие". 

Его доверие я оправдал, но... нашему выпуску пришлось пере- 
жить три периода: 

НОРАУЛЬНЫЙ, с Августа 1911-го года_ по Август 191^ года, но 
с обновленной программой под влиянием горьких уроков войны с Япо- 
нией, показавшей между прочим, что пуля далеко не дура и что вре- 



73 

мена Суворова отходят в архив военной истории, хотя бы из-за пер- 
вых пулеметов и стрельбы артиллерии по невидимой цели, и немало 
других новшеств. Также была введена высшая математика с 1911 г. 

ВОЕЫНЫЙ, с Августа 191^ года по 2 5 Февраля 191? года. 

Многие из кадет имели на войне убх^тыии отцов, родственников 
и братьев, что, конечно, не могло не отразиться на ускорении раз- 
вития нашей зрелости и установить более серьезное отношение к 
происходящим событиям. До нас уже доходили вести с фронта о 
страшном и губительном пулеметном огне, о тех м&рах, которые при- 
нимаются на фронте для зашиты воинов от могуществэнного огня ар- 
тиллерии: устройстве окопов с блиндажами. Вместо красивых цвет- 
ных форм былых войн, уже с Японской войны, но особенно теперь 
форма защитного цвета с обесцвеченными погонами была введена на 
всех фронтах. 

Мь1 уже понимали, что для этой войны нам понадобятся совсем 
другие знания, чем те, которые были в силе в Японскую войну, 

С первого же года войны, перед катоды м отъездом на каникулы, 
Подполк. Чеботкевич нам говорил о положении на фронтах. Делал 
это он довольно обстоятельно и, для наглядности, вулчерчивап ц-вет- 
ным мелом линии фронта на большой географической карте, повешен- 
ной на черной доске. 

"Вам могут задать вопросы о войне", говорил он нам: "Необ- 
ходимо, чтобы вы знали, что и как ответить". И не раз он был 
прав, многим пригодилась его предусмотрительность. 

6-го Декабря 1915 г. состоялось открытие памятника-статуи 
Петра Великого, поставленного в вестибюле. Роты продефилировали 
перед памятником, справа и слева которого стояли п'о одному вице- 
унтер оф'ицеру, держа винтов:';'! на краул по ефрейторскх!. Это были 
Дубовик и Чашинский, замечательные своим физическим сходством. 

В Феврале 1916 г. Государь приехал в Полтаву и посетил кор- 
пус два раза: утром и после обеда. Утром он прошел по ротам, 
был в лазарете, а затем в зале -Ч— ой роты, где собралось много 
раненых офицеров, находившихся на излечении в госпиталях Полтавы. 
Он долго оставался с ними. 

Император был в защитной форме Полковника, имел вид осу- 
нувшегося, уст-авшего и, видимо, чем то раздраженного. 

То, что нам, 2-ой ро-те Он сказал, был скорее, если не наго- 
няй, то суровое напоминание о том, чего Он и Родина ждут от нас. 

Вот, приблх-тзительно , в чем оно заключалось: 

"Я знаю, что вы горите желанием, как можно скорее попасть 
на фронт. .06 этом свидетельствуют многочисленные побеги кадет в 
район действз^ощей армии. Я не сомневаюсь, что там каждый из вас 
вел бы себя героем. . . но Родине этого пока... не нзшшо ! Всех 
бегунов вернули и будут возвращать в их корпуса. Родина ждет от 
вас более высокой и более ответственной работы, к которой вас 
начали готовить с первого класса. Ваше место здесь до тех пор, 
пока вы не закончите и ваше образование и вашу военную подготов- 
ку, которые дадут вам зрелость умственную и физическую. Но ес- 
ли-бы вы понадобились Родине раньше этого срока, Я первый вас 
призову. Пока- же, вы должны с усиленной энергией продолжать раз- 
виваться в стенах вашего корпуса. Всё прийдет в свое время !" 



74 

Меня лкчно, и я уверен, что и многих др^тих, если не 
всех кадет, слова Государя не могли убедить в необходимости 
тйкого нелепого и психологически позорного наказания, как бол- 
таться, в течение месяца или больше, без погон на левом фланге 
роты тем кадетам, которые пытались попасть на фронт. Причем, 
они были в рубахах, когда мы были в мундирах и наоборот. 

Их порыв не заключал ничего позорного ки для них, ни для 
кадетских погон, они были и. оставались нашими маленькими героя- 
ми. Не их вина, что у них не было возможности, как у' Парай- 
Кошица (племянника командира 1-ой роты) , или как у Пуэанова, 
поехать к их отцам на фронт на время летних каникул в 1Э15 году 
и вернуться оттуда с Георгиевскими крестами. 

Младше их на год, Модзалевский , сидевший со мной не раз 
на одной и той же парте, был тзэетий кадет, получивший Георгиев- 
ский крест 4-ой степени. 

Полтавцы Д0Л7ШЫ помнить, что церковная дверь для посторон- 
них была на первой площадке боковых лестниц, а против нея , по 
прямой ЛИНИР1, находились: сначала вход на мещ^уротную площадку 
1-ой и А— ой рот, а затем с площадки дверь -в зал 1-ой роты. На- 
право и налево от этой двери были окна, дающие днем достаточно 
света на мевд;>'ротнзто площадку, на стенах которой висели мрамор>- 
ные белые доски с именами Полтавцев Георгиевских кавалеров. 

В зале, против двери, на стене со стороны улицы висел пор- 
трет Императора Николая 11-го во весь рост. Он был в форме 
Преображенского полка в широких шароварах и сапогах. Этот пор- 
трет был работы нашего преподавателя рисования Василия Алексее- 
вича Волкова. 

После обеда, для встречи Императора, батальон кадет был 
выстроен в зале 1-ой роты, пол батальона налево, пол - направо. 

Войдя в зал, Самодержец, посмотрев на свой портрет, оста- 
новился около него, затем повернулся к не^1у спиной. 

Невольно мои глаза переходилрт с одного лица на другое: Его 
усталость и осунувшийся вид были еще больше подчеркнуты. На пор- 
трете Он был в форме мирного времени, а теперь в защитной. 

Часть Его свиты и раненые офицеры заполнили межцуротную и 
церковную площадки. Встретили мы Монарха гимном, который пели 
стройно и с подъёмом. Прослушав гимн, Он нам сказал: 

"Я уверен, кадеты, что в такое тяжелое переживаемое всей 
Россией время, вы будуте продолжать Меня радовать своим образцо- 
вым поведением и успехами в науках. До свиданья, кадеты !" 

"Счастливого пути. Ваше Императорское Величество!", вырва- 
лось громко, четко, как один из груди пятисот кадет. 

Едва Император вышел на междуротную площадку, как Генерал 
Клингенберг сделал 1-ой роте условный жест рукой и вот, 12 5 
здоровых и крепких юношей-кадет бросились, чтобы вынести на ру- 
ках их Царя к автомобилю. Все сразу не могли проникнуть через 
относительно узкую дверь, поэтому, многие, не долго думая, бро- 
сились к окнам на междуротнуто площадку и они разлетелись вдре- 
безги, осыпав осколками присутствующих раненых офицеров. 

Сюрпризом и легкими дополнительными ранениями некоторых, 
они не отделались: прыгающие через окно кадеты их смяли, оттис- 
нули, сдавили, а некоторых и опрокинули, чтобы прорваться к 
выходу. 



I 



75 

Императора Кадеты с криками Ура вынесли из корпуса на руках 
и посадили в автомобиль. Окруженный, кадетами, автомобиль начал 
медленно двигаться. 

Февраль месяц, мороз, разгоряченные кадеты были лишь в мун- 
дирах и им пришлось подчиниться приказу директора, оставить авто- 
мобиль. 

Государь Император, улыбаясь, помахал им р;/кой в знак по- 
следнего привета. 

Во' вре^ля парада б-го Декабря 1916 года, вместо Подполковни- 
ков Бужинского и ион-Кноринга, при знаменщике виц е- унтер-офицере 
Безпалове, впервые в истории корпуса, ассистентами при знамени 
были Георгиевские кавалеры: Парай-Кошиц и Пузанов. 

Конечно, такое редкое явление в стенах корпуса, как присут- 
ствие кадет с Георгиевским' крестом на грзщи, не могло не вызвать 
восторга и энтузиазма, среди их товарищей. 

А что-же должны были переживать те маленькие кадеты, кото- 
рых больше года том^-' назад, так нелепо и оскорбительно наказали 
за их порыв попасть на фронт ? 

Теперь, пятдесят лет спустя, невольно думаешь - кому из 
высших руководителей нашего воспитания, могла прийти в голову та- 
кая нелепая и идиотская мера наказания. 

РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД, с 25 Февраля старого стиля 191? года. 

Его постепенные этапы всем известны: отречение Государя 3 
Марта, Милюковщина,Кере1штина, Главковерх Прапорщик Крыленко, не- 
мецкий "подарок" запломбированного вагона с Лекинып и его сподвиж- 
никами для углубления "бескровной" революции и их октябрьский 
захват власти в Петрограде, и т.д. 

В революционный период мы вошли юношами политически абсо- 
лютно неподготовленными. Нам совершенно были дики и непонятны 
требования взбунтовавшихся и обалдевших солдат: 

"Ни анексий! ни контрибутдий? ни Константинополя!" 

Что за тарабарщина, когда война еще не кончена? При чем тут 
Константинополь и всё остальное, когда необходим национальный 
подъем и новые усилия, чтобы довестрт войну до победоносного конца? 

Мал.ейшее непочтительное выражение по адресу отрекшегося 
Императора вызываг:о у нас глубокое возмущение. Нам оставалось так 
же непонятным, что не нашлось ни одного генерала, чтобы пресечь в 
корне разрастающуюся разруху и хаос. 

Ш остро чувствовали лишь одно: Родина в опасности, ьш Ей 
нужны, Она может располагать нами, как и в прошлом, о чем свиде- 
тельствзгют черные мраморные доски в нашей церкви с именами Пол- 
тавцев, павших на многих полях брани. 

Но кто нам укажет, как и когда применить нашу силу ? 

Пока что, внутренняя жизнь корпуса шла своим чередом. 

Уже больше года, сначала в первом отделении б-го класса, а 
теперь следовательно 7-го, появился новый воспитатель Подполков- 
ник Васильев, заменивший уледшего на фронт Подполковника Эмниха. 
Это был блестящий фронтовой офицер, принужденный покинуть Армию 
иэа-за тяжелого ранения в ногу. Ходил он опираясь на палку. 



76 



1 



Охотно и умело он рассказывал на!;! эпизоды из жизни на 
фронте, и мы жадно его слзтпали. Ему то и пришлось быть свиде- 
телем и принять участие в событии, происшедшем в стенах корпуса 
в первой роте, б-го Марта. ' 

Жаль, что об этом дне нет с десяток воспоминаний, что поз- 
волило бы дать более точное описание о происшедшем. Ведь прошло 
уже ^8 лет, а за это время, в ненормальных условиях, было затра- 
чено столько сил и энергии для достижения положения на чужбине 
что не удивительно, если детали, а они очень ценны, покрчлись ' 
туманом. 

Поэтому, не претендуя на безупречное изложение, вот что ^ 
произошло: I 

- Это был уже 9-ый день революции. 

- Наши нервы были достаточно взвинчены, причем, большин- 
ство переживало события в одиночку, редко маленькими группами, 
не превышавшими трех, четырех кадет, 

-Огромная толпа солдат в перемежку со штатскими и бабами, 
заполнила не только всё пространство перед корпусом, но и часть 
прилегающего Круглого сада, 

^ - Были ораторы, в общем - толпа митинговала и возможно с 
какой-то предвзятой целью собралась именно перед зданием корпуса, 

- О чем там они разглагольствовали, нас не интересовало, 
но их присутствие и их галдеж лтшь больше натянули наши нервы, и 
возникло подсознательное желание у многих: их разогнать, 

- Затем это перешло в более практическое решение: разогнать 
их предварительно, или просто прорваться к Биленцам и предложить 
им забыть все прошлые трения между нами и присоединиться к нам 
для восстановления порядка в городе, 

- Но это был ттъ какой-то подготовитепьный процесс, нуж- 
давшийся в искре для взрыва, 

- Это^должна была быть Суббота, или какой-нибудь отпускной 
день, ^скорей до обеда, т.к. часть кадет уходила в отпуск и реши- 
ла выйти из корпз/са не по одиночке, а вместе, 

- Когда они появились на перроне корпуса, на них посыпа- 
лись угрозы расправы и самая отборная брань, 

- Возмущенные, они прибежали в роту, и их появление и их 
вид, вызвали тот недостающий толчек, которого не хватало для ре- 
шительных действий, 

- Кадеты роты не были все вместе, а в разных местах поме- 
щения, поэтому, за тот короткий срок времени, прежде чем рота 
начала строиться для штыковой атаки, чтобы пробиться к Виленцам, 
отдельными группами и не в одно и то же время, они присутствова- 
ли при разных фазах этого события, а потому у многих запечатле- 
лись разные моменты, 

-Когда' раздалась команда В РУЖЬЕ, она была подхвачена и 
повторена некоторыми именно потому, что кадеты были в разных 
местах помещения, 

_ - Следовательно многие не видели вернувшихся кадет и пока 
не знали, что произошло, 

^^.^„ - При той переживаемой нервной напряженности, команда В 
РУЖЬЕ нашла немедленный отклик, 

- Кадета начали спешно надевать мунди^я,! , пристегивать под- 
сумки, разбирать винтовки примкнув штыки и строиться в коридоре, 



77. 

- Раздалась первая команда вице-фельдфебеля Михайлова, за- 
тем последующие и рота поверн^шась, чтобы итти к выходу, 

- Следзтощий момент имеет две версий: 

а) Подполковник Бузкинский, упе_ршись ногами в притолку 
двери, а спиной в противоположную, крикнул: "Опомнитесь!., что 
вы делаете? .. Не пущу... Что вы!., с ума сошли?" :(Сабо) , 

б) Подполковник Васильев, у выходной двери, опираясь 

на свою папку, выхватил револьвер и, приложив его к своему право- 
му виску, спокойно, но громко произнес-: "Только через мой труп 
вы перейдете" . 

Первые ряды кадет опешили и остановились; кто то из них 
бросил свою винтовку, которая с громом прокатилась вдоль коридора. 

К, кадеты опомнились, медленно разошлись, поставхгли винтов- 
ки в козлы, но 'зате.м, все заревели, как дети... 

И ставится вопрос: не ,было-ли действие этих двух офицеров 
в. один и тот. же момент у выходной двери? Один, был дежурный, а 
другой слу^^айно находился в роте? 

Тогда возможен и ответ: разгоряченные и затуманенные в то же 
время головы кадет, позволили одним слышать к видеть Подполковника 
Б^лжинского (Сабо), другим - Подполковника Васильева (Кохановск1й , 
Караченцев) , третьим - Л1шь шум и прокатившзп^ося винтовку, четвер- 
тым - Подполковника Васильева и брошенную винтовку (Караченцев) , 
и т . д . 

Если я не помню к кому, за то хорошо сохранилось в памяти, 
что я прошел в лазарет, чтобы поставить в известность больных ка- 
дет роты о случившемся. В палате слз'чайно находился од11Н из 
фельдшеров. Из-за политической неграмотности, мне и в голову не 
могло прийти, что кто-либо из персонала мог смотреть на событие 
иначе, чем ^лы и не разделял-бы наших переживаний. 

Поэтому, присутствие этого фельдшера не вызвало с моей сто- 
роны никаких мер предосторожности, и я начал рассказ о только что 
пережитом ротой и мною. Это очень заинтересовало этого фельдшера, 
но, по вышеизложенной причине, не вызвало у нас никакого удивления 

Несколько часов позже, Генерал Клингерберг нам сказал: 
"Если понадобится, я первый вам скомандуто: В РУЖЬЕ". 
И кадеты успокоились. Они знали теперь, кто им укажет пра- 
вильный путь, тем более, что №1 его любили и ему верили, как вер- 
ному слуге Родины. 

В этот ли день, или в последующий, но Подполковник Васильев 
поделился с нами своими впечатлениями: 

"Я видел на фронте оф1Щеров, способных вызвать энтузиазм у 
солдат идущих в атаку, но такого стихийного подъема и решимости, 
проявленной кадетами первой роты, я еще никогда не наблюдал. Я не 
сомневался ни на секунду, что рота разогнала бы не только эту оз- 
веревшую толпу, но II очистила бы город от этих банд. А затем ? 
задал он нам вопрос: "не нужно быть пророком, чтобы знать, чеы бы 
всё это кончилось, за отсутствием организованной поддержки извне'.' 

■ Память об этом дне и, чтобы 'в будущем мы могли узнать друг 
друга, были эаказшш стальные черные кольца. По техническим труд- 
ностям того времени это оказалось невозможным, пришлось сделать 



78 

кольца серебрянными и зачерненными. Внутри кольца было выгра- 
вировано: 

П. П. К. К. 6 - 3 - 1917. 

Говоря, что мы были политически неграмотными, это значило, 
что у нас не было, даже в первой роте, уроков на этот предмет. 
Это не мешало очень малому числу самим или в тх семьях получить 
некоторую осведомленность. 

Если Зыбин и я, довольно хорошо знали французскую револю- 
цию и римское право из книг библиотеки, то мне лично и в голову 
не могло прийти провести какую-либо параллель между прошлым Фран- 
ции и начавшимися событиями в России, казавшимися мне, как глу- 
пейшая нелепость - да к тому же и во время войны. 

Но нашлись у нас и более "сознательные": это были два нераз- 
лучных приятеля. Глазков и Дэрфельден. Они спрятались, когда 
рота начала строиться. Сделали они это, повидимому, не потому, 
что струсили, а в силу их убеждений, как доказала их будущая 
жизнь: Глазков, это будущий министр р«1узеев СССР, Дерсоельден, 
живя в Париже, рассматривает наше объединение, как продолжение 
игры в солдатики. 

Наконец, Дз^мский, сын эконома (I) корпуса, кадет 7-го клас- 
са, вошел тайком в революционный комитет в Полтаве, Совершенно 
слз^айно, вечером, преподаватель В. А. I^евелев увидел его выходя- 
щим из здания комитета. Он сразу же вернулся в корпус и сообщил 
об этом директору. 

Действительно Март месяц был богат событиями в нашей кадет- 
ской жизни. Думский был исключен из корпуса, но, в то же самое 
время, ему был выдан аттестат об окончании корпуса. 

Каково же было удивление кадет, вышедших в Киевское Кон- 
стантиновское училище, увидев его туда поступившим. Они расска- 
зали о нем другим юнкерам. Вскоре это стало известным и курсовым 
офицерам, и он подвергся всеобще}^ бойкоту. 

Если Полтавцы окончили это училище:' Сабо и Колобков фельд- 
фебелями, один младшим портупей-юнкером, остальные старшими п.-ю 
Думский его окончил простым юнкером. 



На на этом не закончилось происшествие 6-го Марта: Револю- 
ционная власть города получила донос и отдала приказ произвести 
анкету. 

Ими были приняты меры предосторожности: 

- Приблизительно, неделю спустя в 1-ю роту явился фельдшер 
и доложил дежурному офицеру, что таких-то и таких кадет (йсего 

М- или 5) .вызывают в лазарет. 

- Дежурный офицер приказал дежурному кадету нас собрать и 
отпр'авить в лазарет. 



I 



(I) 18-го Августа 1965 г., в Каннах, А. А. Скрынька мне сказал, что 
Думский-отец был бухгалтером. Глубоко-религиозный, он, в Юго- . 
славии, принял сан священника. Там он и умер. Сабо- же продол- 
жает утверждать, что он был экономом, что, в конце-концов, не 
так уже важно. 



79_ 

- Там нас посадили, в то время, пуст^то заразную палату, и 
заперли за нами'двэрь, 

- Мы совершенно не знали причину нашего вызова, 

- Нас вызывали по одному в маленькую комнату под заразной 
палатой, куца приходилось спускаться по узкой и крутой лестнице, 

- Я был вызван первым. За небольшим столом стоял маленького 
роста чиновник с узкими витыми серебрянными погонами. Я его ни- 
когда не В!'щел в стенах корпуса. Жестом он мне указал на стул 
перед столом, добавив: "Садитесь, пожалуйста", после чего сел и 
сам по ту сторону стола. 

Посмотрев на меня внимательно в течение нескольких секунд, 
он сказал: "Директор корпуса меня назначил произвести анкету о 
событиях б-го Марта". ("Зрешь, дурак, понял я сразу же: после то- 
го, что Генерал нам сказал 6-го Марта и 7-го, в присутствии комен- 
данта Гарнизона, для меня это являлось совершенно невозмояшым и я 
инстинктивно насторожился, решив, что ему нужно отвечать спокойно 
и уверенно") . 

"Расскажите мне, обо всем, что произошло в роте". - "Я не 
понимаю, о чем Вы меня спрашиваете". Он с удивлением посмотрел 
на меня, .затем резко произнес: "Да что за нелепость й,: порете ?! 
Ведь Вы же были б-го Марта в роте ?" - "Был". - "И а>1 ничего не 
видели!" - "Нет". "Да Бы что, смеетесь надо мной?" - "Нет". 

После некоторого раздумья и уже более мягким голосом: 
"Тогда объясните мне, почему Вы. тек хорошо помните, что ничего не 
произошло в роте именно в тот день 6-го Марта?" - "Да просто по- 
тому, что лишь всего несколько дней, как прошло, и потому я не 
мог что-либо забыть. А кроме того, в тот день у меня было рас- 
стройство желудка, что заставило меня даже отпроситься в лазарет 
за закрепительным". " Так, значит, это В.! были 6-го Марта в лаза- 
рете ?" - "Да, -а почему, я Зам только что- это объяснил". 

"Кто Вас принял?" - "Дежурным фельдшер". - "Как его фами- 
лия?" - "Не знаю, но могу Вам описать его наружность". " А в па- 
лату больных кадет, а,1 заходили?" - "Заходил". - "Для чего?" - 
"Чтобы сообщить однокласснику какие, письменные работы нам заданы". 
- "Кто Вам разрешил пройти в палату?" - "Тот же дежурный фельд- 
шер, когда я ему сказал для чего". - "Сопровождал ли он Вас ?" - 
"С термометрами в руках он вошел со мной в коридор, а в какую за- 
тем палату он вошел, я просто не обратил внимания" . 

"Долго ли Бы оставались в палате?" - "Всего лишь несколь- 
ко минут, т.к. у меня еще болел живот". - "О чем й>1 говорили с 
больными кадетами?" - "Да о чем можно долго разговаривать, когда 
болит живот и чувствуешь, что с минуту на минуту, может быть при- 
дется снова бежать (чуть было не сказал, куда Царь пешком ходит, 
но, во-время спохватившись, закончил словами) в места отдаленные". 

"Как о чем? Например о том, что произошло 6-го Марта. Ведь 
для этого, много времени не нужно, не правдэ.-ли?" - "Я уже Вам 
сказал, что совершенно не понимаю в чем заключается то дело, кото- 
рое Вас интересует". - "Да что &•! забыли?", крикнзгл он резко, 
"ведь я исполняю приказ Вашего Директора?" - "Нет, я не только не 
забыл этого, но, именно помня это, отвечал Вам на ка»дый Ваш во- 
прос коротко и точно". 

Но эту скрытую иронию и насмешку над ним, невозможно было 
уловить в моем спокойном ответе. 



80 ; 

"Заз'одил-лР! в палату дежурный фельдшер во время Вашего 
разговора с кадетами?" - "Очень возможно, я просто мог его не 
видеть, стоя спиной к двери. Весь же мой разговор заключался 
в нескольких фразах, относящихся . к заданным письменным работам". 

- |'И это все?" - "Нет". - "А что же еще?" - быстро спросил он. 

- "Я уже об этом Вам говорил, у меня болел живот". 

Он ыздимо ожидал что-то другое, но мой ответ заставил 
его рассмеяться. После чего, -он встал и довольно долго с удив- 
лением смотрел на мое спокойное лицо, затем, махнув рукой, ска- 
зал: "Идите в роту, но через нарзгжнуто дверь". 

Когда, наконец, мы собрались вместе в роте, то выяснилось, 
что ему не подвезло: никто из нас не промолвился ни одним сло- 
вом о событиях б-го Марта, каждый нашел собственный выход из 
положения. 

Благодаря нам, это стало известно Директору Генералу Клин- 
генбергу, который одобрил наше поведение и похвалил нас за 
хладнокровие и выдержку. 

В Мае 1917 года, Ген. Клингенберг был ночью арестован и 
увезен в Киев. То, что это произошло ночью, а не днем, доказы- 
вает, что еще слабая революционная власть боялась вмешательства 
1-ой воорз^женной роты. 

Для нас же, это был новый и тяжелый удар. Пока Генерал 
был нашим Директором, жизнь корпуса вошла снова в нормальную 
колею. 

На его место переведен был из Донского корпуса Полковник 
Антонов, получивший задание превратить нас в гимназистов, отче- 
го он попал ме?кду молотом и наковальней - последней были кадеты. 

О моих пререканиях с ним не буду писать, нет времени. Тре- 
щенков достаточно остановился на этом Директоре. 

Ш не знали, да и кто был в курсе дела? что, когда разра- 
зилась наша "бескровная", Ллойд-Джордж заявил: "Наша первая цель 
войны, наконец, достигнута". 

Еще несколько слов для слз'^айного историка, чтобы ему из- 
бежать огульного и не соответствзпощего истине заключения, если 
этот юбилейный и далеко не полный, сборник воспомин.аний оказался 
бы в его руках. 

Это не значит, что никто из нас не понял или не счел нуж- 
ным, выяснить, как произошло и кто виноват, какой бы пост он не 
за11имал в России, за-границей или среди наших союзников, -гто наш 
Родной Корпус, просуществовавший лишь 80 лет на Родине, а нам 
(последним Могиканам) , приходится увековечивать его 125-летнюю 
годовщину, не на Родине, а за рубежом. 

А. А. Скрынька прекрасно описал эволюцию в воспитании кадет 
и их зависимость от внутренних или внешних собы.тий, переживае№1Х 
Россией, Ведь за 80 лет своего существования на Родине, наш 
корпус был и кадетским корпусом, и гимназией военного ведомства, 
снова корпусом, затем гимназией, и опять корпусом. 

Все эти изменения отражались неизбежно на программах обра- 
зования его пито мде в. 



81 

Под влиянием поражений и проигранной войны с Японией (190'^- 
1905) произошли реформы в армии, они затронули и корпуса. Было 
решено. особенно налечь на некоторые звенья в существовавшем вос- 
питании кадет, .Для успешного проведения в жизнь этих реформ, 
воспитательский и педагогический персонал корпусов должен был 
предварительно пройти обязательные курсы в Петербурге (Скрынька). 

Роль офицера- воспитателя заключалась развить, в течение 7 
лет, в каадом кадете елико возможно, твердый, волевой характер и 
инициативу, столь необходимых для сознательной жертвенности. 

Это дало ожидае^'а>Iе результаты у большинства кадет и ярко 
проявилось в революционный и грааданской войны периоды. Кадеты 
не только выдержали успешно все испытания, обрушившиеся на их 
головы , но могли даже послужить примером для некоторых из персо- 
нала корпуса, что описанй другими. 

Многим из нас зта корпусная закалка пригодилась и за грани- 
цей, и я лично ее получил от Подполковника Чеботкевича, Полков- 
ника Парай-Кошица и Генерала Кл ингенберга. ■ . 

Благодаря этой закалке, ш! смело можем смотреть на прошлое 
и мы не боимся ни теней, ни дефектов нам известных. Как говорит- 
ся, в семье не без урода, и те отдельные личности, кто-бы они не 
были (как для неполного примера, Шереметов, Чеботкевич, или тот- 
же Парай-Кошиц - первые два остались в Крыму, а третий даже не 
покинул Полтавы), но оказавшиеся не на высоте положения, когда 
этого требовали обстоятельства, не могут замарать светлую память 
Родного нам Корпуса. 

Наоборот, не скрывая их, мы придаем этому Юбилейному Сбор- 
нику большую историческую ценность. 

йлше я дал имена трех кадет. Георгиевских кавалеров -^-ой 
степени, но на этом их список на закончен. Другие, волею сз'деб, 
не были занесены на белые мраморные доски, являющиеся гордостью и 
славой гнезда Петрова, как не внесены и те из них, но уже ЗА ОДНО 
и на доски черного мрамора в церкви, тела которых приняла Родная 
Земля. 

Из оставшихся 22-х Георгиевских кавалеров в живых и поки- 
нувших Родину еще кадетами, их имена дал мне Михаил Дмитриевич 
Карате ев. Вот они: 

Станиславский Владимир - ^ ст., 

Перекрестов Георгий - 4 " 

Липин Борис - 4 " 

Лошунов Иосиф - 4 " 

Максимович Георгий - 4 " 

Кунаков Евгений - 4 " 

Осташевский Георгий - 4 " 

Роговой Алексей - 4 " 

Финне Борис - 4 " 

Миоко ВИЧ, Сергей - 4 " 

Белявский Борис _ 4 " 

Козловский Алексей - 4 " 

За неимением лучшего, эти строки им заменят белые мрамор- 
ные доски .Корпуса. . 



Вовченко Николай 


_ 


2 


степени, 


Карате ев Михаил 


- 


3 


ст., 


Трофимов Михаил 


- 


4 


ст.. 


Петров Константин 


- 


4 




Штранге Борис 


- 


4 


" 


Беликов Евгений 


- 


4 


ч 


Бреш ко-Бреш ко вский 








Владимир 


- 


4 


" : 


Бертельс-Меньшой 








Андрей 


_ 


4 


п 


Шокотов Николай 


- 


4 


п 


Васильев Всеволод 


- 


4 


II 



82 

Есть и другие примеры: 

- В Мае 1917 года,, Сабо' и др« могли выйти в Михайлавское 
артиллерийское училище, но прием был лишь 1-го Октября. Они 
решили выйти в Киевское пехотное, чтобы уже 1-го Октября иметь 
возможность послужить Родине и из 12-ти, ДЕСЯТЬ погибли на 
поле брани. 

- Со мной, в пулеметной команде Белорусского гусарского 
полка, прошло более 30— ти кадет, в большинстве Полтавцев, в 
живых покинули пределы Родины всего лишь ПЯТЬ. 

"Это, конечно, далеко не все, но так существенно, что не 
нуждается в комментариях, они сами собой вытекают... 

Доктор Н. КАРАЧЕНЦЕВ 



А.Н. 3 А В^^О^ О В (;вь1п. 1919 года) 

ДВЕ роадБютвжсш^^^ 

Декабрь 1917-го года. 

Кадетам, как и вообще всем учащимся, которым нужно было 
ехать больше 125 вёрст, давалось 25 % скидки со стоимости биле- 
та. Для этого, в корпусе заполнялись особые проездные листы с 
литерами, которые присылались Главным Управлением железных дорог; 
Были они напечатаны на русском языке и, конечно, еще по старой 
орфографии. Первый отрывающийся лист для скидки служил уезжая, 
второй - для возвращения, а третий являлся корешком. 

Была Петлюровщина, но мы еще носили наши погоны и в Сева- 
стополь нас ехало трое: Фролов Павел, Данилов Михаил и я. 

На Южном вокзале, во втором из трех окошек налево от вхо- 
да, сидела какая-то остроносая тыловая крыса. Она долго осмат- 
ривала наши листы с литерами и, вернула обратно, при чем заявила; 
"Нема". Нема, так нема, на нет и- суда нет, поэто^лу ей и говорим:- 
"Тогда дайте, пожалуйста, нам три билета 3-го класса до Севасто- 
поля". - "Яж це буде по украински?". 

Вот же бес! Притворялся незнающим русского языка, смотря 
на наши литеры, продолжает ломать комедию, а время идет и вот 
уж третий звонок, так что, недолго думая, вскочили мы в пустой 
вагон, так и не договорившись с "крысой" и не купивши билетов. 

Кондуктор поезда, на наше счастье, несмотря на вылитый пор- 
трет Тараса Бульбы, но без оселедца, говорил и понимал по-русски. 
За безбилетное 'вторжение в вагон и, несмотря на наши объяснения,' 
припаял нам двойную плату, так что нам еле-еле хватило презрен- ; 
ных денег, чтобы купить у него билеты лишь до Лозовой. 

Под стук колес идущего поезда осталось нам в утешение лишь! 
воспоминания: - билет Полтава-Севастополь стоил 7 рублей 20 ко- 
пеек, цифра для меня легко запоминаемая просто потому, что поезд! 
из Севастополя на Север отходют в 7 ч. 20 минут, а кроме того бы-| 
ла еще и песенка с этими же цифрами: 7 и 20. , 



83 

25 % скидки дайали мне I рубль 80 копеек карманных денег и 
сколько чудесных вещей и приятных удовольствий можно было на них 
себе позволить: Ю штук папирос Ливадия 'стоили 12 копеек, были и 
дешевле, как пачка сногшибательных Малина за три копейки, учени- 
ческий билет в кинематограф стоил 16 копеек, можно было и кут- 
нуть, выпив газированной воды или купив таких чудесных лакомств, 
как халва, мороженое и, наконец, вафли... 

Приехав в Лозовую, нужно было найти выход, чтобы купить би- 
леты до Севастополя. Обратились к ■ся-уча1^шоиу офицеру, невидимому 
тоже ожидавшему поезда, который, выслушав нашу историю, помог нам 
деньгами для покупки необходимых -билетов. 

В общем, это пока были цветочки, ягодки будут впереди, и не 
для нас одних: через полтора года, в августе 19 года, находясь 
снова в Полтаве, я узнал, что какой-то офицер из Белой Армии убил 
этого станционного кассира, не знаю почему, наверное, тоже никак 
не могли понять друг друга и, вспоминая где-то читанное, но под- 
ходящее, как нельзя лучше к этому случаю: 

"Царство ему Небесное., 

"Сволочь был покойник..." 

Б Севастополе- же не весело проходили праздники Рождества 
Христова и Нового Года: в конце декабря 1917-го года были первые 
Варфоломеевские ночи, но избивали представителей всех религий по 
произволу и капризу "власть имущих". 

Началось это после приезда делегации матросов Балтийского 
флота. Конечно, местный революционный комитет встретил своих 
товарищей по флоту очень радз-тино. Подогретый же советами прие- 
хавших, он наложил на город* -контрибуцию в два миллиона рублей, 
пригрозив, что за невнесение этой суммы, будут взяты и расстреля- 
ны заложники. Собрали им лишь половину, а заложниками матросы не 
удовлетворились, вошли во вкус, расстреляв значительно больше. 

Несмотря на это, жизнь текла своим чередом, кончились кани- 
кулы, надо было возвращаться в корпус, но поехал я туда лишь в 
мае 1918 года и вот почему: было у меня два старших брата, оба 
кадеты Вольского кадетского корпуса. 

Сакшй старший, Сергей, из-за смерти нашего отца, стал бала- 
ганить, курить, больше чем ухаживать за женщинами и, несмотря на 
свои способности, познакомился со всеми гимназиями и реальными 
училищами славных городов Севастополя и Симферополя. Побывал и 
в Морском корпусе и в Орловском Бахтина и, наконец, в 19 лет, за- 
сел на второй год в, 5 классе Вольского корпуса. Началась война, 
не захотев сидеть на парте, он пошел вольноопределяющимся и попал 
в плен под Ковелем. Последние известия от него были из Пургшта- 
ля, где-то под Веной. Бежал оттуда два раза на итальянскую гра- 
ницу и погиб, где и как - неизвестно. 

Второй брат, Георгий, с группой севастопольцев выдержал 
экзамен в Одесский корпус в 1909 году, но был направлен в Воль- 
скую школу, которая была переименована в Вольский кадетский кор- 
пус. В 1915 году, весь шестой класс, перейдя в 7-ой, вместо ка- 
никул поехал в Действующую Армию* 

При возвращении в корпус, в начале августа, их вагон за- 
стрял на станции Кие в- то в арный. Толкали их вагон туда-сюда до 



84 

тех пор, пока не свалилась с верхней полки кадетская корзинка 
с авиационной бомбой. Погибло пять кадет, в том числе и мой 
брат. 

Движимый патриотическим чувством, я, в свою очередь, вме- 
сто того, чтобы вернуться в корпус в январе 1918 года, решил 
биться до последней капли своей собственной крови, защищая 
свое Отечество . 

Для подъемного капитала продал матросам флотского экипа- 
жа шинель моего брата, из сукна которого, они делали себе мор- 
ские фуражки и, 5-го января, вместо поезда на Полтаву, влез на 
пароход, -идущий в Одессу. 

Был "крещенский вечерок", когда-то девз^пки гадали, но в 
эту ночь, на Карабельной стороне, кому не было лень, все в 
воздзгх лють палили. Пароход снялся с якоря, а когда пришел в 
Одессу, я перешел на пароход, идущий в Изма1'Ш, так как желал 
попасть на Ру^Л)Iнский фронт. 14: приплыли в Измаил лишь вечером 
и на пароходе проверяли документы у тех, кто сходил на берег, 
но таких было немного. 

Когда же дошла очередь до меня, я был задержан за отсут- 
ствием соответствующих документов и вышло: 

" Как? кто? почему? по какому случаю? 

" Одного тебя люблю, а других я мучаю..." 

Что ответить ^^те матросам? Еду, мол, разыскивать б^зата. 

- "А! брата? так гони монету". И обобрали меня по перво- 
му классу, как липку, и спустили на берег. 

На берегу уже не было ни одной души, было и темно и хо- 
лодно,- вокзал пристани был уже закрыт. Куда пойдешь? Кому 
слово скажешь? Положил тут же на пристани я свою корзинку пря- 
мо на снег под голову, что-:б ненароком не сперли, закрылся 
кадетской шинелью и заснул. 

Наверное снились мне Суворов, Измаил, я .в этом уверен. 
Но-, часа через два, разбудил меня морской офицер, взял меня в 
охапку и потащил на свой катер. Там я и переночевал. Но на 
утро, когда все еще спали, я ушел в город. Бродил, искал от- 
правления на фронт, но таких учреждений больше не существовало 
и от меня шарахались, как от чумы. 

Впервые й жизни купил поесть. Это был кусок сала: несмо- 
тря на его желтый цвет и запах стеарина^ я его съел, что выз- 
вало рвоту и боли, и пропал аппетит на несколько дней. 

Наконец, приютил меня командир канонерской лодки не то 
Терец, не то Кубанец, и разъяснил мне всю сз''масбродность моей 
затеи, посоветовав, взять первый же пароход, идущий в Одессу. Я 
пробыл на этой канонерской лодке с неделю и смог таким образом 
отдохнуть, отоспаться и отъесться, после него решил следовать 
его совету. 

Для этого вечером, забрался в трюм Ефрата. Утром меня 
выставила на палубу сестра милосердия. Оказалось, что эвакуи- 
руют больных венериков. Прибыв в Одессу, перешел на Трувор, 
идущий в Севастополь. -Зо время обеда примкнул к пассажирам, 
которым раздавали -борщ. . Комиссар парохода, конечно, матрос, 
заинтересов.ался моими документ51МИ и, прочитав, что я есмь ка- 
дет, пришел в бешенство и по'желал меня выкинуть за борт: 



"Мл с кадетами на Лону воюем, а ты тут борщи рубаешь !" 

И вот, меня, раба Божьего, внука героя Севастопольской 
обороны - Ивана Матвеевича мичмана Манто, сподвижника Наxи^яова в 
Синопском бою, командира батареи Ш 3^, а затем батареи '1^ 120 на 
4-м бастионе, и в то же время правнука Подполковника Манто, отца 
1-го, бывшего защитником Балаклавы, и вот меня, этот верзила, 
этот вершитель судьбы земли русской, схватил и потащил на из 
кубрика. 

Но, если есть чудесное слово "однокашник", то оказывается 
есть X! слово "одноборщник" : кто-то побежал к командиру, кто-то 
двинул в морду комиссару, открыли для меня каюту 2-го класса, 
где накрыли меня матрасом, чтобы никто не видел, и таким образом, 
я доплыл благоползгчно до Севастополя, где, ночью, на ялике, меня, 
как адмирала, спустили на Графскздо пристань, которую я покинул 
месяц тому назад. В общем, я навоевался... 

На морде появились прыщи от соприкосновения ли с тяжело 
больными на Ефрате, или просто от тех переживаний на снегу со 
всеми другими лишениями. Смотря на меня, милые барышни деклами- 
ровали: „ -г, 
■^ " Воздух был холоден, 

" Солнце лениво сияло 
" И, расцвести не успев, 
" Увяла фиалка, 
" Разве не жалко?" 
И долго, долго я не мог избавиться от этих "фиалок" на вход- 
ном месте. 

В конце февраля 1)18 года повторились Варфоломеевские ночи 
17-го года. На утро, около Графской пристани, в барже, в неопи- 
суемом беспорядке, были трупы расстрелянных. 

Вопрос о поездке в корпус отпал сам собой из-за террора и 
мне пришлось даже снять кадетскую форму. Осталось нас в семье 
пять душ. Стояли мы все в очередях с раннего утра за подсолнеч- 
ным маслом, за керосином, за хлебом и т.д. 

После Брест-Литовского мира 3-го марта 1913 г. с Советской 
властью, не^лцы начали занимать юг России, и в конце апреля утке 
подходили к Перекопу. 

В это же время, совершенно случайно, мне удалось подслу- 
шать на корабельной стороне, разговор двух матросов: 

"А как же так, товарищ? Ведь идут Украинцы, наши братья?".. 

Даже в местной газете, на первой странице, было крупно на- 
печато: "Знаете-ли вы украинскз^ю ночь ? 

"О, вы не знаете её, но скоро узнаете". 

Даже после прихода немцев, ьм не увидели ни одного украин- 
ца и не узнали никакой украинской ночи. Пока же, при приближении 
немцев, "краса и гордость революции", т.е. заплечных дел масте- 
ра, спешно грузились, особенно на пловучзпо мастерскую Кронштадт. 

Жутко было вгздеть, когда эскадра, с потушенными огнями, 
уходила в море и в этот же момент, с Мекензиевых гор, немцы от- 
кр)1ли артиллерийский огонь по судам, но это были лишь "комариные 
укусы" для уходящей эскадры. 

Немцы пришли, стали по казармам. Это были баварцы, такие 



86 

маленькие, тихие и безобидные, а я в это время закапывал вин- 
товку около Георгиевского монастыря. 

Появились хлеб, масло, керосин. Стало чргще, спокойнее. 
Появился и Гебен на пустынном рейде. Публика на Приморском 
бульваре стояла, как вкопанная. Заиграл справа немецкий ор>~ 
кестр: "Дейтшлянд , Дейтшлянд юбер аллее'.' Многие начали плакать* 
Доигрались в общем1... 

Германский гимн, так естественный в честь их крейсера 
Гебен-, больно отразился на чувствах местного населения. . . Горе 
побейзденным. . . 

Так в ненастные дни 
Занимались они 
Делом. . . 

М вот настал май. Открылось движение по железной дороге 
на север. Оказалось, что корпус всё еще существует и ждет не 
дождется всех нас, а меня в частности. Оказывается, что не 
исчезли еще ни тригоноглетрия, ни всякие там древние и новые 
истории, что нулшо сдавать экзамены. Вернулся я в корпус. 

Перетаскивали нас, желающих, в след^тощий класс всеми спо- 
собами, и я остался даже в корпусном лагере. Ходили мы с Тимо- 
феем Волошиным каждые две недели в город, чтобы сдавать наши 
3-ю, а затем 4-зпо четверти. Преподаватели встречали нас тепло, 
не по казенному, кое-что спрашивали, ставили нам отметки, и в 
конце каникул мы перешли в 7-ой класс. 

Об этом лагере 1918 года есть кое-что рассказать. 

Из окончивших корпус было два кадета: Богаевский и Зыбин. 
Это были два соверденно противоположные типа. Деваться им было, 
вероятно, некуда, и они невольно попали в лагерь. С Богаевским 
мы пололи, выкапывали картошку из воспитательских огородов, за 
что нам платили кое-что, чего нам хватало на табак и спички. 

Зыбин занимался ухаживаньем, у него на это было время, а 
нам было не до этого. Был он начитаннее нас, говорил слова, 
которые для нас были китайской грамотой. 

Однажды зашел разговор об итальянской забастовке: "Что это 
такое?", спрашиваем мы его. - 'Щ а вот... вы приходите на работу 
и ничего не делаете, сидите, сложа рук^^" . - "А для нас, которые 
не работают, что можем мы сделать?" - "Как пример, мы можем от- 
казаться от пищи". - "Хорошо, попробуем". 

Так и началось. К слову сказать нас в лагере отлично кор- 
мили, а кроме того, каждому кад!ету, перешедшему в 7-ой класс, в 
день его дежурства, ему полагалась фельдфебельская двойная пор- 
ция.. Это было большим преимуществом: во-первых, можно было по- 
командовать, изобразить из себя начальство, во-вторых, за столом 
приходилось сидеть за раздающего, другими словами, это было ма- , 
ленькое восхо:'Кдение на. Олимп. ' ] 

И вот, с утра следующего дня, разыгралась такая картина: 
все сели за стол, предварительно пропев молитву, затем, отсидев 
положенный срок, опять пропели установленную молитву, оставивши 
всю пищу на столе нетронутой. 



87 

Когда читаешь о Муции Сцеволе, то думаешь: он был один, а 
таких Муциев у нас оказалась целая команда с двух столов. 

Столы убирались, снова заполнялись и снова убирались. 

На третий день без пищи г.ы достали на кухне соль и отпра- 
вились на "охоту" на воспитательские огороды. Пекли с важным 
видом картошку и закончили день с подтянутыми животами. Нас ни- 
кто не беспокоил, никто не расспрашивал, никто не совал в рз^и 
опросный лист. Видимо, что явление это было еще в корпусе небы- 
валое, не предусмотренное никаким регламентом* 

Начали мы сами интересоваться, чем же обычно кончается 
итальянская забастовка: Зыбин с важным видом заявил: "Потребуем 
качество, не хотим количества". Но ш! не предъявили никаких 
требований эконому. 

М вот, теперь, на склоне лет, стыдно и вспоминать наше маль- 
чишество, и до каких глупостей можно было дойти в то переходное 
время. 

■ На другой день мы уже перестали интересоваться и "качест- 
вом" и "количеством", а стали есть, кпк это было в доброе старое 
время. 

От лагеря до реки Ворсклы было от двух до трех верст. На 
берегу,- в березовой роще, около хаты сторожа, лежали две лодки 
'вверх дном. А 1ш не только не катались на лодке, а даже не ку- 
пались. Сидели так, на бережку. Пристал к нам сторож достать 
ему винтовку. Пообещал 100 карбованцев. 

Для чего понадобилась она ему? ^^ивет он здесь на отлете, 
вероятно боится. Хутор, не хутор, всего лишь 2, 3 хаты. 

Через неделю принесли ему из немецкого обоза. Трудно пред- 
ставить себе, кому-нибудь, как могли мы утащить винтовку, да еще 
донести ее до лагеря. 

Сторож оказался доволен. Смазали ш1 винтовку коровьим ма- 
слом, затвор щелкает, одно 'зщовольствие. Вот только патронов 
нет. За арбуз принесли е'му и патроны, но вот получилась малень- 
кая неувязка: винтовка была немецкая, патроны японские, более 
узкие, совершенно свободно влезавшие в ствол. В общем, все напо- 
минало, как нельзя лучше, о чем пели в те, времена: 

" Ах, шарабан мой, шарабанчик, 

" Солдат российский, 

" Мундир английский, 

" Сапог японский, 

" Правитель Омский..." 

Ш соорудили щит, нарисовали мелом круги и прибили на бе- 
резку. Моя пуля зацепили щкт, но у сторожа, российского Виль- 
гельма Телля , она не повредила ни доски ни дерева, только из 
ближайшей хаты высыпал народ. 

Там, в это время была свадьба, сидели чинно и мирно, 
вдруг в окошко влетела пуля и с шумом врезалась в стену. Может 
быть,' "целил в лукошко, а попал в окошко", а может быть и месть, 
как у Гоголя. 

Кириус Захаров занимался продажей ору:»сия и стал' миллионе- 
ром, но, конечно, не сразу. Возможно и он начал с маленького, 
сомневаюсь, чтобы это был арбуз. Хорошо, что Телль наш попортил 



88 

только штукатурку, а если-бы чью нибудь !лкуркус . . Вылетели-бы 
мы в два счета из -корпуса за один арбуз... 

В августе 1918 года, мы, новоиспеченные семиклассники, 
начали, казалось бы, нормальный учебный год, но 12-ро декабря 
нас неожиданно распустили на каникулы. 

На станции, на этот раз был поезд составленный из теплу- 
шек и на Лозовую движение было прервано. Покатили нас, без 
всякюс билетов, на К1)еменчуг, затем на Пятихатки и Екатерино- 
слав. 

Холод в теплз^1ках собачий, зуб на зуб не попадает. Раз- 
говор в темноте: "А вот батько Махно по красной керенке своим- 
то платит". Кз другого угла слышны вздохи, не то от цифры, не 
то от имени батьки. 

К утру, проехав Екатерттносл ав, доплелись до Синельникова, 
конечной станции. На вокзале, народу больше чем людей, примо- 
стились с грехом пополам на скамейке, но наше присутствие было 
замечено и вызвали нас к коменданту. Форма у него была украин- 
ская: петлюро вец "с" ■ махновец?, но, слава Всевышнему, понял нас, 
говоривших по русски. 

Самое замечательное, что на нэпих отпускных билетах кра- 
совалась гетманская печать в виде трезубца. Такое же изображе- 
ние на погонах №1 носили последние ^ месяца, но в отпуск уехали 
без погон. 

Покачал комендант своей комендацтской головой и отпустил 
нас с миром в зал ожиданий, как у, моря погоды . Насчет провиан- 
та было плохо. Ликвидировал дядькин серебряный портсигар, всё 
мое богатство . 

На следующий день, по распоряжению этого коменданта, по- 
тихоньку и по одному, вывел нас гайдамак задним ходом и усадил 
в товарные вагоны, предназначенные для возвращагащихся в Турке- 
стан офицеров из германского плена. Дико было видеть на них 
обг,'1ундирование мирного времени, но без погон. Эти офицеры засы- 
пали нас соломой, на всякий случае!, так ш и оставались до 
станции Пришиб. 

При отходе длинного состава в 40 вагонов, на повороте было 
втедно , как гайдамаки выкидывали на йасыпь чемоданы, прещге чем 
соскочить самим, в общем "облегчение тяжести" для локомотива. 

На каждой станции был свой атаман, и так до самого Приши- 
ба перед Мелитополем, где, наконец-то поднялась в вагон фигура 
со знакомой и дорогой сердцу формой прапорщика в погонах. 

С. ЗАВОДОВ 



Законоучитель Петровского-Полтавского кадетского корпуса 
Протоиерей от ей; Сергий Ч Е Т В,^Е Р^,„й К О.,,,,.©,,, . 

■ В 1907 году я был законоучителем в городе Саратове. Там я 
получил предложение быть законоучителем в одном из кадетских 
корпусов. Мне предложили на выбор: Полоцк или Полтаву. 

Выбрал Полтаву. Решил съездить Туда, узнать, что пред- 
:ставляет из себя кадетский корпус и подойду-ли я к нему. 



89 

Приехав в Полтаву, явился Дтугректору корпуса Генералу По- 
пову и с ним поехал в корпус. Это было 16 августа 1907 года. 

Директор произвел на меня очень хорошее впечатление. Он 
сказал: "Посмотрите, батюшка, да кстати отслужите у нас молебен". 
Старый священник тогда умер, и корпус остался без священника. Мо- 
лебен был по случаю начала учебного года. Я согласился. 

Кадет я з^идел здесь в первый раз. Раньше я с ними знаком 
не был. Служил я долго. Директор потом заметил: "Долго служите, 
батюшка, у нас служба вдет скорей". 

Приглядывался к- кадетам, к порядкам, к педагогам. Решил, 
что это место мне подойдет. Кстати и отпуск мой кончался. Напи- 
сал заявление Директору, а сам поехал в Саратов, явиться по на- 
чальству и вернуться. 

До меня, после смерти их священника, служил службы ректор 
семинарии. 

Явился в корпус в октябре. Постепенно вошел в обстановку 
и сразу почувствовал себя хорошо. Все новое: дежурьше офицеры, 
рапорты дежурных по классу кадет и прочее. Я прослужил до конца 
корпуса - 1919 год. 

Корпус оставил по себе саьне светлые воспоминания, которые 
не изгладятся у меня до смерти. Наши праздники, порядок в церкви, 
пение кадетского хора, уроки, совещания с преподавателями и вос- 
питателями. 

И до сих пор, за рубежем, я держу с вами, мои дети и бра- 
тья, самую тесную связь. Вы провожаете меня сейчас на Валаам. 
На знаю, увидимся ли мы с вами когда нибудь, но память о вас я 
сохраню в сердце своем до гроба. 

Дай Бог, вам дожить до возвращенхтя в Россию .. Восстановите 
там наши старые кадетские корпуса, нашу лучшую школу и её тради- 
ции, которые не были ни в одном учебном гражданском заведении. 

Доброго вам здоровья и многие лета. 

Рассказ записан со слов отца Сергия на кадет- 
ском чае в Париже 15 июня -1939 г. Полковником 
Б. Д. Приход киным. 

СУД ЬБ А^^ ^ ШАШШ ПЕ ТРО ВС КОГО-ПОЛ Т АВС КО ГО КАДЕТС КОГО КО ,РПУС А 

Знамя было пожаловано корпусу 27 июня 1844 года ст. стиля. 
Пожалование знамени сопровождалось следующей грамотой: 

"Я уверен, кадеты, что сей новый знак внимания Нашего 
молодым дворянам, посвятившим себя воинскому поприщу, усугубят 
в кавдом из вас пламенкзш ревность сделаться верным слугой Царю 
Вашему и Отечеству". 

НИКОЛ АГ! 1-ый. 

29 Декабря 192 9 г. Париж 14. 

Ваше Превосходительство, 

Глубокоуважаемый Владимир Болерьяновхтч , 

1;1не было вчера очень радостно провести корпусной праздник 
в среде своих учеников и вместе с Вами, и очень я был тронут 



90 

избранием меня Почетным Членом Полтавского Объединения, но, в 
то же вре^ш, с болью душевной чувствовал, что я не заслужил 
этой чести. ■ ■ 

Не вре.мя вчера было об этом распространяться и омрачать 
радостные минз^ты праздника. Но теперь, я всё-таки чувствую себя 
обязанным поставить себя на свое место и объяснить, почему я 
считаю себя не заслуживающим этой чести. Я рад объяснить это 
Вам, как последне^лу Директору Петровского корпуса и, как одно- 
му из его питомцев, и прошу Вао передать это мое письме в архив 
Объединения, ибо я в нем раскрою одну из печальных страниц ис- 
тории нашего Корпуса, которую лучше было-бы вычеркнуть из исто- 
рии Корпуса, но, к сожалению, это невозможно. 

Я хочу рассказать Вам историю уничтожения нашего Корпус- 
ного знамени, ту печальную историю, которая вот уже Ю лет, тя- 
желым камнем лежит у меня на сердце, и, которая была, главной 
причиной моего добровольного ^^ода из корп7/са в 1921 году и, 
которая, вероятно, до конца жизни моей не перестанет тяготить 
меня . 

В 19^1^9 г., мы вместе с Полковником Парай-Кошицем, сделали 
подробный письменный доклад тогдашнему Директорз'" корпуса Полк. 
Антонову, об уничтожен1тн знамени, но повидимом;/- этот доклад по- 
гиб вместе с другими докладами й бумагами корпуса при эвакуации 
корпуса, и в настоящее время ни у' кого, кроме меня, не имеется 
точных сведений о том, как все это произошло. Поэтому, я тем 
более считаю себя обязанным снова подробно и точно доложить эту 
историю Вашему Превосходительству. 

28 января 1919 года, в понедельник ( это и есть точная 
дата уничтожения корпусного знамени), утро^': в 9 часов, в мою 
квартиру в корпусе зашел офицер, командовавший той красной ча- 
стью, которая уже три недели была размещена в здании корпуса. 

Он пришел ко мне в сопрово}1щении двух солдат, вооруженных 
винтовками, и предъявил мне требовашие в тот же день очистить 
помещение церкви, т.к. оно необходимо для з'^стройства в нем чи- 
тальни для солдат. 

Помещение должно быть очищено к трем часам дня. Если я не 
имею людей, он может откомандировать в мое распоряжение своих 
солдат. Я спросил его, почему для устройства в помещении церкви 
читальни для солдат, необходимо уничтожить церковь и, разве 
нельзя, в крайнем случае, отделить алтарь от средней части пере- 
городкой, - церковь достаточно просторна и для того, чтобы в ней 
поместить читальню и для того, чтобы в ней совершать Богослуже- 
ния. Когда офицер, в ответ мне, снова подтвердил свое требова- 
ние, я сказал, что должен буду об его требовании доложить кор- 
пусному начальству и Архиепископу Феофану, после чего только и 
могу принять то или иное решение. 

По уходе офицера, я пошел к Архиепископу Феофану. Он ска- 
зал мне, что если окажется необходимость очистить церковь, то он 
разрешает перенести церковное имущество в Архиепископский дом, 
во дворе которого находилась старинная Запорожская церковь, в 
которой не совершались тогда Богослужения. 

Одновременно с требованием очищения церкви, было предъяв- 
лено и другое требование: очистить все квартиры, в которых по- 
мещались служащие корпуса офицеры. 



91 

По этому Поводу, в 12 часов дня, было назначено в помеще- 
нии лазарета общее собрание служащих. Положение дел в это время 
было таково: Директор корпуса Полк. Антонов и три ротных коман- 
дира, Быков, Ромашкевич и не помню кто третий, были в тюрьме. На 
свободе был командир 1-ой роты Полк. Парай-Кошиц, На собрании в 
лазарете председательствовал Инспектор корпуса Данков, 

Когда я заявил о предъявленном :ине требовании очистить 
церковь, одни возмущались этим требованием и находили, что цер- 
ковь мы ' не должны очищать, пусть ее очищают сами красные, другие 
говорили, что лучше самим очистить церковь, нежели предоставить 
это дело большевикам. 

Я видел, что соглашения и общего решения трудно достигнуть, 
что не допустить до очищения церкви мы не имеем силы, и что лу^!- 
ше самим очистить, нежели предоставить хозяйничать в ней красно- 
армейцам, поэтому я предложил, опираясь па разрешение Архиепис- 
копа Феофана, самим очистить церковь, перенести её имущество в 
Архиерейский дом. Это предложение не встретило возражений, но, 
т.к. в тот же день, в 3 часа дня, должно было состоятся новое 
собрание по вопросу об очищении квартир, то и вопрос о церкви 
остался еще не разрешенным окончательно. 

О знамени, которое находилось в церкви, никто не вспомнил. 
Может быть это объясняется тем, что все считали заботу о нем, 
лежащей на мне, как на настоятеле церкви. 

До Мартовского переворота. Корпусное знамя помещалось на 
правом клиросе в клеенчатом чехле. После переворота, Директор 
корпуса Ген. -Майор Клингенберг нашел более удобным его хранить в 
алтаре. Потом, по моему предложению, для большей безоп8.сности, 
знамя было спрятано в правом приделе церкви, за большим киотом 
Святителя Николая Чз^отворца, где оно было совершенно незаметно 
извне. Там оно и оставалось до 28 января 1919 года. 

28 января, перед началом собрания в лазарете, ко мне подо- 
шел фельдфебель Ти?лчекко (сверх-срочный солдат на службе в кор- 
пусе) и спросил:. "Как быть со знаменем при очистке церкви?" 

Я ответил ему, что скажу после собрания. На собрании, где 
присутствовали, кроме офицеров и еще какие-то штатские незнако- 
мые мне люди, я не решился громко говорить о знамени. Я подошел 
к Полк. Парай-Кошицу и, отозвав его в сторону, спросил его: "Что 
делать со знаменем?": Он ответил мне: "Не знаю". 

1Лы стали совещаться. 

Чтобы понять принятое нами тогда решение, надо представить 
себе самый момент: Директор корпуса и три ротных командира были 
посажены в тюрылу. Ш сами, с минуты на минуту, могли ожхсдать 
ареста. Красноармейцы, не дождавшись очищения церкви с нашей 
стороны, могли сами начать очищать её, как это было в Дух:овном 
училище. Поэтому, когда я поставил вопрос: не уничтожить ли зна- 
мя и этим предотвратить возможность перехода его в руки красных, 
Полк. Парай-Кошиц, без возражений, принял эту мысль. 

Впоследствии, Инспектор классов Данков упрекал меня, почеглу 
я не с ним советовался о знамени, а с Полковником Парай-Кошицем, 
но мне казалось и теперь кажется, что этот вопрос ближе касался 
Парай-Кошица, нежели Данкова. 



92 

Я далек от- мысли оправдывать себя. Напротив, я не вижу 
для себя никакого оправдания. Теперь, трезво оценивая положение, 
я вижу, что №1 могли спасти энагля. Но я вижу теперь только пото- 
му, что знаю все последующие обстоятельства. Тогда же, положение 
представлялось совершенно безвыходным. 

После разговора с Парай-Кошицем, я вернулся в церковь и 
сказал Тимченко, что мы с Парай-Кошицем решили сжечь знакш. И 
у Тиглченко не явилось никакого возражения. Знамя было вынуто из 
чехла и сожжено, вместе с древком, в селитренной печке. Это было 
сделано Тмглченко в моем присутствии. 

Я знаю, как больно и как обидно будет читать или слышать 
ЭТ11 мои строки бывшим кэдетам корпуса. И Вы поймете, почему с 
тех пор я не смею прямо смотреть в глаза нашим кадетам и почему 
я должен был уйти из корпуса. Но угрызения совести я стал чув- 
ствовать только несколько месяцев спустя. Первое же время, я 
считал, что поступил правильно. Потом, я рассказывал об этом 
нескольким лицам, судом которых я дорожил. 

Полковник Парай-Кошиц всё время считал, что мы поступили 
правильно. Бывший Директор корпуса Н.А. Попов, также признал наш 
поступок правильный. Но я всё-таки не нахожу себе покоя. И не- 
смотря на то, что прошло уже ДЕСЯТЬ лет с тех пор, я с такой же 
болью переживаю служившееся, как и в 1919 году. 

В тот же день ьш' начали очищение церкви, и на другой день 
закончили. Это было первое очищение церкви. В июле того же года 
церковь была восстановлена и вновь освящена после изгнания боль- 
шевиков. В ноябре-же началась эвакуация корпуса и тогда все 
церковные ценности, утварь, облачения, иконы были отправлены в 
Троицкую церковь. Какова их судьба, я не знаю. ■ 

После всего сказанного, Ш поймете, как мне стыдно носить 
звание почетного члена объединения Полтавских кадет. В са>лую ре- 
шительную минуту жизни корпуса, я не сумел устоять на высоте 
своего положения, не поддержел Корпуса, по выражению старейшего 
члена вчерашнего собрания. 

Я всегда чувствовал и буду чувствовать безмолвный и дели- 
катный упрек со стороны питомцев корпуса, и всегда буду пережи- 
вать острзто боль в сердце. 

Я всегда буду другом кадет, но почетным членом их объеди- 
нения мне быть не к лицу. Я благодарю их за честь, за любовь к 
своему законоучителю, но прошу Вас повлиять, чтобы вчерашнее 
постановление с моем избрании было оставлено без исполнения, как 
не бывшее, и не было внесено в протокол собрания. 

Глубокоуважающий Вас и искренно преданный 

Протоиерей С. ЧЕТВЕРИКОВ 

ПРШЛЕЧАНИЕ: 

- Письмо и копия его написаны по старой орфографии, 

- Копия письма законозгчмтеля Петровского-Полтавского кадетского 
корпуса Отца Сергия Четверикова Генералу Римскому-Корсакову, 
почетному члену Объединения кадет Полтавцев во Франции. 

- После Крымской эвакуации. Генерал Римский-Корсаков был наз- 
начен Директором сводного Полтавского г. Владикавказского 



93 

кадетских корпусов, вернее их остатков, полоясившим начало соз- 
дания Крымского кадетского корпуса, эвакуированного из Крыма 
в Белую-Церковь в Югославии. 

- С подлинным верно: Хранитель музея Р0ДН011 КОРПУС, 
Полковник ПРИХОД КИН. 

ЗАКТОуАЪА - ХАЪАМО .26/9 Декабря 1937 года 

Р 1„„1,„„1;„„Л, N „Д ^ 

Кажется, Господину Полковнику, нашему Предсе- 
дателю, исполнилось 70-летие - многая е?^1у лета! 
Я разделяю с ним его юбилей, пото^лу что и мне 
в июне исполнилось столько-же. 

Дорогой Доктор ! 

Вот уже пять- месяцев я живу на Валааме, в Финляндии, имея 
здесь научную работу, и приеду в Париж, если придется, только 
весною. 

Очень жалею, что не првдется быть на нашем Корпусном празд- 
нике, вместе помолиться, разделить братскз^о трапезу, утешиться 
дорогими воспоминаниями... 

Передейте Господину Полковнику и всем Полтавцам мой самый 
сердечный, искренний привет. Всех Вас с любовью ношу в своем 
сердце, как весну моего пастьгрства. 

Призываю на Вас Божие Благословение, желаю' благополучия и 
успехов в делах Ваших на многая лета ! 

А -всем, отошедшим от нас в иной мир - да сотворит Господь: 
вечную память ! ^ 

Вечная слава родному нашеглу Петровскому-Полтавскому Кор- 
пусу ! И дай Бог, нам всем быть достойными его. дорогой памяти и 
верными его заветам. 

Любящий Вас Протоиерей Сергий ЧЕТЗЕРЖОВ 
Последний Законозгчитель Петровского-Полтавского Кадетского корпусг 

28-го Ноября 1939 года. 
Дорогой Доктор ! 

Если в этом году состоится у вас обычный молебен и собрание 
Полтавских кадет, передайте всем мой сердечный привет и благосло- 
вение. Душою и сердцем буду со всеми вами. 

С глубоким волнением и благодарностью вспоминаю нашу по- 
следнюю встречу у Чепурковского и присутствие кадет на моем про- 
щальном молебне и дар - Священнзпо икону. 

Да хранит вас всех Господь в добром здравии и благополучии! 
Протоиерей С. ЧЕТВЕРИКОВ 

Письмо- на имя П-оедседателя Объединения Петровских кадет 
Доктора Н. КАРАЧЕНЦЕВА. 

Зегёе ТСНЕТУЕМКОГР - УАЬА1Ю-ЬШЗТАН1 , Р I N Ъ А N В Е . 



9-4- 

С,. 1,„Р„„^ Щ Е Н к о в ^(^^вып^. 1919 года) 

ПОЛТАБСКШ^^^ КОШУ^ В ^НИ _ РЕОТ 

"Великая и бескровная" застала меня во 2-ой' роте, в 
пятом классе. ■ 

В дореволюционный период жизнь корпуса протекала по раз 
навсегда установленноглу шаблону: все, и кадеты и служащие, 
знали, что им полагается делать и что их ожтедает в будущем, 
поэто^«у жизнь одного корпуса мало отличалась от других. 

Революция, уничтожив сз'тцествовавший порядок, заставила 
каждого из нас более сознательно отнестись к жизни, ибо, волей- 
неволей, надо было определить каше отношение к событиям к про- 
явить иногда какую-то инициатмвз''. 

Известие об отречении Государя поразило нас, как гром 
среди ясного дня. Весь корпус был собран в церкви. Слушая 
чтение манифеста об отречении и видя, что многие наши офицеры 
плачут (я до сих пор помню лицо командира 2-ой роты Полк. Ро- 
машкевича), мы, мальчишки, инстинктивно чувствовали, что прои- 
зошло что-то непоправимое. 

В семье, конечно, не без урода, - нашлись такие, и у нас, 
но, к чести корпуса, надо сказать, что в массе щ! революции не 
восприняли, относясь к ней отрицательно к тем оправдали данное 
нам воспитание. "^ 

До летних каникул 191? года, жизнь корпуса. текла еще по 
инерции, как в прежнее время. Директором корпуса был тогда ген. 
Майор Клингенберг. Находился он на вершине педагогического 
Олимпа, мы его мало видели и практически его не знали. За его 
немецкую фамилию и его вид прусского офицера, ^,Ъ1 скорее его не 
любили и величали его, за, глаза конечно, презрительной кличкой: . 
"Немец". 

К вот этот "немец" в дни революции проявил себя с неожи- 
данной стороны и в краткий период (он был арестован и убран из 
корпуса летом 1917 года) завоевал любовь кадет. 

В связи с событиями в Петрограде и Москве, появились каде- 
ты из других корпз'-сов, считавшиеся у нас прикомандированными. 
Среди них был и сын Клингенберга, кадет Пажеского корпуса, кото- 
рый, вместе с несколькими другими кадетами, вошел в местный 
совет солдатских депутатов. За эту полезную деятельность, по 
просьбе 1-ой роты, Ген. Клингенберг приказом по корпусу уволил 
собственного сына. • 

Последующие и более серьезные события, показали нашего 
директора с новой стороны. 

Наш дзгховой оркестр был в те времена единственный в Пол- 
таве и, понятно, корпус всё время получал настойчивые приглаше- 
ния принять участие в парадах и манифестациях.. За всё время, 1\1ы 
только один раз были вынуждены принять з^астие в како^^-то пара- 
де, маршируя среди толпы разукрашенной красными бантами. Это 
нам сильно не понравилось и от дальнейшего участия 'мы отказались. 



95 

Директор наш» обвиненный местными властями в держании ка- 
дет взаперти, стал предлагать всем приходящим нас "приглашать" 
и пойти для этого переговорить с 1-ой ротой, которая приглашения 
эти отклоняла, ссы-лаясь на то, что наше дело 5'читься. 

Это продолжалось до того момента, когда, очень уж настой- 
чивый очередной делегации, "слегка" помогли спуститься с лестницы. 

Отношения между корпусом и городом сильно испортились. Ре- 
.волюционные массы, одних запасных в Полтаве насчитывалось тогда 
.около '4-. 000, угрожали взять корпус прис'Тупом и уничтожить это 
"контр-революционное" гнездо. "Атмосфера была напряженной до 
кр.айности, и мы ожидали нападения с минуты на минуту. 

Первая рота, воорз^женная берданками, а 2-ая железными гим- 
настическими палками, охраняли все входы в корпус. Об исходе 
предстоящего боя, мы иллюзий себе не строили. Не знаю точно, что 
происходило в 1-ой роте, но мы, кадеты 2-ой роты, написали про- 
щальные писыла родным и слож1^ши их в укромном месте, с тем, что- 
бы оставшиеся в живых, отправили-бы их по назначению. 

Вот в этот остро-переживаемый нами момент, пришел к нам 
Ген. Клингенберг и произнес речь, уговаривая нас сохранить хлад- 
нокровие и ничего не предпренимать без его ведома. - "Поверьте, 
что копда настанет нз/жный момент, я сам скомандую: В РУЖЬЕ !", 
были его заключительные слова. 

Слава Богу, ничего не произошло. По городу распространи- 
лась весть: кадеты установили в первом этаже артиллерию и пуле- 
мёты. Улицы, прилегающие к корпусу совершенно опустели: "краса и 
гордость революции" не рисковала проходить мимо вооруженного 
"контр-революционного гнезда". 

Объяснение этой вести можно найти только в следующем незна- 
чительном событии: мы, не помню уже почему, втащили в первый этаж 
две маленькие пушки, времен Петра Великого, всегда находившиеся в 
корпз^^се. Кто-то это видел и молва превратила их в "мощную артил- 
лерию". Как бы то- ни было, но мы мирно, благодаря этому, дожили 
до летних каникул. 

Возвращение в корпус осенью 1? года, уже в 1-ую роту, при- 
готовило нам целую серию неприятных сюрпризов: корпус был пере- 
именован в гимназию Военного Ведомства, что было, с нашей точки 
зрения, гораздо хуже, чем прежние военные гимназии. 

Директор наш, Ген. -Майор Клингенберг, исчез, а на его место 
был' назначен Полковник Антонов, бывший инспектор классов Донского 
корпуса. 

В нашей Звериаде тогда пелось: 

" Мы ждали нового владыки 
" Лихого чудо-казака." " 
встретили же мы безвольного и бесхарактерного человека, мало под- 
ходившего для роли "владыки". 

Тяжело было пережить нам исчезновение берданок из 1-ой ро- 
ты, о которых мы мечтали уже с 1-Гб класс'а. (КаЁалллерийские вин- 
товки 1-ой роты 'были заменены берданками в августе 1916 года. 
Оставили лишь 5 или 6 кав. винтовок для учебной стрельбы в тире. 

Мой отделенный воспитатель, Подполк. Шереметов, оказавшийся 
членом партии социалистов- революционеров и сделавшийся военным 



96 

комиссаром города Полтавы, воспользовался летним отсутствием 
кадет и передал их для городской самоохраны. 

Новые веянья стали сказываться во всём. Было очевидно, 
что решено -уничтожить военный дух корпуса. Началось это с 
нашего первого знакомства с новым директором, который прийдя 
•в столовую, стал нас поучать, что на его приветствие нельзя 
отвечать, как раньше: 

"Здравия желаем.., а надо говорить, как он: здравствуйтеУ 
Итак: "Здравствуйте, господа?" -* "Здравия желаем. Господин Пол- 
ковник". - "Да нет!.» так нельзя !., я уже вам говорил, - еще 
раз: Здравствуйте, господа!" - "Здравия желаем, Господин Пол- 
-ковник". — "Так, -ведь, нельзй... вот я выйду, вернусь и еще раз 
поздороваюсь .с вами". 

На третий раз успех Превзошел все ожидания: в ответ- на' 
дриве-тствие нашего директора. Поднялось что-то невообразимое: 
- "Здра&ствуйте ! . . Как поживаете?.. Как здоровье супру- 
ги?.. А детишки, как?" 

Директор с нами бопьше не эдоровапся, .исчезли РОТЫ, их 
-заменили ВОЗРАСТЫ. Строиться по ранжиру было запрещено, надо 
было становиться парами и запрещено бых^ ходить в ногу. 

Не помню уже в какой момент, кадетский мундир превратил- 
ся в черную тужурку, были сняты погоны, петлицы и галуны с 
воротника, медные пуговицы были обшиты черной материей. Исчезли 
и служители, убиравшие помещение и прислуживавшие в столовой. 
Для этих работ назначались кадеты. По новизне, это даже нам 
понравилось, в особенности субботняя уботжа классов, когда все 
роты уходили в церковь, всегда нагсодила массу желающих. 

Ввиду полной растерянности начальства, мы взяли на себя 
поддержание дисциплины и порядка, чтобы не угашать кадетского 
духа и, надо признаться, что поддерживали мы их, несравнительно 
более строго, чем это было в прежние времена. 

Это не мешало, однако, нам хулиганить по отношению к на- 
шим преподавателям и воспитателям, чтобы дать им почувствовать 
.результаты нового порядка. На их уверения, что такого у нас 
раньше не бывало, всегда отвечал дружный' хор: - "Раньше был кор- 
пус, а теперь гимназия!". 

Позже, часть ротных помещений была занята красноармейцами, 
на подъезде корпуса красовались часовые "с пулеметами. Это поро- 
дило новый вид спорта: гурьб'а кадет' окружала часовых и заговари- 
вала им зубы, в то время, как другие пытались стащить оружие. 
Иногда это удавалось, оружие исчезало, в бесчисленных тайниках 
корпусного здалия, и последовавшие за этим обыски, иногда во 
время уроков, не давали никаких результатов. 

Так дотянули мы до лета 1918 года. 

Для истории Корпуса следует только отметить, что после 
входа в Полтаву Петлюровских и немецких войск, большинство кадет 
1-ой роты, горя желанием сражаться с большевиками, удрало из 
корпуса и записалось в какой-то гайдамацкхчй полк имени Кости 
Гордиенко. И только хлопоты корпусного начальства пред немец- 
ким командованием, вынудили молодых "гшдамаков" вновь занять 
места на партах. 



97 

Учебный 191в-1919 год принес нам новые изменения: на Ук- 
раине власть перешла к Гетману. Съезд корпусов, созванный в Кие- 
ве, вынес единогласное решение о восстановлении Кадетских кор- 
пусов. 

Корпуса, находившиеся на территории Украины, вновь верну- 
лись к прежнему порядку, но были украинизированы. Появились 
погоны того же синего цвета с белым кантом,, но суженные и за- 
кругленные вверху; вместо вензеля Великого Петра, на них красо- 
вался трезубец, украинский герб-. Роты стали именоваться сотнями, 
восстановлено было производство в виц е- унтер-офицеры, и введено 
преподавание истории и георграфии Украины и украинского языка. 

К этим новым предметам мы относились в высшей степени враяо- 
дебно, и обычно преподаватели не выдерживали больше трех-четырех 
недель. Одно время преподавателем украинского языка был у нас 
священник Суворовского корпуса, но и он не оставался долго. 

1-ая рота пол^'чила право курить и команда во время строе- 
вых занятий: "Стоять вольно, можно курить", приятно льстила на- 
шему самолюбию. 

Однажды был ползд1ен приказ ознакомить кадет со строевым 
украинским пехотным уставом. Знакомство это произошло на плацу, 
и, несмотря на крики офицеров, вся рота буквально валялась на 
зекше от смеха. 

В В1-ще возмездия за вольности гимназического периода, дис- 
циплина была введена более строгая, чем в прошлое время. 

Дожили мы до декабря 1918 года.. К этому времени лолити- 
ческое положение сильно изменилось: гетман исчез, появился Пет- 
люра. Корпус ползают распоряжение отпустить кадет по, домам, 
так как здание понадобилось новым властителям. 

Многие, в том числе и я, уехали домой, договорившись, что 
вся первая рота уедет в Добровольческую армию. Пробывши некото- 
рое время дома и узнав, что Полтава уже в руках большевиков, я 
решил, что пора уезжать. 

Пассажирского движения по железной .дороге в то время не 
было, и оставался единственный способ передвижения на юг, отступ- 
ление в составе Петлюровской армии. 

Придя на вокзал, я был немедленно записан в одну сотню, в 
составе которой нашел 27 кадет Полтавского корпуса. Среди них 
были: Модзаловский ,' братья Затеплинские, Шавернев, наш генерал 
выпуска, Ходов, Крещановский и другие. Сотня эта носила громкое 
название: 1-я сотня особого образцового батальона при штабе тыла 
левобережной Украины. 

Кадетская жизнь была окончена. Начался великий путь в неиз- 
вестность. 

С. ТРЁ ЩЕНКОВ 

й;,одй,х .^огдмсжш ,С,ш.п„г, 1ЭИ г ,„) 

ЗАНЯТИЕ ПОЛ'гАШ^ - Середина ию л ^^ 1919 года. 

От Лозовой, Сводно-Гвард ейский полк двинулся на Полтаву, 
продвигаясь с небольшими боями. 

Перед Полтавой, один батальон, в котором находились Сабо, 



98 

Пышнов и др., был двинут по направлению к Харьковскому вокзалу, 
занятому: сильным советским отрядом при бронепоезде. Последний, 
подвергнутый артиллер^лйско^лу обстрелу, сразу же у1иел: ■ сопротив- 
лялись упорно лишь красноармейцы и матросы. 

Другой батальон (в котором находился я), под командой 
Полковника БоТуцкого, при двух орз'-диях и нескольких Люисов,, по- 
дошел к городу' со стороны Институтской рощи. 

.. Полковник Богуцкий ,вызвав офицеров, знающих Цолтаву, . при- 
казал ее занять. Таким образом, Капитан Петровский Николай Ива- 
нович, наш однокашник, с 80-ю конными разведчиками, при одяом 
орудии и двзос Люисах, двинулся освобождать родной город. Прошли 
РТнститутскую рощу, вошли в город, тишина. Подошли к Круглому 
саду и спешились. Едва !лы вошли в Круглый сад и дошли до памят- 
ника Славы, как, из третьего этажа корпуса, красные курсанты 
открыли по нас огонь. 

. Капитан Петровский, запретив нам стх;елять. по свое^ту корпу- 
су, выделил отряд человек в 20, при одном Люисе, с заданием про- 
никнуть в корпус со стороны кадетског:о плаца, чтобы- ударить 
красным в тыл. . 

Для этого нам нужно было взять ул11цы на углу Старого Ту- ж 
бернаторского Дома и пройти мимо Старицкой женской гимназии, " 

чтобы обогнуть кадетский плац с его трех сторон и проникнуть во 
внутренний двор через ворота возле корпусной электрической стан- 
ции. Во время нашего передвижения. Капитан Петровский приказал 
выпустить две шрапнели по баням корплАса. 

Когда мы дошли до наших бань, то, увгщев драпавших кур- 
сантов, отк^аши по ним ружейный и пулеметный огонь,: :нанеся им 
потери убитыми и ранеными. У нас никто не выбыл из строя. 

Красные курсанты, находившиеся в главном здании корпуса, 
чтобы избежать мышеловки, принуадены были спешно его покинуть 
с черной лестницы 1-ой роты и по Куракинской' улице отойти к 
Киевскому вокзалу. Они не оставили ни убитых ни раненых, но, 
свежая кровь в спальне левого крыла 3-го- этажа, указывала, что 
какие-то потери всё- же были. 

Ротные помещения были в ужасающем состоянии: стекла раз- 
биты , кровати и парты поломаны, клозеты загажены, электричество 
и канализация не функционировали, пол был так ■'загажен, что даже 
паркета не было видно. 

В церкви осталась только одна люстра. Иконостасы без икон. 

Памятник Петру Великому в вестибюле был прострелян пулями, 
а вензель отбит, невидимому штыками. В те времена культа Петра 
Великого у Советов еще не было и красноармейцы делали всё, что 
им приходило в голову, особенно в провинции!. 

Лазарет корпуса был временно взят для больных и раненых 
Гвардейской дивизии. 

Временным командантом города назначен Капитан Данилов, Л. 
Гв. Гренадерского полка. 

Два часа спустя, после исчезновения , красных, город ожил и 
улицы заполнились, как в праздничный день. ' 

Около сорока кадет, в возрасте от 1^ до 16-ти лет, попол- 
нили две пулеметные команды С вод.но-Гвард ейского полка. 



99 

На третий день был взят Харьковский вокзал, к только тогда 
мы увидели воочию прелестных Полтавских гимназисток. 

Кадет Б 0-Г О М О Л Е Ц 



„5,2,.^.!;^Я2„.Л,: Н— — ЕН!!,^ ,1,^ьШ„: 12]:Ё ^9Е;,^) 

СТРОЕВАЯ РОТА. 

с 4-; го и 1^.3.,^..^ 9Ш^Р..Ш -^31. ^. г рд а) 

Скудность источников, отсутсвие плана Полтавы и её ближай- 
ших окрестностей того времени, всё-же не пресекли во мне желания 
описать Октябрьские события, где так ярко проявили себя кадеты 
2-ой роты, самой старшей в то время в нэвем Корпусе, где шести и 
семиклассники составляли лишь взвод из 15-20 кадет максимум. 

2-я рота занимала помещение против 1-ой, где до революции 
помещались самые маленькие кадеты 4-ой роты. 

Все мои усилия добыть более обширный материал, не увенча- 
лись успехом: у всех, за 46 лет, почти всё изгладилось из па^ля- 
ти, а потому оказались часто очень ценными, то одна фраза, то 
дата, или фамилия, или направление, название улиц, часто имевших 
два названия и т.п., что заставляет думать о некоторых вкравших- 
ся неточностях. 

Но даже неполное описание происшедшего вплетает новые ли- 
стья в лавровый венок Петровского-Полтавского Кадетского Корпуса, 

Сведения были даны: А. Бугреевым, Н. Сулимой, Ю. Геништой, 
А. А. Скрынькой, М. Дмитриевым и, наконец, почерпнуты из дневника 
А. Пуста, написанного им в 1921 году в Галлиполи. 

К сожалению, в своем дневнике, Пуста часто очень лаконичен 
и каждая фраза, занесена, как веха, для его личных воспоминаний, 
дающая ему возможность их пережить. Постороннему же лицу, не 
принимавшему з^астия в описываемом им происшествии, невозможно 
себе представить во всей полноте картину событий, как например 
4-го октября 19^9 года. 

Кроме того, Дмитриев, Пуста и отчасти Бугреев, являясь вы- 
разителями мыслей кадет корпуса об этих событиях, рассматривают 
4-ое октября, как неизмеримо более значительное, чем последовав- 
шее отражение Шубы, десять дней спустя. 

По мерс возможности их редакции были сохранены, также как 
и всех других источников. 

Н. КАРАЧЕНЦЕВ. 

Необходимо предварительно напомнить некоторые данные: 

- 12 декабря 1918 г. кадеты были прещ1,е временно распущены 
на каникулы. Остались в корпусе лишь те, в числе 30-40, ко!^1у 
некуда было ехать, и в большинстве это были кадеты 4-ой и 3-ей 
рот, и все они были сведены в помещение 1-ой роты, как это всег- 
да делелось во время каникул. 



100 ■ . 

- 6-го января 191Э года, красные заняли Полтаву, а на 
другой день в помещениях 2-ой, 3-ей и ^--ой рот была размещена 
одна из частей Советской армии. 

- 23-го января предъявлены два требования командира Совет- 
ской части, находящей&я в здании корпуса: 

- первое, очищение Церкви в тот же день для устройства в 
в ней красноармейской читальни, 

- второе, очищение всех квартир, занимаемых офицерами- 
воспитателями (О. Сергий Четвериков), 

- В этот день, из воспитательского персонала корпуса, 
Директор и три ротных командира были в тюрьме. Не был арестован 
Полк. Парай-Кош1щ, поэтому он и был самым .старшим из офицеров 
корпуса. Это требование, очищение квартир, их ставило в тяже- 
лое положение: к-^ща деваться с семьями из насиженных гнезд - 
казенных квартир? 

- Полковнику Парай-Кошицу . было не до спасения знамени кор- 
пуса и его сожгли в тот же день, 

- Был-ли это 11ЛИ нет (не удалось выяснить) со стороны Со- 
ветской власти психологический подход, чтобы затем их поставить 
перед диллемой: 

- или квартира и всё прочее, но при условии : стать кур- 
совым офицером г проектируемой Школе советских кур- 

■ сайтов, 

- или убираться вон? ... 

Так или иначе, но в феврале 1919 года, открылась в поме- 
щении корпуса эта Школа, командиром которой был капитан, курсо- 
вой офицер Виленского военного училища, а почти все остальные 
должности заняли наши офицеры-воспитатели. 

Более 300 курсантов, одетых в кадетскук) форму, но без 
погон, были разбиты на ДВК роты, одна состояла из бывших старых 
унтер-офицеров, а другая - из недоут^ек: гимназистов, реалистов, 
семинаристов и т.п. 

Оставшиеся 30-'4-0 кадет были выгнаны из корпуса и, конечно, 
без погон и других знаков былой формы, нашли, около 20-го фев- 
раля, приют в здании садоводства Института Благородных Девиц на 
Келинском проспекте. Некоторые, как Щиголев, Шевелев, Грюн и- 
возможно другие, ходили туда, продолжая преподавать свои пред- 
ме ты . 

Повидимомз'' (это без всяких доказательств, но и без опро- 
вержений) ,лишь капитан Чепурковский не бросил на произвол судьбы 
этих кадет, среди которых 5-го и б-го классов было не больше 8- 
10 питомцев корпуса. - 

При Советской власти, у институток не произошло почти ника- 
ких изменений, они продолжали их нормальное образование. 

А. Луста нам дает другие детали о жизни кадет: 

Начальница Института, узнав, в каких тяжелых, условиях нам 
приходится жить, сразу-же пошла нам на встречу: мы получили 
матрасы, подкидки, белье и начали ходить завтракать и обедать в 
из столовую. Ну, как жили кадеты, с институтками в то время, 
это, пока жив, не забуду. 



101 

Институт - младшая сестра корпуса. Велось это три четверти 
столетия, так что кадет и институтка - брат и сестра. 

Начались путешествия в сад под окна Института. Первые с 
кем познакомились были институтки третьего класса: Валя Карачен- 
цева и Катя Соколова. 

Время проводили очень весело: началось с того, что №1 про- 
никали в сад через забор. Обыкновенно, это было часов в II, 
когда их выводили на прогзшку. 

Прячась в кустах, стараясь быть незамеченными классными 
дамами. Просим вызвать в "приемнзпо" наших друзей. Они прттходили 
и начинался невинный, наивный разговор. 

О, как дорого вспоминать это ! 

Они рассказывали, как они изводят "Евгешку", как она их 
"залопала" и т.п. В общем, та-же наша кадетская жизнь, с теми- 
же инцидентами, с теми-же интересами. 

!1'1ы , конечно, рады стараться, кроем и их наставниц и своих 
зверей, вспоминаем доброе старое время, надеемся на будущее. 
Обыкновенно брат институтки, если такой есть, кадет, а поток'1у 
они знали сравнительно нашу жизнь и даже щекотливые куплеты из 
нашей Звериады, Часто, как раз в разгаре разговора, приходилось 
"махать" через забор обратно, так как появлялась классюха. 

Помню, раз под Пасху 1919 года, мы сообразили такую вещь: 
под одним из окон росло дерево и один сук выходил прямо в это 
окно. И вот мы взбирались на этот сук и шопотом говорили по ча- 
су с институтками через окно. 

Потом устро11Ли В саду "почту", потому, что передача писем 
через "Марийку", возбудило у многих уже подозрение. Это было хо- 
рошо и удобно. 

Помню, как мы сидели в роли глупых "Райских птиц" на дере- 
ве и при появлении "классюх" , не успели сдрапать. Ну и положение 
было: классюхи издеваются, а инстит^гтки, некоторые подсмеиваются, 
а другие с таким сожеланием смотрят на нас. 

Довольно часто начальница устраивала вечеринки, а иногда и 
целые вечера. О, как мы тогда мило проводили вечор ! 

Пр1'ТХодим в приемную. Швейцар, старый гвардеец, докладывает 
Начальнице. Входим в гостинн;1то, прикладываемся к рзгчке, мило 
беседуем. - "Ну',' говорит, "идите, гуляйте, веселитесь с моими 
обезъянками" (институтками) . 

Ь1ы , конечно, рады стараться, идем прямо в классы во 2-ой 
этаж. Начинаются игры в кольцо, в фанты. 1'1дем, садимся на парты, 
каждый к своей симпатии. Показывают альбоьлы , стихотворения, 
Звериаду. Начинаются танцы.. Идем в сад, там тоже всевозможные 
игры, но больше ходим по аллеям. 

Любили ^ш чаепитие, не пото^^7, что были голодны, нет, а 
поток^у, что каждый садился визави своей дамы сердца и, на правах 
гостя, пользовались её вниманием. Ни о каком стеснении не могло 
быть и речи, да перед кем? Свои люди. Правда, при появлении "Ев- 
гешки, или "другого отродья рода человеческого", было уже совер- 
шенно не то. Приходилось и им и нам тщательно следить за собой. 
Потом :иы уходили с обещанием быть на следующий день." 

А . - Л У С Т А 



102 , . 

Но не всем так весело жилось в этот период в Полтаве. 

"Несколько кадет Полтавцев, а также и других Корпусов, не 
задолго до. прихода Добровольческой Армии, чтобы не погибнуть.от 
голода им и их родным, работали в советской оружейной мастерской, 
чистили винтовки, приводили их в порядок, которые затем спешно 
отправлялись большевикам на фронт. 

Была составлена группа из кадет и гимназистов (Дворянской 
Гимназии), в которой каждый член собирая . винтовку, ломал у каж- 
дого третьего затвора боек , что делало ее непригодйой к бою, хо- 
тя с виду она была отлична-. Никогда никого не поймали - врщно 
хранил мальчишек Бог". 

Одному кадету Петровского Полтавского Ка^детского Корпуса 
пришлось служить, по той же пр14чине, т.е. заботясь о пропитании 
семьи и его са^юго, в штабе самого Главнокомандующего всеми воо- 
руженными силами Левобережной Украь'шы , Егорова.. 

Это был старый кадровый офицер Царской службы, передавший- 
ся красным, впоследствии Маршал Советского Союза и ра.сстреляный 
Сталиным, кажется з деле Тухачевского. Кадет этот был застроен 
помощником старшего дворника одним бывшим гусарским ротмистром, 
служившим тоже в этом учреждении ё оперативном отделении, 

У кадета были две обязанности: одна, подметать рано утром 
корхедоры и самый кабтлнет Главкома, а в 'некоторые дни, носить за- 
печатанные конверты, сам151м тайным образом передаваег.ше ему этим 
же ротмистром, на Котляревскую з^лицу. 

Это была тайная белая организация". 

М. ДМИТРИЕВ. 

"Б мае месяце, каптенармус 2-ой роты зазывал всех ветре— 
чае№!х им кадет и, втихомолку, одел человек 15, выдав им рубахи, 
нижнее белье, брюки, шинели, не не было лишь сапог". 

Ю. ГЕНШ1ТА 

В середине июля 1919 года, Полтава освобождена от больше- 
виков. 

Почти все кадеты, жившие в здании са,цоводства, в большин- 
стве малыши, поступили в части 3-ей' Гвардейской дивизии: Д.мит- 
риев Лейб-Гвардии в Кегсгольмский полк, а остальные, приблизи- 
тельно около 30-ти кадет, Лейб-Гвардии в Петроградский полк и 
в артиллерию Гвардии. . 

Они: "Три дня прощались с институтками. Получили молитвы, 
ладанки, иконки. Я пол^'чил иконку (К сожалению, эту, дорогую 
память я, у№1ваясь, забыл в мес. Яблонове, Полтавской гу^бернии) . 
Начальница благословила, перецеловала-, институтки прокрич.али Ура 
и мы уехали на фронт". ■ • д Л УС ТА 

Эта дивизия была двинута на Киев и наши юные добровспьцы 
приняли участие при взятии этого города. 

"Я был послан в деревню Н. Моисеевну, что в трех верстах 
от нас. Это пространство было видно "товарищам", как на ладони 
и обстреливалось артиллерией, пулеметами и из винтовок. Едва я 
выехал верхом, как зашпарят по мне, так мне небо в овчинку пока- 
залось. Пули из пулеметов взбивают песок то спереди, то сзади. 



103 

снаряды рвутся, причем головка пролетела над самым ухом лошади. 
Я пригнулся к луке и шпарю. И так мне пришлось ездить три раза 
туда и обратно. Спасли молитвы матери". 

"... приказано пустить беглым огнем на картечь по снова 
наседающей красной пехоте и орудие, "на передок", Колька Петров 
(кадет 5-го класса) сел на хобот, я на щит и шпарим на М. Моты- 
кино, на окраине которой, собрались наши части. Вскакивая на 
щит, разодрал штэны и в довершение всего, на всем ходу слетела с 
головы фуражка и упала шагов на сто в сторону красных... 

Картина такая, меня поднимут на смех, как потерявшего фу- 
ражку в бою, а с другой стороны, шагах в девятистах, товарищи 
бегут с винтовками, стреляя на ходу. Минута колебания ... и я, 
стремглав слетев со щита, бросился за ней. 

Красные не подстрелили только потоглу, что волновались, оче- 
видно, не меньше меня, стараясь попасть. Нагнал своих у самого 
Мотыкина. Перетрусил здорово, но за то с удвоенной яростью стал 
расстреливать из карабина наседавших большевиков". 

А. ПУСТА 

После освобожцен1м Полтавы, наши "курсовые офицеры" были 
посажены в Арестантские роты на Сенной площади. 

А. А. Скрыкьке, который пр1'Ш1ел, вместе с другими, их наве- 
стить, они негодовали: 

"Это возглутительно I Молокососы будут нас судить". 

Сразу- же был реабилитирован Капитан Чепурковский Николай. 

Август . Начинается съезд кадет далеко не полный и почти 
до 5-го класса В1слючительно. Некоторые успели уже побывать не- 
сколько месяцев в Добровольческой армии и Петров старший, со шра- 
мом на лице, вернулся даже с Георгиевским Крестом. 

Благодаря хлопотам Полковника Антонова, Офицеры-воспитатели, 
хотя еще и не реабилитированные, были временно, отпущены из под 
ареста и вступили в исполнение своих прежних обязанностей в кор- 
пусе, и жизнь в нем начала входить в нормальную колею." '■ 

Сентябрь . Приказом Ген. Деникина все ^щащиеся должны быть 
возвращены из Армии в свои учебные заведения, и нашим юным доб- 
ровольцам, после взятия Киева, -пришлось вернуться в корпус. Ко- 
нечно, они были очень горды и многие носили на рубахах полковые 
значки. 

3-го Октября М. Дмитриев, "будучи пргасодящим, возвращался к 
себе домой на Коистантиновскую улицу. Но на Сенной площади, око- 
ло арестантских. рот : 

"Я был остановлен каким-то вольнопером довольно тонного 
вида, который мне передал о полз^юнных сведениях, о возможном 
нападении на Полтаву повстанцев и о просьбе Коменданта города 
кадетам-добровольцам прибыть спешно в Комендантское Управление. 
Я, не мало не сумняшесь, пулей к себе домой, облачился в поход, 
забрав винтовку, патроны и в корпус. 

Кадеты возвращались е обеда, я стою около статуи Петра в 
приемной и слышу взволнованные голоса: "Дмитриев с винтовкой'" 

Прячусь от зверей, т.к. некоторые, из зависти, косо смот- 



104 

рели на кадет-добровольцев. Лечу затем наверх, 'В помещение 
2-ой роты. Там уже все "благородные корнеты" во главе с генера- 
лом выпуска Затурскпы, рядом с ними 6-ти-классники: Годунский, 
Лошунов старший, Кидалов, Легеза, Левицкий, Коростовцев, Беляв- 
ский Сергей и более молодые, как Луста и другие. 

Докладываю, Комендант требует нас. 

Через четверть часа, все кадеты-боевики, удравши буквально 
из корпуса, шпарят взводом под командой Затурского по Алексан- 
дровской улице в К. У. 

Я один с винтовкой. По дороге вдруг ^шсль: "А что, если 
это утка? Ведь я этого вольнопера не знаю, и поверил ему на 
слово". Но это была правда. 

В корпусе- же, младшие и звери заметили наш драп, и воспи- 
тателям стоило много усилий их удержать. 

Таким образом, до за:х:ода сопнца, около пяти с половиной 
часов вечера, группа в 20 кадет уже была вооружена и оставлена 
при К. У". 

М. ДМ1ТРКЕВ 

В том же сентябре месяце, приезжает Н. Сулима в Полтаву 
для лечения своей контузии, полученной под Нежином. Остановился 
он у своей тетки на Монастырской улице. Первой его заботой было 
избавиться от вшей, а затем сшить себе галифе из синей диагонали 
для более приятного препровождения времени, как например, попля- 
сать 3-го октября на Белом Балу, организованном городом, о чем 
не знал Дмитриев и, возможно, другие кадеты. 

"В 20 часов, в самом радужном настроении, появился я (Су- 
лима) на балу, где меня знали, вероятно, все гимназистки и пол- 
тавские барышни, если не лично, то по наслышке. Веселился на 
все 12 баллов, но не очень долго: около полуночхг, при входе в 
зал произошло замешательство, оркестр внезапно умолк, в зал во- 
шел комендантский адъютант, Ротмистр или Штаб-ротмистр Мариу- 
польского гусарского полка (фамилии не удалось выяснить) и гро- 
могласно заявил: - "Все воинские чины должны немедленно явиться 
в К.У.". 

Послышались возмущенные возгласы: - "Как??.. Почему?.. На 
каком основании?.." 

- "Господа Офицеры, повторил ротмистр: передаю вам прика- 
зание немедленно явиться в К. У. Бал окончен!" 

"Позвольте, Щ1 должны проводить наших дам домой". 

- Это будет сейчас организовано групповым порядком". 
Группу барышень, живзщих на Юго-Западе от Круглого Сада, 

трое, в том числе и я, за 3/4 часа развели по домам, а затем 
"рысью" помчались на Петровскую площадь, где находилось К. У. 

Здание было ярко освещено, и там уже быдо довольно боль- 
шое количество отпускных и выздоравливающих офицеров, которые 
горячо обсуждали заявление коменданта: К городу подходит ка- 
кая-то вооруженная банда, а в его распоряжении нет никакой 
воинской части. Он телефонировал в Харьков, и в ближайшие 
часы должны прибыть пехотные части для защиты города. - Пока-же 
он предлагает сформировать при К. У. роту из присутствующих, 
благо в подвалах комендатуры находятся ящики с английскими вин- 
товками и патронами. 



105 

Немедленно несколько ящиков были притащены в приемный зал 
и вскрыты с трз'дом, т.к. упаковка была основательная и добротная, 
а иистрз'ментов почти никаких. Если патроны, по английскому обы- 
чаю, были в матерчатых патронташах, то винтовки лежали в просмо- 
ленной бумаге и в розовом жиру, вроде вазелина, в котором они 
буквально плавали и требов51Ли предварительно основательной чистки. 

Все, оказавшиеся под рукой тряпки, превратились в комки ва- 
зелина. Пришлось срывать портьеры, занавески и снимать чехлы с 
мебели для этой работы. 

Первые вооруженные были отправлены в дозоры в разные места 
города с адресами офицеров в отпуску, чтобы их поднять и отпра- 
вить в К. У, 

Комендант города, Полк. Римский-Корсаков, Ахтырский гусар и 
очень боевой офицер, всегда ходил с ахтырской серьгой в ухе (М, 
Карате е в) , рвал и метал: не было ни людей, ни информации. 

В этот момент, закончив личное вооружение, я попросил раз- 
решение передать оружие корпусу, на что немедленно получил благо- 
словение: "Кадет старшей роты прислать в К. 7. для вооружения, а 
корпусное начальство осведовить о происходящих событиях". 

Кстати, обратился он к своему адъютанту: "Все корпусные 
офицеры еще находятся в списках нереабилитированных?" - "Так точ- 
но, Господин Полковник". 

(Примечание: Ответ не точный. Адъютант не на высоте положения: ' 
Капитан Чепурковский сразу же был реабилитирован.) 

Командование Добровольческой Армии не считалось с чинами 
офицеров, бывших еще под следствием и, просто на-просто, их иг- 
норировало, что не мешало последним, пока суть да дело, носить 
погоны и, например, в корпусе занять свои прежние должности. 

В корпус я отправился с кадетом Белявским, 5-го класса, на- 
ходившагося в этот момент в К. У. (и входившего в группу Дмитрие- 
ва, о чем Сулима ничего не знал или просто теперь забыл). 

Корпус спал, но в1'ЭДимо тревожным сном. Мой спутник провел 
меня боковой дверью в спальню 2-ой роты. Там им были разбужены 
несколько наиболее "взрослых" кадет, которым я приказал спешно 
одеваться, чтобы итти в К. У. за винтовками и патронами. 

Дехсурный офицер - воспрттатель младших классов, которого я 
знал по В1ЗДУ, но фамилии не помню, лежал на койке и дремал, не 
раздевшись полностью. Когда я вошел в дежзфную комнату, он спу- 
стил ноги с постели, разбу:;сенный негромкими разговорами и шагами 
встававших кадет. 

"Что происходит?", спросил он меня, смотря с недоумением 
на висевшие на мне английские патронташи. Я ему доложил о прика- 
зе Коменданта. 

"Я должен сообщить ротному командиру и Директору корпуса о 
происходящем", сказал он, натянув сапоги. 

- "Добавьте им также, Господин Полковник, что Комендант 
города не имеет никаких воинских сил для защиты Полтавы, и никто 
не знает, что нас вдет до пргссода воинских частей из Харькова. 
Пока я ведз^ первз^ группу одевш^гхся кадет в К. У. за оружием". 

№1 вышли из деж^'-рки. Прошло еще несколько минут и человек 
20 кадет успели одеться и с ними я направился к выходу, крикнув 
другим: 



106 

- "Остальные, догоняйте?". 

У выхода нас нагнал Подполковн11к Чеботкевич: "Подождите, 
Сулима, не выводите кадет на улицу; щ! знаем ^с вечера, что в 
городе неблагополучно, и сейчас Директор корпуса с Полковником 
Парай-Кошицем отправятся за инстру1едиями - куда эвакуировать 
кадет" . 

- "Инструкции, Господин Полковник, я передап дежурному 
офицеру, и чем скорей Г-да офицеры корпуса явятся в К. У. для 
получения оружия, тем лучше и, если вы одеты, то присоединяй- 
тесь к нам". - "Да, да, я присоединюсь к Полк. Парай-Кошицу" . 
- "Ну, значит, увидимся в К.У.". 

Кадеты не ^дали конца разговора, были уже перед корпусом, 
и мы бегом направились в К. У. Там кадеты, с захваченными в 
корпусе тряпками, яро кинулись к ящикам с английскими винтов- 
ками. Я доложил, что приказание выполнено и 1-я партия, около 
20 кадет, чистят винтовки. 

За время моего отсутствия, Комендант отдал приказание до- 
быть подводы для отправки ящиков с оружием п патронами на Харь- 
. ковский вокзал. Он, видимо, не питал больших наде^кд удержать 
город в своих руках, опираясь на собранных, с бору да с сосен- 
ки, отпускных офицеров, количество которых заметно уйеньшилось, 
т.к. женатики безвозвратно увольнялись, чтобы заняться своими 
семьями. 

Посланные за подводами пригнали двух извозчиков и отпра- 
вились снова разыскивать ломовых. 

; Когда же комендантскому адъютанту пришла мысль выяснить: 
не проявляет-ли противник какой-либо инициативы, в этот момент 
ему попались под руки бывшкП юнкер Александровского училища, про- 
живавший на Монастырской улице, и я. 

"Молодежь! В разъезд на околицы города в сторону Шведской 
могилы". - "На чем, Господин Ротмистр?" - Распрягите извозцов, 
что торчат перед К.У. 1т дз^йте?", забыв, "как полагается'^ сооб- 
щить дозорам, что он выслал конную разведку. 

Было-бы разумнее сесть в пролетки, но выполнили приказ 
буквально и, несмотря на причитания извозчиков, выпрягли лоша- 
дей и, взгромоздясь на Россинантов, отправились в разведку. , Пе- 
ресекая город, №1 быстро поняли, ЧТО ^гдо ВОЛ ьс твие трястись без 
сёдел с довольно тяжелой английской винтовкой без ремня, яв- 
ляется перспективой мало приятной и, если глы крупной рысью пром- 
чались по Александровской улице, то быстро сменили аплюр на бо- 
лее спокойный. 

Проехав склад акцизного ведомства, после которого почти 
не было построек, мы сообразили, что, если в пешем отрою, наша 
огненная сила равна двум винтовкам, то на Россинантах №1 влип- 
нем, как кур во щи и, собственно говоря, нам везет, что мы не 
встретили противника. 

На обратном пути, у Круглого сгзда, нас чуть было не угро- 
била группа офицеров дозора: услышав топанье копыт, они залегли 
и, подпустив нас на близкое расстояние, не потеряв хладнокровия, 
нас окликнули. Т^'к их в кустах даже не заметили и, когда выяс- 
нилось, что "свои", то нас ругнули: 



107 

"Никто не оповещен, что отправлены всадники в разъезд. 
Слезайте лз^ше с коней сами, а то чуть вас не сняли. На следую- 
щем перекрестке вас могут обстрелять: конным может быть лишь 
противник". 

Ведя в поводу наших коней, мы зашагали в К. У. 

Стало, как будто сереть, рассвет близился. Начали нам по- 
падаться люди с вещами, часто сопровождаемле офицерами с англий- 
скими винтовками: это "женатики" эвакуировали их семьи, проехало 
несколько гру:кенных извозчиков, у всех направление на Харьковский 
вокзал. 

У К.У, , с распростерными объятиями, нас встретюти извозчики, 
которые немедленно впрягли Россинантов и получили седоков с ко- 
томками и чемоданами. 

Мы доложили а нашей "разведке". - "Ну, хорошо, отдыхайте!" 

Я с юнкером расположились отдыхать в приемном зале, где всё 
время кто-нибудь топтался, и начали серьезно подумывать, не шмыг- 
нуть ли нам к его родителям на Монастырскую, чтобы выпить кофейку, 
Его родители жили напротив архиерейского сад, а. 

Но не пришлось нам попить кофейку, т.к. часа через полтора, 
уже стало заметно светать и послышались всё более з^астившиеся 
ружейные выстрелы. 

Н. СУЛИМА 

За время их отсутствия в разведке: 

-Остальные кадеты 2-ой роты, прийдя в К.У. , получили воору- 
жение. 

-Пришли туд.а же, вероятно. Директор корпуса Полк. Антонов, 
Полк. Парай-Кошиц, Подполковники Чеботкевич и фон-Кноринг, может 
быть и другие, а также Капитан Чепуфковский . 

-Лишь Капитана Чепурковского принял Комендант города и наз- 
начил его командиром вооруженных кадет и, как первое приказание, 
в случае захвата города противником, отходить со своим отрядом к 
Институтской роще. 

-Остальных офицеров корпуса,, как нереабилитированных. Ко- 
мендант отказался их принять, но приказал выдать им вооружение. 

-Таким образом, благодаря Шубе и, игнорируя высшее корпусное 
начальство, в несколько часов, был сформирован вооруженный отряд 
кадет в возрасте до 16 лет под командой Капитана Чепурковского, 
т.к. более старшие и бывшие добровольцы, пришедшие с Затурским 
до захода солнца, оставались временно при комендатуре. 

Тактика шубенцев, как и махновцев состояла в стремительном 
налете сразу же с нескольких сторон. Открыв затем безпорядочную 
стрельбу одновременно в разных местах, так, чтобы и сам черт не 
смог разобраться, и этим вызвать панику, чтобы затем, спокойно, 
заниматься грабежем и расстрелами. При малейшем же сопротивле- 
нии, уклоняться от боя. Это и было пии применено в это утро •^1— го 
октября. 

3 ожидании войск из Харькова, на рассвете, обстановка пред- 
ставлялась таким образом: 

-Начались спорадически раздаваться ружейные выстрелы в раз- 
ных местах Северо-Восточной части гор)Ода, а затем приняли более 
интенсивный характер. 



108 

- Наш Полтавец Четыркин старший, выпуска 191^ г., вышед- 
ший в свое время в Инженерное ^-^^илкще, но в Добровольческой 
армии служил в частях Туземной дивизии. Он был в отпуску со 
своим дент^ком и жил у своих родных на Монастырской улице. 
Услышав стрельбу, он, в Черкесске и с винтовкой в руках, напра- 
вился к Круглому саду, где и был убит, не успев присоединиться 
к комендантскому отряду. 

- В комендатуру поступили сведения, что .какие-то вооружен- 
ные группы продвигаются по Колонийской, Монастырской и Большой 
Дворянской улице к центру города. 

- Комеьадант, Полковник Римский-Корсаков, отправил человек 
25 к центру города по Александровской з'-лице на поддержку дозо- 
ров. В их числе и несколько кадет с Дмитриевым, взятых из груп- 
пы Затурского, проведшей ночь в К. У. 

- Остальные, с Затурским, были влиты в отряды кадет (А. 
Пуста) под командой капитана Чепурковского и направлены на угол 
Котляревской и Кобелякской улиц, с приказанием, в слзд1ае необхо- 
димости, отходить по одной из дорог к Харьковскому вокзалу. 

- Остальным, около '^О-а, в тон числе и нашим двум развед- 
чикам, приказал сопровождать подводы с оружием на Харьковский 
вбкэал, который нужно было, во что бы то ни стало, удержать в 
наших руках. 

- Мне не удалось выяснить, кто к в котором часу ночи, или 
очень рано утром, дал приказ вести кадет 3-ей и 4-ой рот в Крес- 
товоздвиженский монастырь. Из воспитателей их сопровоадали: Чебот 
кевич, Зиолковский, Трофимов и, возможно, другие. 

М. Каратеов, приехавший в корпус в конце октября, "когда 
это событие было совсем свежим, и о нём много говорили в корпу- 
се", дал мне (20-4—65) довольно красочное резюме: 

"Все восхищались доблестью Кап. Чепурковского и кадета Лошу 
нова старшего. И, наооборот, возмущались трусостью Подполк. Че- 
боткевича. О нем рассказывали такой эпизод: когда он, с несколь- 
кими другими "осторожными" воспитателями вел младших кадет спа- ' ,1 
саться в монастырь, и они попали в руки к Шубенцам, последние 
.начали их раздевать и грабить. Один бандит снял с носа у "Чижика 
пенсне в золотой оправе, тогда он, Чеботкевич, пытаясь говорить п 
украински, начал клянчить, чтобы бандит пенсне е>лз'' отдал. Бандит 
на чисто русском языке ответил, что очки ему, Чеботкевичу, на том 
свете не понадобятся, но Чиж продолжал клянчить до тех пор, пока , 
бандит не швырнул ему пенсне, со словами: - "Да подавись ты ими, 
слизняк проклятый, они мне всё равно и на "палец" не налезут". 

Офицерам- воспитателям угрожал расстрел, но быстрое радпкаль 
ное изменение обстановки, благодаря маневру Капитана Чепурковско-' 
го, заставили Шубенцев о них забыть. 1 

Что-же произошло в разных местах города ? 11 

Для этого необходимо предварительно подчеркнуть, что кадеты! 
З^частники сопротивления Шубенцам в этот день, находились еще груп 
нами или в одиночке и, следовательно, в разных условиях, в разные: 
моменты, где интервалы в несколько минут времени были решающими, , 
а потому ОКИ, конечно, описывают события казадый по свое^лу и не | 
мало труда ушло на то, чтобы понять и обнять общзш картину из-за ! 
кажущихся противоречий. | 



109 

Как пример, может послужить первое приказание Кал. Чепур- 
ковскому, данное ночью, и замененное з^'тром другим, а также раз- 
витие быстро меняющейся обстановки у моста через Ворсклу. 

А произошло следующее: - Отряд в 25 человек, в котором на- 
ходился Дмитриев, ему и слово: 

"Выглядывая из-за деревьев в сторону Круглого сада и Кор- 
пуса, уже занятых Шубенцами, мь: пытались что-нибудь увидеть. На- 
конец, когда немного просветлело, стали ясно видны бандиты, пере- 
бегающие Александровскую улицу в нашем направлении. Мы открыли, 
не медля, беглый огонь. Те то-же по нам. В этот момент, что-то 
м_еня рвануло назад и обожгло мз^скул под мышкой. Я был ранен в 
левое предплечье на- вылет без цовреждения ■ кости. Горд был ужасно! 

Потом приказали отступать и я двинулся со всеми к Харьков- 
.скому .вокзалу, но .был задержан на перевязочном пункте на спуске 
перед мостом. После перевязки, я присоединился к отряду, спускав- 
шемуся к Ворскле, но мы были обстреляны из окон вокзала и залегли 
за разными укреплениями перед мостом". 

. М. ДШТРМЕВ. 

"Капитан '-1епурковский со своими кадетами дойдя до выше-ука- 
занного угла, наткнулся на "кавалеристов", человек 50, уже отсту- 
павших. Ему ничего не оставалось, как в свою очередь отходить, 
.но, спокойно, отстреливаясь, к Харьковскому вокзалу. 

Мы должны были под сильным огнем противника, уже занявшего 
монастырь, пробежать с тысячу шагов и мост через Ворсклу. Перебе- 
жали мост. Вокруг нас ужаный драп. Но вот появился верхом Полк. 
Польшау и крикнзш : - "Кадеты, на плотину! за''шщать переправу!" и 
поскакал возвращать драпунов. 

Ш заняли плотину параллельно реке Ворскле, имея направо 
впереди вокзал, а налево впереди монастырь, уже занятый Шубенцами 
и открывшими огонь по кадетам. 3 это время по шоссе, перед нами, 
мы увидели разъезд человек в 15. Мы хотели по ним стрелять, тем 
более, что нас отделяло расстояние около бО-ти шагов, но капитан 
Чепурковский проявил совершенно излишнюю осторожность, начав кри- 
чать: "Какой части?" - "Гусары", был их ответ. 

"Какие гусары?" с Этой перекличкой и воспользовались бандиты, 
начав осаживать коней и вдруг кинулись за насыпь, где они были в 
безопасности и с такой быстротой, что мы успели дать не более 4-х 
выстрелов, да и то в белый свет. 

Появление этой конной разведки Шубенцев около вокзала, в то 
вре^ля, как их более крупные силы с пулеметами находятся у мона- 
стыря, эту обстановку у^ел сразу же Капитан Чепурковский и, под 
обстрелом, двинул, в перебежку, своих кадет от плотины в промежу- 
ток между монастырем и вокзалом. 

Достигнув намеченного участка, цепь кадет залегла фронтом к 
монастырю и открыла огонь, что заставило Шубенцев оставаться на 
их позициях у монастыря. 

Конные же Шубенцы, а может и не' они одни, заняли Харьков- 
ский вокзал сразу же после отхода поезда на Харьков с многочислен- 
ными женатиками, их семьями и погруженным вооружением из К. У. 

Кх первой задачей было, ожидая подкреплений, закрепить по- 
ложение, обстреляв в первую очередь мост через Ворсклу, чтобы 



но 

помешать его перейти спускавшек^уся отряду, чего они и достиг- 
ли. (Н. Дмитриев) . 

Но подкрепление им могло прийти лишь со стороны монасты- 
ря, чему не позволяли кадеты Кап. Чепурко некого, пока единст- 
венная, маленькая, но боевая единица. 

Они узнали раньше Сули^йI , что' подходит "специальный" из 
Харькова и, конечно, знали что это значит. Мм ничего не оста- 
валось, как постреляв еще в течении нескольких минут и по мосту 
и по кадетам, драпнуть затем, пока .не поздно, из мышеловки, ку- 
да они сами влезли, или найти поспешно временный приют у .едино- 
:мышленников, как наилучший выход. Так или иначе, но они исчез- 
ли (до прихода Сулимы)-, но, продолжает Луста: 

"И вот, то в нас стреляли спереди, а теперь и сзади. Вско- 
ре прибежал солдат с приказанием отходить к городу через плотину. 
И, под огнем, с двзос сторон, началась перебежка по одному. Когда 
я пробегал открытое пространство перед вокзалом., я ясно видел 
бандитов, высовывающихся из окон и стрелявших по мне. 

За городом, части приводились в порядок .и к вечеру город | 
был очищен от бандитов. . | 

■Пошли с Годунским за шеколадом и тянучками и накормили всю ' 
кадетню. Этим собственно и закончилось участие кадет под коман- 
дой Капитана Чепурко вского . Раненым из нас был только Дмитриев. 

А.. ЛУСТА 

Маневр Капитана Чепз^'рко вского продвинуться и залечь цепью 
между монастырем и вокзалом былъ решеющим своими последствиями 
на этом уг1астке. 

- Он задержал Шубенцев в монастыре. Последним пришлось затем 
открыть огонь с большой дистанции и по коменданту города на его 
рысаке, а затем и по "комендантским крысам" (31с! Сулима)., что 
привело, конечно, к минимальному числу потерь. 

- Харьковский вокзал, после отхода поезда на Харьков, был 
лишь, за отсутствием подкреплений, в течение нескольких минут в 
рЗ'-ках немногих Шубенцев. 

- А за одно спас жизнь "осторожных" воспитателей корпуса, по- 
павших с кадетами малышами в лапы Шубенцев. 

Что же касается отряда, в котором был Сулима для охраны 
подвод с оружием, двинутых к Харьковскому вокзалу, Сулиме и слово 

"]\1ы зашагали в нужном направлении и, когда вышли на рокаду, 
ведущз^о вниз к вокзалу,, улица оказалась запруженной людьми с ве- 
щами, извозчиками с седоками, ручными повозками, - это был исход 
напуганного гравданского населения, среди которого было не мало 
офицеров с женами и детьми. 

Слева затрещал пулемет, все ускоргати шаги. На сером рыса-' 
ке нас перегнал комендант. У последних зданий образовался затор: 
дальше дорога шла открытым поЛем и не было укрытия от пулеметно- 
го огня, который с довольно далекой дистанции, начал, всё лучше 
и лз^ше пристреливаться короткими очередями. 

Извозчики отказывались вести седоков дальше, пешеходы жа- 
лись к последним кирпичным стенам, многие направились обратно в 
город. Комендант приказал гнать подводы на вокзал и пустил гало- 



III 

пом своего серого рысака. По дороге за ним вскачь пошли подводы, 
а за ними, высунув языки, бежали мы - конвой и прочий люд, же- 
лавший попасть на вокзал. 

Комендант на светлом рысаке представлял далеко виднзто и 
заманчивую цель, которую пулеметчик тщетно старался накрыть, и 
в первую половину нашего пути до ^^оста через Ворсклу, мы слышали 
трескотню этого пулемета, но без свиста пуль. 

Вторая половина пути до моста была менее приятной: пули 
засвистали роем, и люди начали падать. (Убитых и раненых этого 
офицерского отряда увезли позже в Харьков. Были раненые и в 
толпе беженцев). Особенно губительным оказался мост. Были даже 
раненые деревянными осколками, отбитыми пулями от перил моста. 

У моста были купальни. Ими заведывал Иван Шепнякин, чем- 
пион римской борьбы, женатый на маленькой итальянке. Он там пре- 
подавал и гимнастику и уроки плаванья. Будз^чи сам раненым в 
грудь, этот здоровюта вынес раненого офицера и донес его до вок- 
зала. 

Задохнувшись от бега, мы выскочили после моста к первым 
домам железнодорожного поселка у вокзала и рассыпались в цепь 
влево от дороги, открыв беглый огонь по появившейся жиденькой 
цепи противника при двух всадниках. Попав под наш огонь, она сра- 
зу залегла. Рядом со мной в цепи лежал кадет Белявский, 5-го 
класса, о котором я уже писал. Стрельба постепенно затихла. 

Оглядевшись, я заметил, что №1 лежим на хорошо утрамбован- 
ной земле, служившей ранее угольным складом, и кучки угля явля- 
лись нашим бруствером. Легкий ветерок кружил угольную пыль. Я 
и мои соседи по цепи, с осевшей этой пылью на потных лицах, пре- 
вратились в негров; смотря друг на друга, ьм стали хохотать. 

Хотелось пить, оставив дозорных на позиции в цепи, мы 
спустились с угольной площадки и пошли к вокзалу. Всё было за- 
перто. Ш: пошли на пути, нашли кран и, хлопая друг друга ладо- 
шами, легко выбили угольную пыль с одежды, но лица и руки с тру- 
дом ОТЩ1ЛИ без мыла. Собралось нас на перроне человек 15, да 
человек 5 остались в дозоре в угольной пыли. 

Какой-то угрюмый телеграфист сказал нам: - "Все ваши по- 
грузились на последний поезд на Харьков", и это он произнес~та- 
ким вопросительным тоном, как будто-бы ему хотелось сказать: - 
"Что, мол, вы тут околачиваетесь? Других поездов на Харьков не 
предвидится" . 

- "А из Харькова?' спросили мы. - "Идёт вне расписания... 
Специальный", ответил он нехотя. - Где буфет?" - "Да вокзал за- 
крыт..." - "Начальника станции сюда!", послышались недовольные 
голоса. - "Да ён, на стрелках, у семафора". 

Человек пять направились по шпалам к семафору, подходя к 
которому, мы увидели медленно идущий состав. На паровозе сидели 
вооруженные солдаты и с ними не мало из нашего отряда при К.У. , 
которые, погр^/зив на1ли подводы с вооружением, отбыли на Харьков, 
но, на первом полустанке, были выгружены к направлены по^шпалам 
обратно. Их подобрал подошедший "специальный", который, прогро- 
мыхав на стрелках, остановился, не доходя до вокзала. Люди 



112 

соскакивали "лке на ходу. Остановили же поезд, вероятно, по- 
тому, чтобы избежать "несчастного случая" от раскрепленных 
рельс. 

Разгружавшаяся пехотная часть развернулась цепью и пошла 
в сторону монастыря. 

Ш, "комендантские крысы", вернулись по утренней дороге 
обратно в город. Из разговоров в пути выяснилось, что утром 
из Искровки, где формировался запасный эскадрон и стояла хо- 
зяйственная часть Л.-Гв. Кирасир Ея Величества, были двинуты 
конные части в обход Полтавы, что налетевшая на Полтаву банда 
была сравнительно малочисленна, при дв^ос пулетяетах, но что она 
является авангардом довольно крупного скопления атамана Шубы, 
быть' может подручного батьки Махно. 

В К. У. тг всё застали в том же состоянии, в каком его 
оставили. Те, кто оставался в Полтаве, были в физическом отно- 
шении лучше чем ш: : им удапосъ кое-как пропитаться, а мы вали- 
лись с ног и были "голодающими индусами". , 

Когда комендант нас собрал и объявил, что в ближайшие 24 
часа ничего более городу не угрожает и дал разрешение разой- 
тись по домам с тем, чтобы завтра с утра, явиться всем в К. У", 
для поллл1енр1я распоряжений, этого повторять ему дза:эды не при- 
шлось. 

Я пулей полетел на Монастырскздо к моей тетке, где остано- 
вился и, наскотэс поевши, завалился спать. 

Н. СУЛШМ. 

При вылавливании же, в самой Полтаве, замешкавшихся Шу- 
бенцев, неожиданными "союзниками" оказались жидки, лавки которых 
подверглись грабежу, налетевшими в это утро бандитами. 

Таким образом Шуба оставил несколько "визитных карточек". 

Ю. ГЕНИШТА. 

"На следук1щий' день город принял свой обычный ыщ, 
В К. 7, была сформирована рота из. отпускных и выздоравли- 
заюших, был назначен командир роты , (фамилии котораго не помню), 
взводные командиры; у кого отпуск кончался, то он автоматически 
был продлен и никто не имел права из отпускных покинуть город и 
сформированной роты. 

Первый взвод. этой роты состоял из нереабилитированных 
офицеров- воспитателей , военных чиновников и преподавателей кор- 
пуса. Взводным командиром был назначен я. Взводы, 'ПО очереди 
были дежурные: по ночам, по городу от дежурного . взвода ходили 
патрули. Мой взвод считался на службе, при }сорпусе и был осво- 
божден от де^хурств в' К. У. 

Н. СУЛИМ. 

Капитан Ч епурковский , за храбрость со своими кадетами, 
полу^^ил благодарственный прткаЭ от Начальника гарнизона Гене- 
рала Кальницкагоо 

Родной брат Капитана ЧЕПУРКОВСКОГО Е.А. 



из 

5-го октября все вооруженные кадеты были сведены в одну 
роту под командой Капитана Чепурковского , назначенного Комендантом 
города на эту должность, и Директору корпуса, Полковнику Анто- 
нову, ничего не оставалось, как "утвердить" его назначение, из- 
лишняя формальность с его стороны, вызванная личным самолюбием и 
престижем В стенах корпуса, т.к. командование Добровольческой 
армией игнорировало и не считалось с чинами нереабилитированных 
офицеров, что им не мешало носить форму и занимать их прежние 
посты в корпусе, за исключением строевой роты, где Полковник Па- 
рай-Кошиц (быв. командир 1-ой роты; получил должность фельдфебеля, 
а Подполковники ф.-Кноринг и Коссарт, а также и другие, стали 
взводными унтер-офицерами и такими оставались до Крымской эвакуа- 
ции, где Капитан Чепурковский был произведен в Полковники. 

Это доказывает, что, из-за событий в России, наши офицеры- 
воспитатели не были реабилитированы на родном земле. 

Капитан Чепурковский, участник Японской войны, где он был 
двамсды ранен, умело, энергично, вплоть до стрельбы в нашем тире, 
усиленным темпом, с утра до вечера, занимаясь более чем со стами 
кадет строевой роты и, в несколько дней, имея дело с кадетами 
бывшими от 5 до 7 лет в корпусе, превращает её в образцовую и вы- 
школеннуто военнуто единицу,. 

Рота самостоятельно высылает дневные и ночные патрули, и 
даже других рот малыши упражнялись так же в несении патрульных 
обязанностей. 

Второе нападение Шубы было 1^ октября, но, уже наканзше, 
город с ужасом узнает о приближении партизан Шубы. Но на этот 
раз, все возможности з^ащиты города были, вероятно, предвидены. 

13 октября А. А. Скрыньке сообщили, что кадеты выстзгпят про- 
тив Шубенцев. Он пришел в корпус к моменту выступления кадет и 
стал на ступеньках широкой корпусной лестницы, возле группы слу- 
жащих корпуса. Открылись дзерк, и стали выходить вооруженные 
взводы кадет под командой Капитана Чепурковского, которые затем 
повернули направо по Куракинской улице, ведущей к Киевскому вок- 
залу. Улицы были пустынны. Город замер. Магазины закрыты. Все 
заперлись по домам, и только из окон смотрели на кадет стройно 
идущих защищать город от грабежа. 

А. А. Скрынька возвращался домой по Александровской улице, 
уже пустынной. Недалеко от фотографа Хмелевского стояло два чело- 
века, по одежде которых, можно было думать, что это не городские 
жители. Когда А. А. Скрынька проходил возле них, один из них 
сказал: - "Вероятно, отстоят, мерзавцы?". 

Строевая рота кадет прийдя на Павленки, разместилась в зда- 
нии Украинской гимназии, открытой после революции нашим препода- 
вателем истории Голобородько . 

На другой день рота была двинута к железнодорожному пути по 
дороге на Диканьку. Пройдя железнодорожный путь и отойдя на пол- 
версты фронтом к Мадо-Будищенскому лесу, рассыпалась в цепь и 
залегла вдоль проселочной дороги, проходящей в выемке и образую- 
щей, таким образом, естественный окоп. 

"Особый" взвод Суликы оседлал шоссейную дорогу, имея слева 
роту Кап. Чепурковского, а справа залегшую цепь офицерской роты К. У. 



не- 
задача была удержать противника до прихода пехоты. ' 
Перед цепью роты кадет находились: впереди и направо в 
двух ста>: метров - маленький хуторок, а прямо перед ним, на 
дистанции 700 метров, опушка Мало-Будищенского леса. 

Сначала всё было тихо, но, после полудня, со стороны 
противника показалась пароконная тачанка, запряженная крупными 
лошадьми. Её приняли за пулеметную тачанку, отходившего нашего 
передового отряда, но, едва она скрылась за вышеуказанным ху- 
торком, как открыла огонь по кадетской роте.- Её огнем был ранен 
в палец Лошунов младший (Бугреев и Дмитриев) . 

"Первые орудийные выстрелы шрапнелью разорвались высоко 
меаду нашими цепями и городом, не причинив никому никакого вре- 
да. Вслед за этим, перэд участком офицерской роты, появилась 
цепь противника более густая, чем в первое наладение. К пз^емет- , 
ной трескотне присоединилась ружейная, но Шубенцы- стреляли с 
большой дистанции и их пули жужжали высоко над нами. 

В этот момент офицерская цепь поднялась и начала отходить. 
Был ли приказ, или нет, или просто решили стихийно укрыться за 
первыми кирпичными стенами города ? - во всяком случае, кадеты, 
увидев, что офицерская цепь поднялась, решили, что это атака и 
с громким Ура бросились вперед. 

Капитан Чепурковский удержал во-время свою цепь, и она сно- 
ва залегла. Офицерская ■ цепь, остановив свой отход, залегла в 
свою очередь. 'Лишь мой взвод лежал в цепи не двинувшись с места, 
не получив от меня никакого приказания. 

, -Шубенцы,. услышав, громкое Ура на своем правом фланге, прек- 
ратили движение вперед, и завязалась снова перестрелка, залегших 
цепей, не видя друг друга, их пули свистели высоко над головой. 

Никак невозможно умалить того порыва и того энтузиазма, ко- 
торыми горели сердца юных кадет- воинов: из бросок вперед с криком 
Ура, когда цепь офицерской роты поднялась для отхода, не выдержав 
огня пулеметной тачанки противника и цепи нас тишавших Шубенцев, 
был их победой 'и над противником, который залёг, и особенно психо-; 
логически они "сконфузили" своих старлих соратников, остановивши - 
их о тход . 

Эта победа духа, проявление того воспитания и тех традиций,' 
которые жили в стенах корпуса и впитывались в плоть и в кровь 
кадет" . 

Н. СУЛИМ. 

"Противн11к, лучше вооруженный и более многочисленный, больн 
шим наступательным порывом не обладал. Капитан Че.пурковский всё '1 
время ходил вдоль цепи кадет и сделал при всех замечание одному 
из подполковников корпуса, что там, где он укрылся, оттуда он не 1 
может видеть, что происходит у противника. • ' 

Около трех часов появился корреспондент какой-то газеты и ;: 
присоединился к Чепурковскому. В своей газете он написал о "ми- ■ 
кроскопическом воине с детским лицом", винтовка которого была ' 
больше чем он и который был ранен в палец. Лешка Лошунов, дья- ] 
вольски храбрый, был крайне возмущен этой заметкой и- собирался 
при случае, прозд1ить этого корреспондента. ' 



115 

В 4-ом взводе этой кадетской стрбевой роты были и дети, но 
физически более сильные". 

А. БУГРЕЕВ. 

"Когда кадеты бросились с криком Ура? в атаку, кадет Лошу- 
нов старший поднял с земли, прилипшего к ней фон-Коссарта" . 

М. ГЕНЖ1ТА. 

"Никаких других потерь в кадетской роте не было. 

Около . 17 часов, из города по шоссе вытянулась колонна пехоты 
Якутского полка, прибывшего из Харькова. Якутцы быстро разверну- 
лись вправо и влево от шоссе и, пройдя через цепи кадет и офицер- 
ской роты, пошли в атаку. 

Цепь Шубенцев, не открывая огня, бегом ринулась к лесу. 

Мы получили приказание возвращаться в город. Стройными ря- 
дами черные шинели кадет вливались в улицы Полтавы. 

ВТОРОЕ нападение Шубенцев закончилось. Якутский полк про- 
гнал их далеко от Полтавы, а дней через десять, прибывшие два эс- 
кадрона Кирасир Ея Величества, очистили всю Полтавщину. 

На 15 октября Комендант города приказал устроить парад из 
участников защитников Полтавы, во время которого, Подполковники 
Чеботкевич и Шереметов, мне подсказывали команды. 

После этих событий воспитатели настаивали на том, чтобы я 
с^1ал выпускные экзамены, а К. Г. Шиголев предложил даже мне откры- 
вать по вечерам премудрости беэконечно малых и больших велгтаин, 
чем я и воспользовался, сдав выпускные экзамены до эвакуации Пол- 
тавы . 

Вне стен корпуса, наши офицеры-воспитатели и преподаватели 
производили на меня совсем другое впечатление. В большинстве это 
-были семьянины, волнующиеся о своих семьях и, конечно, совершенно 
иначе, чем я, оценивали положение Белой армии и считали судьбу 
офицеров трагической". 

Н. СУЛЮЛА. 

"Вскоре после 14 октября, строевая рота кадет получила пуле- 
мет Люиса. Пулеметчиками были Белявский Сергей и Лошунов старший, 
но все кадеты упражнялись в стрельбе из пулемета в корпусном тире. 

С 5-го же Октября, от строевой кадетской роты ходт-ти дозор>1 
по городу, которые жители встречали, как героев победителей, что 
'нашему мальчишескому самолюбию было опень приятно. С этого момен- 
та и до эвакуации, корпус нес всё время охранн^то службу, ходил 
даже и я с рукой в косынке и с винтовкой на ремне, сам не знал 
для чего. ' ^ ._ 

Посещали Дворянское Собрание, где нас встречали с почетом". 

М. .ДМИТРИЕВ. 

Председателю Объединения был доверен на несколько дней один 
документ, возможно ставший теперь Уникой и относящийся к главе 
"Строевая Рота". С него снята фотография. Написан он, ;сонечно, по 
старой орфографии. Это Удостоверение № 15, с подлинной подписью ка- 
питана Чепурковского и выданное А. Луста. 

Вот его содержание: 



116 

ПЕТРОВСКИЙ - П0ЛТАЗС1СШ 

■ Кадетский Корпус. 

Окт. 6 1919 тг 

^. 2С Удостоверение 

г. Полтава. Предъявитель сего есть действительно добро- 

волец Кадетской роты . . . ПУСТА Александр . . . 
что подписью и приложением казенной печати 
Круглая печать Удостоверяю. 

Корпуса. Начальник Отрядя 

Капитан Чепурко некий. 



С,. МСМ^Ь-ЗАГОРЖ^ (Генерал, выписка, 1924 го.да) . 

ДВЕ ^ВСТРЕЧЬ! 

Конец 191Э года. На дворе декабрь, холодный, сырой, непри- 
ветливый. Всюду мокрым снег. Мы, т.е. Добровольческая армия, 
докатились до Батайска. Я, малый кадет, такой-же, как и многие 
другие, полетели, как стая маленьких воробьев, на призыв стар- 
ших для спасения Родины. 

Малые, неразумные, не разбиравшиеся ни в каких проблемах 
тогдашнего дня, стали на защиту добра, инстинктивно чувствуя, 
что красная тряпка, развевающаяся по всей нашей земле, приведет 
к гибели всё то, чему нас учили и в чём воспитывали. Искренне 
верили в то, что рано или поздно добро восторжествует над злом. 

Мы с гордостью держали в руках, в два раза большие нас, 
винтовки и ещё с большей готовностью и святостью носили наши 
кадетские погоны, которые были для нас святыней и нашей иконой. 

Последние часы, агония Батайска. Красные бьют артиллерией 
по нём без перерыва. 

Помню, бегу по перрону во всю прыть своих ног, чтобы дог- 
нать свою часть куда-то ушедшую и никак не йогу определить в 
какую сторону она отошла. В глазах растерянность и отчаянье. 
Что делать? Куда кинуться? Куда приткнуться? 

Не отдавая отчета, ноги продолжают делать свое дело и раз- 
вивают предельную скорость и куда-бы они меня занесли, одному 
Богу известно, если-бы , сквозь пальбу и окружающий шум, не раз- 
дался над самым моим ухом окрик, остановивший меня: 

- "Кадет I кадет ? стой ! Куда летишь ?" 

Ноги останавливаются сами собой, а в мозгу мелькает какая- 
то уже сознательная мысль. В интонации голоса, чудится что-то 
знакомое и родное. 

Оборачиваюсь, ^глаза скользят по близь стоящей фигуре, и о 
чудо! Вижу золотые погоны с двумя просветами, а на них близкие, 
родные всему моеглу существу вензеля: П. П. с короной и доброе 
смеющееся во всё лицо, знакомое с юных лет, лицо Полковника 
Ломаковского , того самого, которого мы, три года с половиной 
тому назад, в четвертой роте, довели до потери самообладания. 



117 

так что он, будучи дежурным воспитателем, выхватил шашку из ножен,- 
и бросился за тем же Денежниковым, который и меня, в свое время, 
попробовал крестить. 

В глазах Полковника вижу радость и какое-то выжидание. На 
несколько секунд наши взгляды встретились и вдруг... какое-то 
чувство толкает нас друг к другу и мы очутились в объятиях. 

Я прижался к это^лу маленькому, щуплому человечку и сразу же 
почувствовал какз^ то душевную тишину и полное спокойствие всего 
моего существа. Были забыты все наши невзгоды, наше былое хули- 
ганство, за которое дорого заплатил наш бедный Полковник, ведь он, 
после нашего бенефиса, был откомандирован в Действз^щую армию. 

В тот момент всё отошло, всё кануло в небытие, и я чувство- 
вал, что меня обнимает родной человек, родной отец, и я с благо- 
вением смотрел на наш, всем дорогой нам Петровский вензель, укра- 
шенный короной. 

Полчаса спустя, наткнулся на нас мой родной брат. Радость 
была великая, но такого чувства, какое я пережил перед этим, я 
уже не имел: ведь брат был, хоть и родной и любимый, но так же 
был, как и мой Денежников, от которого в разгаре наших странст- 
вий, я получал хорошие подзатыльники и братские наставления. 

В этот торжественный для нас день, прокричим, мои дорогие 
Однокашники, дружное кадетское Ура! нашему славному Петровскому 
Корпусу и всем тем, кто носил на своих плечах небесного цвета, 
увенчанные короной, погоны, славным традициям, которые воспитали 
нас твердыми и сильными духом и помогли нам нести честно имя 
Императорского Кадета и Русского Офицера. 

С. КИСЕЛЬ-ЗАГОРЯНСКИЙ 



М. К^,,А Р^^^А Т Е,^ В (;вь1п. .1;^,1 года) 

ПОРШНУВ ПОЛТАВУ... 

( Крь,;, м,, э .5,^]5$.у:,й,Ц,Ш и л а.,];;,ерь С.Х.ернШ.е в . ,10 гославди) 

В августе 1520 года, вскоре после неудачного дессанта на 
Кубань, я, как и многие другие ставшие кадеты, был откомандирован 
из воинской части, для окончания курса наук, в город Ялту, куда к 
этому времени прибыл из Грузии сводный Полтаве кий- Владикавказский 
Кадетский Корпус, 

То, что зщелело от "гнезда Петрова" после трех лет револю- 
ционной бури и гражданской войны, я нашел в Орианде, в казарме 
Крымского конного полка. Здесь было человек двадцать офицеров и 
преподавателей нашего Корпуса и несколько десятков кадет младших 
классов. Владикавказцев было больше. Но старших кадет вначале 
было совсем мало: в первой роте нас, вместе с Владикавказцами, в 
ту пору насчитывалось человек пятнадцать. 

Жизнь едва налаживалась, кормили впроголодь, занятий не 



118 

было. Малышей, чтобы поменьше хулиганили, начальство старалось 
занять какими-то чтениями к повторениями, а нас, старших, ввиду 
■нашей малочисленности, предоставили самим себе. Вообще в отно- 
шении фронтовиков наблюдалась некая неуверенность: мы приезжали 
с оружием, многие с Георгиевскими крестами и ещё не вполне зале- 
ченными ранами. Вид и повадки у всех были независимые, и на- 
чальство явно затруднялось в обращении с нами и в выборе методов 
приведения нас в нормально-кадетское состояние. 

И мы, пользуясь этим, что называется, прожигали жизнь с 
двух концов: днем до самозабвения резались в пре1^.еранс и в под- 
кидного дурака, а вечерами, наведя красоту, отправлялись в ска- 
эбчно-прекрасный ориандский парк или в Ливадию, ухаживать за 
местными барышнями. Но всё же свободного от этих занятий вре- 
мени оставалось много и к несказанному удивлению скучающих пе- 
дагогов, я попросил разрешения сдавать экстерном экзамены из 
шестого класса в седьмой. По поводу столь несозвучного эпохе 
события собрался педагогический совет, который мою просьбу ува- 
жил и к моменту эвакуации все экзамены за шестой класс были мною 
благополучно сданы. 

Между тем, почти ежедневно с фронта приезжал кто-нибудь 
из ставших кадет всевозможных корпусов. К концу года у нас в 
1-й роте, кажется, не было только ни одного Иркутянина и ни 
одного Донца (Донской корпус существовал отдельно), все же ос- 
тальные Российские Корпуса имели своих представителей. 

Когда собралось несколько сот кадет, из Орианды нас пере- 
вели в Массандру, где нашлось более удобное и обширное помеще- 
ние. К этокчу времени директором к нам был назначен генерал- 
лейтенант Римский- Корсаков, - в просторечьи "Дед",- бывший 
прежде директором Первого Московского. По его инициативе наш 
сводный Корпус был переименован в Крымский, с установлением 
особого погона, - алого с белым кантом и с "константиновским" 
вензелем, но без короны, что нас особенно раздоса,цовало , хотя 
по существу было естественно, ибо буквы К-К в данном случае 
означали "Крымский Корпус". Нужно сказать, что эта перемена 
была нами встречена без всякого энтузиазма, - все мы продолжали 
числить себя по старым корпусам и носить свои прежние погоны. В 
будзпцем, - уже в Югославии, - начальству стоило немалых трудов 
приучить нас к Крымским погонам, да и то в отношении первого 
заграничного выпуска это практически так и не удалось: мы их 
одевали толы-го в официальных случаях, а в повседневной жизни 
упорно носили свои. 

Едва мы немного обжились в Массандре и собирались присту- 
пить к занятиям, пришла грозная весть о падении Перекопа и поч- 
ти сейчас же приказ готовиться к эвакуации. ^-ую роту спешно 
вооружили винтовками и предоставили в распоряжение ялтинского 
коменданта, для несения каразтьной слуйсбы в городе и борьбы с 
начавшимися грабежами. Младшие помогали паковать корпусное иму- 
щество и перевозить его в порт. 

По-началу всё шло гладко. Корпусу было приказано грузить- 
ся на пришедший в Ялту большой транспорт "Сарыч", что частично 
утке было сделано, когда в город пришли отступающие части конницы 



119 

генерала Барбовича, и выяснилось, что этот транспорт повезет их. 
Нас сгрузили и всем стало ясно, что наше положение по меньшей 
мере незавидно: в порту в это вре^^^я находился какой-то другой 
транспорт, поменьше, - уже до отказу набитый людьми и вскоре з^ед- 
ший, - да пассажирский пароход "Константин", на который тоже гру- 
зилась конница Барбовича, вперемежку с ялтинскими "бур>:суями" . 
Никаких иных пловучьтх средств не предвиделось и не на шутку встре- 
воженный Дед Риме кий- Корсаков отправился к заведующему эвакуацией 
генералу Драценко, чтобы выяснить судьбу Корпуса. Для внушитель- 
ности он взял с собою адъютанта и двух старших кадет, вооруженных 
винтовками. Я был одним из них и присутствовал при этом драмати- 
ческом разговоре. 

- К сожалению, ничего не могу сделать. Ваше Превосходитель- 
ство, - заявил ген. Драценко. - Эвакуируются десятки, если не 
сотни тысяч людей и транспортов не хватает. В моем распоряжении 
больше ничего нет. 

- Но, ведь, эвакуация ка,цетского корпуса была предусмотрена. 
Мы получили приказ к ней готовиться и транспорт нам был обещан. 

- Я это знаю. Но неожиданно в Ялту отступили воинские части, 
которые по плану эвакуации должны были грузиться в других портах. 
М согласно распоряжению штаба Главнокомандующего, я должен обес- 
печить их транспортными средствами в первую очередь. 

- Но не оставлять же здесь кадет ! Я думаю, Вы понимаете, 
какая участь их жцет в этом случае. Прошу Вас немедленно позво- 
нить в ш-^аб ген. Врангеля и добиться того, чтобы нам предоставили 
воз (ЛОЖНОСТЬ эвакуироваться. 

- Я уже звонил и докладывал обстановку. Ответили, что транс- 
портов нет, но обещали, что если где-либо окажется недогруженный 
пароход или военный корабль, - его в последний момент направят в 
Ялту, чтобы взял кого возможно. Будем надеяться на это. 

- Мне нужна не надежда, а уверенность в том, что кадеты не 
будут брошены. Я за них отвечаю не только перед родителями, но и 
перед Россией, ибо никто не защищал её с большей жертвенностью, 
чем они I 

- Я Вас понимаю и сочувствую Вам, генерал, но изменить поло- 
жение не в моей власти. 

- Однако, штатскзпо публику, которая, оставаясь тут, рискует 
гораздо меньше. Вы грузите и для неё место нашли! А несколько сот 
вот таких мальчиков, - скаэап багровый от возмущения Дед, ут<аэы- 
вая рукой на нас, - спокойно готовы оставить на расстрел, после 
того, как они в течение всех "этих лет не жалели для Родины ни кро- 
ви ни жизней. Сколько ты раз ранен, Каратеев ? 

. - Три раза, Ваше Превосходительство ! 

- А ты , Вержбицкий ? 

- Одиннадцать раз. Ваше Превосходительство! 

- Вот видите, генерал ! К так1-1х у меня половина, а другая 
половина отличается только тем, что по возрасту своему еще не мо- 
жет поднять винтовку. Что же оставить их всех не расправу красным? 

- Ах, Боже мой! - схватился за голову Драценко, - что же я 
могу сделать? Есть у мене, правда, одна баржа, но я .не рисковал 
её Вам предложить, ибо она так ненадежна, что никто другой не за- 
хотел на неё грузиться. Если будет буря, наверняка потонет. 



120 

Словом, • посудина дрянь, а команда и того хуже. Но если хоти- 
те. . . 

- Можно её посмотреть ? 

- Пожалуйста. Мой адъютант Вас проводит. 

"Посудина" оказалась большой плоскодонной баржей "Хриси" , 
которая принадлежала какому-то греку и обычно соверщала мелкие 
рейсы вдоль берегов Черного моря, промышляя, главным образом, 
контрабандой. Она была снабжена машиной, позволяющей развивать 
скорость до пяти узлов в час и выглядела далеко не солидно. Бы- 
ло ясно, что 'пересекать на ней море в период осенних штормов 
рис ковано, особенно при той осадке, которую она полз'^ит, когда 
на неё погрузится несколько сот человек, со всем корпусным иму- 
ществом. Но, отказавшись от неё, ?лы обрекли бы себя на гораздо 
больший риск и потому Дед не стал капризничать: баржа была одоб- 
рена, к большому неудовольствию её капитана, который пустил в 
ход всё свое красноречие, чтобы отговорить нас от нашей безумной, 
по его мнению, затеи. Его поддержала к команда, - человек десять, 
всякого пт)Ичерноморского сброда, глядевшего волками. Но всё это 
не возымело на нас никакого действия. Баржа была подана к молу, 
и мы начали на неё грузиться. 

К вечеру 30 октября погрузка была закончена. На "Хриси" , до 
предела заполнив её палубу и трюмы, поместилось всё имущество 
корпуса, его персонал и три старшие роты. 4-уто удалось пристроит 
на "Константин", где она не подвергалась опасностям столь риско- 
ванного плаванья, в какое пускались гш . 

Загруженная сверх всякой норглы баржа осела так, что опустив 
руку через борт, легко можно было достать до поверхности моря. 
Вдабавок было свежо, ветер крепчал и вечером, когда настала пора 
сниматься с якоря, капитан заявил, ;чтр в такз^ погоду и с такой 
нагрузкой он отказывается выйти в море. На окраинах города в это 
время уже шла довольно интенсивная стрельба, - выбора у нас не 
было и, понимая, что капитан в сущности прав, кш всё же заставили 
его при помощи "наганных" аргументов переменить свое решение, - 
он пробурчал, что подчиняется силе. 

Но время шло, а "Хриси" не двигалась с места. Наконец, 
кто-то отправился выяснять в чем дело и оказалось, что машина в 
неисправности. }!1ы дали полчаса на её починкз^, предупредив, что 
по истечении этого срока, один из двух механиков, по жребию, бу- 
дет расстрелян. Десять минут спустя, машина работала, как новая 
и отшвартовавшись мы вышли в море. Во избежании дальнейших по- 
ломок, в машинное отделение были посажены два кадета с револьве- 
рами в руках и с приказанием не спускать глаз с механиков. 

Было пасмурно, ветер не усютивался, но м не уменьшался. 
Баржу изрядно качало, но всё- же она четырехузловым ходом двига- 
лась вперед, неуклюже вгрызаясь в темное и мрачное море. Теоре- 
тически возможного пятого узла, несмотря на' всё усердие наших 
"погонял", механикам так и не удалось выжать из машины. Было уже 
близко к полуночи, когда последние огоньки русского берега пога- 
сила даль, - для большинства из нас навсегда. Но тогда об этом 
никто не думал, — мы были уверены, что покидаем Родину не надолго 
и никаких признаков уныния' среди кадет не наблюдалось. 



■121 

Отыскав себе местечко под лежавшей на верхней палубе шлюп- 
кой, я уже собирался соснуть, когда меня вызвали к директору. 

- Ты, кажется, старый морской волк? - пошутил Дед. - Слу- 
жил во флоте ? 

Я, действительно, последний год прослужил сигнальщиком на 
эскадренном миноносце "Беспокойный" и потому ответил утвердительно. 

- Понимаешь что-нибудь в рулевом деле и в компасе ? 

- Кое-что понимаю. Ваше Превосходительство. Я окончил в Се- 
вастополе школу рулевых и сигнальщиков. 

- Вот и отлично, - обрадовался Дед. - Пойди-ка на мостик, 

да посмотри куда нас везут. Сможешь сообразить, если поглядишь на 
компас ? 

- Смогу, Ваше Превосходительство. Только сначала надо взгля- 
нуть на карту. 

Карту мне нашли и прикинув по ней приблизительно румб на 
Константинополь, я поднялся на мостик. Тут спало и толкалось до- 
вольно много кадет, и потому, стоявший на рзше, турок не обратил 
на меня никакого внимания, когда я, с видом любопытствующего про- 
фана, приблизился к нему и повертевшись вокруг, взглянул на кар- 
тушку компаса. Всё обстояло благополз^но, мы шли правильным кур- 
сом. Я доложил об этом директору. 

- Ну, слава Богу, - промолвил он. - Но всё- же надо погляды-- 
вать. Есть Л11 у нас еще кто-нибудь из моряков ? 

- Кадет 6-го класса Перекрестов служил на крейсере "Генерал 
Корнилов". Правда, он был комендором (артиллеристом), но я ему 
объяснял устройство компаса. 

- Ну, вот и хорошо, - возьми его в помощь и наблюдайте по 
очереди, чтобы, когда один спит, другой посматривал. 

Отыскав Перекрестова, я сговорился с ним о часах дежурства 
и наказав разбудить меня, если рулевой переменит курс, завалился 
спать. 

Было еще далеко до рассвета, когда меня не особенно дели- 
катно растолкал Жорж Перекрестов. 

- Мишка! Кажись, дело нелацно. А ну-ка пойди погляди на 
компас ! 

Я поднялся на мостик и с первого взгляда на картушку увидел, 
что дело действительно неладно: мы шли прямо в Одессу. 

Рулевого турка гиы сгоряча хотели выбросить за борт, но он 
цеплялся за поручни и так орал, что на шум начал сбегаться народ. 
Пришел и Дед. Узнав в чем дело, он приказал арестовать рулевого, 
который клялся, что такой курс дал ему капитан. Затем последова- 
ло бзфное объяснение с капитаном, к которому после этого тоже 
приставили "пикадора", а управление судном фактически перешло в 
наши руки. 

Я стал за штурвал и как умел вып ^авил курс. Попасть прямо 
в Босфор я не надеялся, но рассчитывал на то, что увидев турецкий 
берег, пойму в какз^ сторону мы уклонились. В крайнем случае 
можно было так или иначе получить нужные сведенья от арестованно- 
го капитана, но мое морское самолюбие решительно отвергало этот 
выход . 



122 

Заметив, что одна сторона мостика изрядно обуглена, - 
чего раньше не было, - я спросил что тут произошло". Перекрестов 
мне поведал, что пока я спал, на мостике вспыхнул пожар, который 
общими силами потушили, выбросив за борт горяш,ие вещи и в том 
числе огромную бочку с бензином, которого теперь нам едва ли 
хватит до Константинополя. 

На следующий день по виду всё шло благополучно. Ветер не- 
много стих, машина работала без перебоев, никто из команды не 
высовывал из кубрика носа, а мы с Перекрестовым по-очереди стоя- 
ли на руле. Вечером тучи рассеялись и на небе показались звез- 
ды. Вспомнив, что Полярная звезда испокон веков была другом и 
помощником всех хороших и плохих моряков, я взглянул на неё, 
потом на компас, и обмер: стрелка указывала на несколько граду- 
сов влево. 

В том, что никакой злоумышленник не мог передвинуть Поляр- 
ную звезду к востоку, я был совершенно уверен. Значит, остава- 
лось заключить, что компас безбожно врал. 

К счастью, моих познаний хватило на то, чтобы сделать отно- 
сительно этого правильные предположения. Мостик был завален ка- 
кими-то тюками и мешками, в одном из которых мы обнар;^окили полный 
набор железных гирь, начиная с двухпудовика. Оказывается, помощ- 
ник нашего эконома, многим памятный хохол Павло Хведорович, за- 
ботливо эвакуировал кухонные десятичные весы и мешок с гирями 
пристроил "в куток", в двух шагах от компаса. Едва мы его убрали, 
картушка стремительно рванулась вправо. Теперь Полярная звезда 
ока:залась на своем законном месте. 

Но где к этому времени оказалась наша "Хриси", более суток 
шедшая по фантастическо^лу курсу, было известно одному Богу. Оп- 
ределить точное местоположение судна я, конечно, не умел. Но за- 
метив угол нашего отклонения от правильного курса и приблизитель- 
но зная расстояние, пройденное от Ялты, я всё же сообразил, где 
мы, примерно, находимся. Правда, ошибка могла быть очень велика, 
ибо я посчитал, что скорость нашего хода всё время была четыре 
узла, а она наверняка менялась; кроме того, было совериенно не- 
известно сколько времени мы шли курсом на Одессу. 

Но юности присущи оптимизм и беспечность, - к тому же пес- 
симизм нисколько не приблизил бы нас к правильному решению вопро- 
са, - и потому я бодро взялся за штзфвал, а встревоженно^^!у этим 
новым событием Деду сказал, что для беспокойства нет никаких ос- 
нований и что, если мы не потонем в пути, то в Констэлтинополе 
будем непременно. 

На третий день пути выяснилось, что в цистернах нашей "Хри-, 
си^ почти не осталось пресной воды и на неё был установлен стро- 
жайший рацион. В высшей степени неважно обстояло дело и с пита- 
нием. Горячей пищи мы не получали, - приготовить её было негде и 
не из чего; взятый с собою хлеб кончился, но была еще мука, из 
которой наша корпусная стряп^тса, тетка Харитина, как-то умудря- 
лись выпекать лепешки. Однако, на маленькой жаровне, пользуясь 
щепками от разбитых ящиков в качестве топлива, наготовить их на 
несколько сот едоков было чрезвычайно трудно и последние два дня 
пути наше бренное существование поддерживалось двумя такими 



123 

лепешками в день, да фунтовой банкой мясных консервов на четырех 
человек. Впрочем, когда голодная братия занялась исследованием 
на:-содивш.ихся в трюме грузов, среди них был обнаружен огромный 
ящик с банками спирта, который, - к ужасу и негодованию началь- 
ства, - с большим избытком возместил, нам недостающие калории. 

На пятые сутки пути, 'утром мы увдцели впереди землю, - пу- 
стынный берег и невысокие горы. Не помню уж по каким признакам 
удалось определить, что мы отклонились от правютьного курса к во- 
стоку, и что перед нами находится Анатолия. Теперь оставалось 
только повернуть на запад и идти параллельно берегу, что и было 
сделано. Ш оказались верстах в сорока от Босфора и несколько 
часов спустя, добрались до него вполне благополучно, в своем свя- 
том неведеньи пройдя, - как потом выяснилось, - по еще непротра- 
ленным после войны- минным полям. 

На Константинопольский рейд "Хриси" вступила с такой-же 
законной гордостью, с какою тысячу лет назад вступали на него 
ладьи князя Олега. Т.к. это уже касалось моей прямой специально- 
сти, -я постарался: на наших реях, кроме "позывных", развевались 
сигналы: "терпим голод" и "терпим жаяду" . 

Эти сигналы возымели свое почти немедленное действие, хотя 
и не такое, как №1 ожидали. В простоте нашей русской души, еще 
не тронутой западной цивилизацией, мы думали, что нас прещ^е все- 
го накормят. Но вышло иное. Часа пол спустя, после того, как мы 
бросили якорь, к нам подлетел нарядный английский истребитель и 
остановился в нескольких метрах от "Хриси". На его верхней палубе 
был установлен на треноге киносъемочный аппарат, рядом стоял стол, 
на котором высилась большая груда нарезанного кусками белого хле- 
ба, а вокруг толпилось десятка полтора шикарно выглядевших дам и 
джектельменов, среди которых мы заметили одного, тоже очень импо- 
зантного, русского "зёмгусара". 

- Вы очень голодны ? - осведомился последний. 
Мы ответили утвердительно. 

- Эти леди о вас позаботятся. Но сначала мы сделаем малень- 
кзпо съемочку, - она будет для вас полезна: на ваше положение обра- 
тят внимание солидные круги английской общественности. 

Не очень довольные таким началом и не понимая - зачем ^/!ы 
понадобились английской общественности, все замерли у борта, ожи- 
дая-, что нас заснимут, а потом будут кормить. Но оказалось, что 
нас хотят фильмовать не просто, а "со значением". Английские леди 
с палубы истребителя начали кидать в толпу кадет куски хлеба. 
Кое-кто из малышей кинулся-было хватать их, но каш генерал выпу- 
ска Лазаревич крикнул: 

- Не прикасаться к этому хлебу! Не видите, что-ли, что эта 
сволочь -хочет заснять нас, чтобы потом показывать у себя в Англии 
"русских дикарей" ,■ которые дерутся из-за еды. 

Куски хлеба сыпались на наши головы и плечи, но мы стояли 
неподвижно, будто не замечая этого. Тогда, англичане , видя, что 
на хлеб русские не клюют, принялись метать в нас сигареты, но их 
тоже никто не ловил и не подбирал. Физиономии английских дам 
приняли оскорбленно-негодующее выражение, - наш образ действий 
казался им явно неприличным. - ' 



124 

- Напрасно вы так, - укоризненно промолвил земгусар. - 
Что вам стоит доставить дамам это удовольствие? Они хотят сде- 
лать эффектные снимки, которые для вас же будут полезны.... 

- Скажи своим дамам, что для них будет полезно, если они 
скорее смотаются отсюда, да и сам убирайся с ними ко всем чер- 
тям! - крикнул кто-то из нашей толпы, - А то мы сейчас начнем 
не хлебом в вас швырять, а чем-нибудь потяжелее ! 

Земгусар что-то негромко сказал по-английски, "обществен- 
ность" возмущенно залопотала, но доброго совета послушалась: 
истребитель дал ход и минуту спустя скрылся за кормой стоявшего 
поблизости транспорта. 



Вся "Белая Русь" находилась уже здесь, - рейд был усеян 
нашими военными кораблями, пароходами, транспортами и баржами. 
Заметив в отдалении "Беспокойный", я взял сигнальные флажки и 
просемафорил туда: 

- Привет господам офицерам и команде от капитана дальнего 
плаванья Каратеева. 

- По капитану и посудина, - ответил вахтенный сигнальщик 
с "Беспокойного". " Куда тебя везут, Мишка ? 

- Не знаю. А вас куда? 

- Говорят, в Африку. 

- Ну, кланяйся от меня слонам и бегемотам ! 

- Есть, кланяться слонам и бегемотам. 

За дальностью расстояния я не разобрал, кто со мною гово- 
рил, но мне показалось, что это был наш сигнальный старшина 
Ознобишин, кадет Сумского корпуса. 

Час спустя обед нам прислали французы. Правда, он был 
отвратителен., но имел хоть то преи^/Iущество, что был нам выдан 
без всяких издевательств. Это было варево из ч эрвивых галет и 
неочищенной, даже немытой картошки. -Черви плавали на этом, с 
позволения сказать', супе, толстым слоем, - есть его было немы-, 
слимо, но мы вылавливали из него картошку, чистили ее, обмывали 
в воде к ели. 

Выручали также "кардаши", - турецкие лодочники- торговцы , 
сновавшие вокруг наших судов и с предельной бессовестностью об- 
менивавшие на хлеб, халву и инжир всё, что им могли предложить 
голодные люди, начиная с золотых вещей и кончая старыми шинеля- 
ми. Впрочем, мы с ними довольно быстро научились обращаться: 
такой кардаш, прежде чем вступить в торговлю, - чтобы его не 
унос14Ло течением, - бросал конец со своей лодки на борт и мы его 
наверху закрепляли. И вот, когда он за револьвер или за золотое 
кольцо, которое стоило дороже всей его плавучей лавочки, совал 
нам око халвы и пару хлебцев, а кольцо опускал в карман, - мы 
начинали за конец подтягивать его лодку кверху. 

Турок сначала свирепо ругался, но по мере того, как лодка 
его приближалась к вертикальному положению и товар>1 с нее готовы 
были посыпаться в воду, он входил в' разум и принимался кидать 
наверх халву, хлеб и вязки инжира, пока мы, удовлетворенные по- 
лз^чонным, его не опускали. 

Директор, между-тем, куда-то ездил и вёл со власть и^^у^цими 



125 

какие-то переговоры. В результате этой его деятельности, день 
или два спустя, определилось, что мы отп^^^авляемся в Югославию и 
нас перегрузили на большой пароход Добровольного '5лота "Вла- 
димир" . 

Здесь, кроме нас, находилось еще несколько тысяч человек, 
но корпусу отвели два большие трюмные помещения, в которых ^1ы 
расположились, хотя и не очень комфортабельно, но всё-же несрав- 
ненно удобней, чем на "Хриси" . 

Дальнейшее наше плаванье протекало без особых приключ ений,- 
во всяком случае крупных. Мелкие были. Из них стоит отметить 
так называемый "голодный бунт", в котором ведущую роль с большим 
темпераментом и успехом, провел мой одноклассник Коля Михайлов. 

Кормили нас впроголодь, а что "куже всего, - выдавали очень 
мало хлеба, т.к. он находился в веденьи не нашего эконома, а ка- 
кого-то общего интенданта, который отпускал его всему населению 
парохода. Хлеба в его распоряжении было много, - он, сложенный 
огромными штабелями, как дрова, лежал на палубе в нескольких ме- 
стах, накрытый брезентами, и чтобы его не растаскивали голодные 
люди, возле этих штабелей стояли наши же кадеты часовые, с вин- 
товками в рз'ках. 

Вскоре хлеб от сырости начал зеленеть и покрываться плесе- 
нью, а мы голодали. Такое положение привело к тому, что в один 
прекрасный день, человек десять кадет первой роты, отправились 
на поиски интенданта. 

Он был обнаружен на верхней палубе. Никаких определенных 
планов относительно методов воздействия на него у нас не было, - 
может быть всё обошлось бы мирно, но увидев перед собой развалив- 
шуюся в лонгшезе з'Т1итанную фигзфу военного чиновника, в шинели 
под генеральскуто, - голодный, как волк, Михайлов сразз»- озверел. 
Интендант, на беду, тоже попался гоноровый. Между ними произошел 
такой диалог: 

- Это Вы главный интендант парохода ? 

-Я. Но, к вашему сведенью, у меня есть чин: тайный советник, 
титулуемый Превосходительством. Что вам угодно ? 
■ -Угодно знать, для кого Зы бережете хлеб ? 

- Я вам не обязан давать в этом отчет. 

- Вы так думаете? А а>1 никогда не видели, как из тайного 
советника делают явного покойника? 

- Это бунт! - заорал "советник", вскакивая с кресла. Михай- 
лов выхватил наган. Мы их окружили, готовые в случае недобности 
удержать от крайностей рассвирепевшего "Джонхая" (прозвище Шхай- 
лова) , но вместе с тем угрожающе рыча на интенданта. 

- Я бы на Вашем месте согласился раздать хлеб, - вкрадчи- 
вым голосом порекомендовал ему Миша Трофимов, ^^^у:кик солидный и 
уравно веш энный . - А то долго ли до греха... Будет жаль, если зря 
погибнет такой шикарный советник, титулуегшй Превосходительством. 

- Хорошо, я распоряжусь, - пробормотал перепуганный чинов- 
ник. 

Б это время на палубе появился предупрежденный кем-то из 
пассажиров Дед, который нас немедленно разогнал. 

Этот "бунт" имел два последствия: хлеба стали выдавать вдо- 
воль, но, по требованию капитана парохода, начальство нас разору- 



126 

жило. Ночью все винтовки первой роты, стоявшие в козлах, в углу 
одного 113 наших трюмов, исчезли. Для- успокоения, нам обещали 
возвратить их по высадке на берег, но, разумеется, больше мы их 
никогда не уврщели. Интендант рвал и метал, требуя для нас чуть 
ли не расстрела, но кроме выговора, никому ничего не было и дело 
замяли: Дед своих в обиду не давал. 

Через несколько дней по выходе из Константинополя, мы выса- 
дились в Фиуме, или где-то возле него, откуда пешим порядком до- 
брались до ближайшей железнодорожной станции. Интересно отметить, 
что в пути (местность была гористая) кто-то обстрелял нашу ко- 
лонну из винтовок, - очевидно по недоразумению. Но жертв, к 
•счастью не было. 

Часа три спустя, нам подали железнодорожный состав, в кото- 
ром №1 пересекли Хорватию, миновали Загреб и углубившись в живо- 
писную Словению, вечером следующего дня прибыли к конечному 
пункту нашего путешествия. Это была маленькая, затерянная в 
лесу станция Стернище, в нескольких верста>: от городка Птуя. 

Во время первой мировой войны, когда эта область еще вхо- 
дила в 'состав Австро-Бенгерской Империи, тут был устроен лагерь 
для военнопленных, состоявший из нескольких десятков досчатых, 
обитых толем бараков, вместимостью человек на полтораста каждый. 
Теперь всё это пустовало и было правительством Югославии предо- 
ставлено русским белым эмигрантам. Кроме нашего Корпуса, заняв- 
шего с десяток бараков, тут же поместился Донской кадетский Кор- 
пус и довольно большое количество семейных беженцев, эвакуиро- 
занных из Крыма. 

За чертою лагеря стоял небольшой словенский поселок, где 
имелись две-три харчевни и несколько лавок, а вокруг расстилался 
чудесный хвойный лес, полный белок. От барака, отведенного под 
нашу 1-ую роту, до -его опушки было не более двадцати шагов. Место 
было на редкость красивое и живописное, что в значительной степе- 
ни скрасило нам дальнейшее существование, которое приобрело совер- 
шенно дачный характер. Добрая половина нашей жизни проходюта в 
лесу: сюда удирали от уроков, тут, под какой-нибудь уютной, раз- 
лапистой елью закладывалась "пулька", когда преферанс в. бараке 
был запрещен, здесь, в тишине, хорошо было готовиться к экзаме- 
нам, а еще лучше - ухаживать за барышнями, которых в лагере ока- 
залось немало, - ^''страивая совместные прогз.'-лки и пикники. 

Однако, все прелести этой "дачной" жизни мы в полт^ой мере 
познали лишь с наступлением весны, а сейчас нас встретила зима и 
притом довольно суровая. Бараки к ней были плохо приспособлены. 
В центра кавдого из них стояла большая железная печка, которая 
топилась день и ночь, но обогревала она вокруг себя лишь неболь- 
шое пространство, тогда как на. периферии царил жуткий холод, - в 
углах барака ночью замерзала вода. Спали мы на деревянных топ- 
чанах, но матрацами обзавелись далеко не сразу, так что пришлось 
изрядно померзнуть. 

Обжились довольно быстро. На каздого из нас Югославское 
Правительство отпускало 'по четыреста динар в месяц, из этой сум- 
глы кадетам 1-ой роты выдавалось на руки 50, - этого хватало на 



127 

табах, - остальное шло в общий котел. Довольствие наладилось не 
сразу, но когда наладилось, кормить -стали вполне сносно-. Не го- 
ворю "досыта", ибо, как известно, приличный кадет, сколько. его 
ни корми, всегда непрочь "пожрать'' еще. И в этом смысле нас 
долгое время выр^-чал содержатель одной из местных харчевень, - 
словенец и видимо, большой оптимист, т.к. за порцию гуляша или 
сосисок с пюре, он вместо четырех динар, принимал врангелевскую 
тысячу, уповая на то, что когда-нибудь восстановится её номиналь- 
ная ценность и он станет богачем. Только собрав два или три 
мешка этой валюты, он начап сомневаться в целесообразности своей 
финансовой авантюры м прекратил дальнейшую благотворительность. 

Вскоре начались и занятия. Они велись в довольно примитив- 
ной обстановке, - во всяком случае первый год. Помещений, при- 
способленных под классы, почти не было, т.к. в пустых бараках, 
за отсутствием печей и оконных стекол, свирепствовал мороз, и 
уроки обычно давались прямо в спальне. Вокруг преподавателя рас- 
саживалось на кроватях соответствующее отделение, на некотором 
расстоянии располагалось другое. Если в числе трех или четырех 
педагогов, одновременно выступающих в бараке, бывал один, который 
читал свой предмет интересно и увлекательно (как, например, проф. 
Малахов) , публика из дрз^гих отделений постепенно откочевывала к 
нему, оставляя при своем преподавателе лишь несколько человек 
"для предстаь тельства". На это, также, как и на "самодралы", 
первое время смотрели снисходительно, понимая, что после 2-3 лет 
пребывания на фронте, трудно сразу нас обуздать и превратить в 
примерных школяров, 

В частности мы, семикласои-тки, если не все по возрасту, то 
по жизненному стажу были уже совершенно взрослыми людьми и пото- 
щг начальство нас почти не прижимало, решив, что благоразумнее 
всего скорее от нас избавиться, дав нам возюжность окончить Кор- 
пус без .лишних осложнений. Даже выпускные экзамены нам было раз- 
решено сдавать не в обычном порядке, а "по студенчески", - каждо- 
Л1У отдельно ,■■ по мере подгот-овки к тому или иному предмету. 

Следующий выпуск, "тоже почти сплошь состоявший из кадет, 
побывавших на войне, прибрали к рукам чуть больше, а остальных 
было уже нетрудно ввести в русло нормального кадетского быта. 

Стоит отметить, что неподалеку от нас, в городе Мариборе, 
находился Югославский кадетский корпус. Узнав о нашем прибытии, 
несколько офицеров и старших кадет оттуда явились к нам с визи- 
том, который вскоре был нами отдан, и с той поры между нашими 
корпусами установилась довольно тесная друткеская связь. Весною 
вся наша 1-ая рота была приглашена в Марибор, где Югославские 
кадеты приняли и угостили нас на славу. Мы приехали со своим 
духовым оркестром, который после обеда исполнил несколько кон- 
цертных вещей и произвел фурор. 

Оркестр наш и в самом деле был очень хорош и вскоре стал 
известен на всю Югославию. Этим мы были обязаны наше^яу капель- 
мейстеру Цыбулевскому, который, если не ошибаюсь, был прежде ка- 
пельмейстером Преображенского полка и выдающимся дирижером. Во 
всяком случае, за-гран1'Щей, его знали и часто приглашали дирижи- 
ровать симфоническими концертами в Белград, Вену, Прагу и в другие 



128 

крупные европейские города. Это давало ему прекрасный зарабо- 
ток, а он, в свою очередь, не жалел денег на пополнение новыми 
инструментами нашего корпусного оркестра, состав которого он 
довел до 6^ человек и поставил на большую высоту. 

Разумеется, по отношению к Мариборскому корпз^су мы в долгу 
не остались, и некоторое время спустя пригласили всю его старпую 
роту к себе. Был устроен прекрасный общий обед, для которого, - 
в дополнение к умеренному количеству вина, разрешенному началь- 
ством, -были нами заготовлены и тайные резервы, благодаря чему 
трапеза прошла исключительно весело и некоторых гостей, чтобы 
им не влетело от своих офицеров, пргшлось увести в лес отсыпать- 
ся. Вечером местными любительскими силами был дан спектакль, за 
которым последовали танцы. 

Вообще первый год нашего пребывания в Югославии был богат 
впечатлениями и событиями внутреннего порядка. Были тут, как 
водится, и бенефисы, и драки со словенскими рабочими- коммуниста- 
ми, и тушение лесных пожаров, и игра в "кукушку", и охоты за 
призраком "Черной дамы", который, будто-бы, иногда появлялся в 
лесу, и многое еще, о чем можно было бы написать целую книгу. Но ,] 
здесь я остановлюсь только на одном из этих событий, вернее на 
целой истории, полз'^ившей в ту пору громкую известность, под име- 
нем "клуба самоубийц". 

Раннею весной 1921 года захандрил и бросился под поезд 
кадет моего отделения, нап1 Полтавец Женя Беляков. Этот случай, 
конечно, всколыхнул умы, о нем было много толков и разговоров, - 
просто, как о печальном факте. Но когда две недели спустя, за- 
стрелился еще один кадет, Владикавказец шестого класса, фамилии 
которого не помню, - начальство почему-то решило, что в первой ] 
роте организован клуб самоубийц, члены которого будут стреляться 
по жребию, через определенные промежутки времени, ! 

Поднялся страшный переполох. За всеми начали исподтишка 
следить, подсматривать и подслушивать. Мы, старшие кадеты, тоже 
расспрашивали один другого, судачили, наблюдали, стараясь обна- 
ружить хоть какие-нибудь признаки существования "клуба". Но всё 
говорило за то, что он является плодом чьей-то досужей фантазии, 
тем более что между Беляковым и вторым самоубийцей не было ниче- 
го общего, - они никогда и словом не перекинулись друг с другом. ' 

Всех нас по очереди вызывали к директору на допрос. Вызвали 
и меня. Дед спрашивал, что я знаю по поводу "клуба" и кого по- , 
дозреваю, "во имя спасения жизни многих моих товарищей" уговари- | 
вал сознаться или выдать участников, клялся, что никому ничего 
плохого не сделают и т.п. Я, со своей стороны, нисколько не кри-' 
вя душой клялся, что я ничего не знаю и что по моему искреннек^у 
мнению никакого клуба не существует. Насколько знаю, то же самое, 
отвечали и другие. Может быть на том бы дело и заглохло, но тут , 
последовало новое покутяение на самоубийство, вызванное, вероятно,] 
своего рода "гипнозом", ибо благодаря панике, поднятой началь- ; 
ством, в Корпусе з эту пору только о самоубийствах и говорили, | 

После этого случая директор решил, что надо действовать не-; 
медленно и энергично. Целый день у него на квартире шли какие-то] 



12 9 

таинственные совещания, а вечером произошло следующее: я после 
ужина отправился в один из ближа11ших бараков, где жила баршня, 
за которой я з^^аживал и там, в компании молодежи, превесело про- 
водил время. Было часов одиннадцать, когда из роты прибежал мой 
закадычный друг Костя Петров и вызвав меня наружу, сообщил: 

- Миша, у нас в бараке полно сербских жандармов, - делают 
обыск и арестовывают многих кадет! Ищут и тебя, - все твои тет- 
ради и письма уже забрали. 

- Ты что, Кот, разыграть меня вздумал? - спросил я, настоль- 
ко всё это показалось мне неправдоподобным. 

- Какой там розыгрыш! Прибежал, чтобы предупредить тебя. 
Хочешь иди туда, а хочешь, драпай - тебе виднее ! 

Совесть моя была чиста, никаких крупных "художеств" ,- осо- 
бенно таких, которые могли бы заинтересовать полицию, - за мной 
не числютось и потому я поспешил в роту. 

У входа в наш барак стоял большой полицейский автомобиль, 
в который жандар№1 подсаживали нескольких кадет. Я вошел в по- 
мещение. Тут были все офицер>1 нашей роты и с полдюжины жандармов, 
которые по имевшемуся у них списку арестовывали кадет и забирали 
из тумбочек их тетради и прочую писанину. Я направился прямо к 
своему отделенному воспитателю, капитану Трусову. 

- Что слут^илось, господин капитан? 

- Ничего особенного, ты не волнуйся, голубчик, - ответил 
добряк Трусов, - Директор хочет выяснить, кто состо'ит в клубе 
самоубийц. Вас только допросят в жандармерии, и потом отпустят. 
Ты, главное, будь спокоен и говори всю правду. 

Кажется, я был последним, кого искали. Меня сунули в авто- 
мобиль, который сейчас же тронулся по дороге на Птуй. Сидевшие 
с нами жандармы разговаривать друг с другом нам не позволяли. 

Было уже за полночь, когда нас привезли в город и высадили 
во дворе старинного замка, часть которого была в ту пору приспо- 
соблена под тюрьму. Здесь всех рассовали по камерам, в подв'аль- 
ном помещении, - кажется, все остальные попали в одиночки, но 
меня и Лазаревича, за недостатком места, посадили вместе. Наша 
камера - сырой и узкий склеп, с маленьким зарешетченным окошком 
где-то наверху, - очень напоминала так красочно описанный Алек- 
сандром Дюма каменный мешок, в котором был заживо погребен граф 
Монтекристо. Б такой обстановке, даже у самого жизнерадостного 
человека могли зародиться мысли о самоубийстве. 

Оглядевшись, ^,ш уселись на стоявший здесь топчан, закурили 
и для облегчения души долго ругали на чем свет стоит Деда и всё 
прочее начальство. Затем на некото1:)ое время погрузились в мол- 
чание, предавшись каждый своим думам. 

В сотлеет во вание клуба я до этого дня не верил. Но оборот, 
который теперь получюто дело, невольно заставлял думать, что на- 
чальство знает больше чем я и раздобыло какие-то важные улики. 
Не может же быть того, чтобы просто так, ни с того ни с сего, 
почти два десятка кадет, как уголовные преступники были отданы в 
руки сербской полиции и посажены в это подземелье ! Наверное клуб 



130 

всё-таки есть, - думал я. - Дед о нем всё разузнал и приказал 
арестовать его членов, и один только я влип в это дело 'по ошиб- 
ке. Придя к этому, я толкнул локтем дремавшего Лазаревича и 
сказал: 

-.Слушай, Лонгин! Даго тебе слово, что я, если даже нас 
тут начнут поднимать на дыбу, никого не выдам. Но ведь вы- то, 
клубиоты, надеюсь, знаете всех своих, так объясни мне - какого 
■ черта впутапи сюда меня, - человека к этому делу совершенно 
непричастного ? 

- Миша! Честью тебе клянусь: я ни в каком клубе не состою 
и ничего о нем не знаю! Я сейчас как-раз думал о том, что навег>- 

'ное вы все здесь самоубийцы, а меня одного схватили по недора-" 
зумению. 

- Если так, то что же это получаетая? Нас здесь, в этом 
гробу, двое и обоих арестовапи зря. Это наводит на мысль, что 
точно также обстоит дело и со многими другими. Значит, людей 
хватани просто по наитию, или потому что их рожи кому-то не по- 
нравились ? 

- Выходит, что так. Я думаю, что никакого клуба вообще 
нет, - дураки стреляются каждый сам по себе. Ну, а Деду, конеч- 
но, что-то предпринять надо, - вот он с переляку и намудрил. 

- Но почему- же именно нас арестовали, а не других? Я, на- 
пример, совсем не меланхолик и никаких надежд на самоубийство 
не подавал. 

А черт их знает, чем они руководствовались! Наверное на 
совещаниях у Деда каждый "зверь" записывал в самоубийцы тех, 
на кого имел зуб. 

Утром нас по-очереди стали вызывать на допрос. Следствие 
вел како-то сербский офицер, довольно симпатичный и сносно го- 
воривший по-русски. .Меня он спросил- состою ли я в клубе само- 
убийц, знаю ли что-либо об его существовании, кого подозреваю и 
Т.п. Я на все вопросы ответил отрицательно и был отведен обратно 
в камеру, ' • 

• Часов в пять вечера, когда было закончено следствие, нас 
вывели во двор, посадили на автомобиль и доставили обратно в 
лагерь. Возвращая нас корпусному начальству, старший жандарм 
заявил, что нт/гчего уличающего нас ни допрос, ни просмотр наших 
бумаг не обнаружил, и что власти не считают возможным по одно- 
му лишь подозрению держать под арестом целую ораву кадет. 

Г41 полагали, что нас теперь отпустят, но не тут-то было: 
Директор распорядился прямо из полицейского автомобиля переса- 
дить нас в карцера. Под таковые в лагере был отведен целый барак, 
разделенный на отдельные камеры. Я здесь сиживал чаще других и 
у заведующего карцерами, милейшего полковника Навроцкого, счи- 
тался вполне своим человеком. Уважая мой стаж, он всегда сажал 
меня в облюбованный мною карцер номер 7, в случае надобности 
освобождая его, при моем появлении, от других сидельцев. Также 
он поступил и на этот раз. А главная прелесть ^^ 7-го заключа- 
лась в том, что вынув из его стены две доски, можно было вылезти 
наружу. 



131 

Когда стемнело, к окну одного из карцеров подобрался кто- 
то_ из кадет 1-ой роты и сообщил, что по слухам, начальство теперь 
"со'бирается отправить всех нас в сумасшедший дом. Через тонкие 
деревянные стенки мы свободно переговаривались друг с другом и 
потому новость мгновенно облетела весь барак. Кто-то предложил 
выломать двери карцеров и разбежаться, но этим №1 бы только сыг- 
рали в руку начальства и потому я внес дрз^гое предложение, кото- 
рое было .всеми принято. 

В II часов ночи я вылез из своего карцера и отправкшся пря- 
мо на квартиру к Директору. Дед еще не спал и был чрезвычайно 
удивлен моим появлением. 

- Ты как здесь очутился? - спросил он, вводя меня в свой 
кабинет. 

- Удрал из карцера. Ваше Превосходительство. 

- Как жы ты посмел это сделать? 

- А чем я рискую? Не всё ли мне равно с каким баллом по по- 
ведению меня посадят в тюрьму или в сумасшедшИлЧ дом? 

- Что за глупости ты говоришь! Кто тебя собирается са'яать 
в тюрьму или в сумасшедший дом? 

- В тюрьме г^ш то'лько что побывали. А сейчас знаем, что нас 
повезут в сумасшедший дом. И от имени всех арестованных я пришел 
Вам сказать: до вчерашнего дня никто из нас о самоубийстве не 
помышлял, но такое обращение может довести до самоубийства кого 
угодно. 

- Господи, только этого еще не хватало! Ну, хорошо, если 
так, то я рад что ты пришел. Садись и давай поговорим откровен- 
но. Забудь на время, что я Директор Корпуса, а ты кадет: перед 
тобою находится Дед, - не только по прозвищу, но и по чувствам, - 
дед любящий тебя и всех своих другдас многочисленных внуков, и от 
всего сердца желающий вам добра. Пойми, разве ь^огу я оставаться 
равнодушным к тому,- что .среди -ва.с происходит и сложив руки ожи- 
дать того дня, когда шге придется хоронить очередную .жертву этого 
ужасного психоза? Необходимо как-то пресечь это, разрядить соз- 
давшзтося атмосферу. Я и стараюсь это сделать, и не моя вина в 
том, что благодаря вашему недоверию, мне приходится действовать 
вслепую. А у тебя еще хватает жестокости упрекать меня и угро- 
жать мне новыми самоубийствами ! 

- Я не угрожаю, 'Ваше Превосходительство, а только хочу что- 
бы Вы знали, что меры, принятые Вами, мог^'-т привести к обратным 
результатам. Из 1б-ти 'совершенно нормальных и ни в чем неповин- 
ных кадет,- которых, здорово живешь, попытались усадить в тпрылу, 
а теперь собираются везьти в сумасшедший дом... 

- Да откзща вы взяли весь этот вздор? - перебил меня Дед.- 
Вас увезли- на одну ночь в Птуй потому, что вчера, по слухам, ожи- 
далось новое самоубийство, - надо было как-то помешать ему и вас 
изолировать. А теперь не в сумасшедший дом я вас_^хочу отправить, 
а в прекрасную санаторию, где вы, пользуясь полной свободой, от- 
дохнете месяц или полтора, приведете свои нервы в порядок, а по- 
том возвратитесь в Корпус продолжать занятия. Так и скажи всем 
остальным. 

- Слушаюсь, Ваше Превосходительство. Но все. хотят знать еще 
одну вещь: почему именно нас избрали для увоза куда-то? Чем гм 
пров1-1Нились к какие против нас имеются обвинения и улики? 



132 

- Мы не знаем, кто состоит в клубе самоубийц и потому 
должны были руководствоваться различными косвенными данными: 
настроением каждого из вас, его поступками, склонностями и т.п. 
Может быть в ком-нибудь мы ошиблись, но я уверен, что вся го- 
ловка клуба находится в числе арестованных. 

- Вам кто-то наврал про этот клуб. Ваше Превосходительство! 
. Ь1ы , кадеты, знали бы, если бы он существовал. 

- Может быть, если не все, то некоторые и знают, но из 
чувства ложного товарищества не хотят выдавать своих. Ты, на- 
пример, можешь мне поклясться, что клуба действительно нет? 

- В этом поклясться не могу, хотя почти уверен, что всё 
это брехня. Но клянусь Зам своей кадетской честью, что я ника- 
кого отношения к этому делу не имею, ничего о клубе не слыхал и 
сам стреляться не собирался ? 

- Я тебе верю, - сказал Дед, минутку подумав. - Можешь ты, 
не боясь ошибиться, дать такую же клятву относительно кого-либо 
еще из арестованных ? 

- Относительно Лазаревича могу дать без всяких колебаний, 

- Хорошо, я прикажу сейчас же освободить вас обоих:, - 
отнеси эту записку Полковнику Навроцкому. А всем остальным 
скажи, чтобы не волновались, ничего плохого с ними не б-^^щет и 
ни о каком сумасшедшем доме даже и речи нет. Пусть все спят 
спокойно, завтра я с ними побеседую и потом увидим, как быть. 
Ну, иди с Богом, - добавил Дед и поцеловал меня на прощание. Он 
был добрым человеком, даже слишком добрым, хотя и не отличался 
справедливостью. 

Я возвратился в карцерный барак, передал товарищам слова 
Деда, а затем мы с Лазаревичем, получив освобождение, отправи- 
лись в роту спать. Но в пять часов утра нас обоих разбудил 
капитан Трусов. 

- Вставайте и собирайтес, - сказал он: - Через час отхо- 
дит поезд, в котором повезут всех арестованных в Белград. С ни- 
ми поедут три офицера- воспитателя, но и вас Директор Корпуса 
просит сопровождать их. 

- Если это просьба, то можем ли ?лы отказаться от поездки? 
- спросил я, когда до моего сонного сознания дошел истинный 
смысл этого нового сюрприза. 

- Нет, не можете, - ответил Трз^сов: - Просьба начальника 
равносильна приказанию. 

- Понимаем, - пробурчал Лазаревич. - Значит, от нас всё- 
таки решили отделаться, если не мытьем, так катаньем. 

Трусов принялся нас успокаивать, но мы особенно и не вол- 
новались, решив, что плетью обзоса не перешибешь, и что гораздо 
благоразумней будет, в случае чего, удрать по дороге. Час спустя 
все мы уже сидели в поезде и катили, по направлению к Загребу. 

Вначале "самоубийцы" были сонны и мрачны, но очень скоро 
юность взяла своё,^общее внимание сосредоточилось на юмористи- 
ческой стороне всей этой дикой истории, и публика развеселилась. 
Бояться нам теперь- было нечего и потому ^уIы решили для развлече- 
ния попугать, ехавших с нами, офицеров. Если память не изменяет, 
это были Полк. Постников, Капитан Журавович и Полк. Потемкин, 



133 

сын которого Дима, - знаменщик нашего выпуска, - тоже находился в 
числе арестованных. 

-Ну, ребята, пора приступить к делу, - во всеуслышание 
заявил "одессит" Вадим Жуков. - Сегодня, как вы знаете, день при- 
сутственный. Теперь нам терять нечего, так что можно действовать 
в открытую: давайте-ка потянем жребий - кому бросаться под поезд! 

При этих словах, сидевшие с нами воспитатели беспокойно 
заёрзали на скамьях, но всё же выдавили на своих лицах подобие 
улыбки, надеясь, что это шутка. 

- Так вот, - продолжал Жуков, вытаскивая карандаш и клочек 
бумаги, - я делаю шестнадцать билетиков и на одном из них ставлю 
крест. Каждый, вытянув жребий, должен уничтожить его, не показы- 
вая никому, но тот, кому достанется крест... 

- Прошу прекратить эти неуместные шутки! - перебил Полков- 
ник Постников. 

- Никаких шуток тут нет, - возразили ему. - Нас сам Дирек- 
тор назначил в клуб самоубийц, и мы дейатвуем так, как нам подо- 
бает. Пиши билетики, Вадим ! 

Разгорелась жаркая дискуссия. Мы напирали на то, что смерть 
под колесами поезда для нас является избавлением от посадки в су- 
масшедший дом; начальство клялось, что нас везут в великолепную 
санаторию ,' почти ничем не отличающуюся от мусульманского рая, и, 
наконец, призналось, что на случай, если мы в дороге захандрим, 
Директором отпущена известная сумма, чтобы отвлечь нас от мрачных 
мыслей. 

Это известие было нами з^тено и должным образом использова- 
но. В Загребе, где у нас была пересадка, мы выразили желание по- 
обедать в хорошем ресторане и, конечно, без всякого зажима в 
смысле по-требления спиртных напитков, - на что начальство, повзды- 
хав, изъявило свое согласие. После обеда кш потребовали субсидий 
на визит в учреждение столь легкомысленного характера, что лица 
наших опекунов густо покраснели. На успех такой наглости мы, соб- 
ственно и не рассчитывали, но всё-же возникшие по этому поводу 
препирательства и торговля с воспитателями доставили нам отменное 
удовольствие. 

Продолжая в таком же роде, мы довольно весело скоротали день 
и около одиннадцати часов ночи прибыли в Белград. На пустынном 
перроне одиноко стоял невысокий человек в русской военной форме, 
но без погон. Лица его не было вхедно, но в Л.игуре мне показалось 
что-то знакомое Т4 вглядываясь, я высунулся из окна. . 

- Скажите, кадет, - спросил офицер, заметив меня, - в этом 
поезде не едет ли клуб самоубийц Крымского Корпуса ? 

- Это мы самые и' есть, - с достоинством ответил я. 

- Ага, отлично! Ну, вылезайте, я прислан русским военным 
агентом вас встречать, - промолвил спрашивавший, и в ту же минуту 
я узнал его: это был Полковник Гиацинтов, под начальством которо- 
го я воевал в 1919 году на Кавказском побережье, - лихой офицер, 
весьма ко мне благоволивший. Я выскочил на перрон и назвал себя. 
Мы обнялись в расцеловались. 

Всех прибывших Гиацинтов отвел ночевать в какое-то русское 



134 

общежитие, а меня пригласил к себе^ Я попросил его взять с 
нами и Лазаревича, на что он сейчас же согласл^лся. 

7 него на квартире, за парой бутылок вина, мы подробно 
рассказали ему всю нашз'- историю. В Белграде, оказывается, от- 
носительно событий в Корпусе и пресловутого клуба ходили самые 
фантастические слухи. То, что на месте было раздуто Дедом, тут, 
- на основании его телеграмм, - раздули еще в десятки раз. 

Выслушав нас, Гиацинтов посочувствовал нашим злоключениям 
и сказал: 

-История, конечно, дурацкая, но всё- же вы в панику не вда- 
вайтесь: я наверное знаю, что ничего плохого с вами не сделают. 
Военный агент вас отправит на месяц или на два в нашу воинскую 
санаторию, в Дубровник, на Адриатическом побережьи. Место -чудес- 
ное и вы там отлично проведете время. 

' -Всё это было бы не плохо, - возразил Лазаревич, - если 
•бы была гарантия .того , что после санатории Директор опять примет 
нас в Корпус. Я в нем проторчал десять лет и теперь, когда ос- 
тается несколько месяцев до окончания, лишиться аттестата или в 
лучшем слут^ае засесть на одиннадцатый год, мне совсем не улы- 
бается. 

Действительно, всё случившееся с нами не располагало к оп- 
тимизму и позволяло ожидать в будущем новых сюрпризов, а потому 
я поддержал Лазаревича и сказал, что всем прелестям санаторской 
жизни я тоже предпочел бы возвращение в Корпус и возможность его 
окончить. Гиацинтов подумал немного и сказал: 

- Ну, ладно,- всех вас избавить от санатории я не могу, 
ибо всё это уже, как говориться, решено и подписано в высших 
инстанциях. Но вас двоих постараюсь выручить. Всему "клубу" 
прием у военного агента назначен в десять часов утра, а мы с 
вами придем на час раньше и я замолвлю за вас словечко. 

8 девять часов утра мы были уже в приемной военного агента, 
генерала Потоцкого. Гиацинтов сейчас же вошел к нему в кабинет и 
оставался там не менее получаса. Затем вызвали нас. Задав нам 
несколько вопросов, генерал сказал : 

- Я лично думаю, что вы ничем не рискуете, отправляясь в 
санаторию. Но, если не хотите туда ехать, можете сегодня же воз- 
вращаться в Корпус, - Директор получит предписание принять вас 
обратно и дать вам возможность окончить курс. За вас и за вашу 
непричастность к клубу ручается полковник Гиацинтов, - мне этого 
достаточно. Надеюсь, что вы, со своей стороны, не подведете ни 
меня, ни вашего боевого командира. 

Через два дня мы были уже в Корпусе, и надо сказать, что 
Дед встретил нас с довольно кислой миной. Но дальше всё пошло 
нормально и несколько месяцев спустя, мы получили аттестаты. 

Надо сказать, что ничего не потеряли и остальные "самоубий- 
цы": проведя полтора месяца в санатории, они вернулись разжирев- 
шие, загорелые и довольные, были взяты обратно в Корпус и учеб- 
ного года не пропустили. Так что глы ' с Лазаревичем потом жалели 
о своей излишней осторожности. 



135 



в следз^ощие годы застрелилось еще несколько кадет, - как в 
стенах Корпуса, так и уже окончивших, - в том числе наши Петров- 
цы Константин Петров, Георгий Перекрестов и Николай Ковалевский. 
Но никакого клуба к этим печальным случаям уже не пристегивали. 



Ко всему этому добавлю немного статистики: с нами выехало 
в Югославию, если память не изменяет, 17 человек из педагогичес- 
кого персонала Петровского-Полтавского Кадетского Корпуса: Пол- 
ковники Ромашкевич, Зиолковский, Трофимов, фон Кнорринг, фон 
Коссарт, Пограничный старший. Пограничный младший, Петров, Че- 
пурковский. Худы ко ВС кий, Гончаренко и Куз мин-Караваев; инспектор 
д. ст. советник Данков, преподаватели: А. А. Скрынька, Тычинин и 
И, П. Делова, и доктор Дёрбек. Доктор Левченко и "математик" Щи- 
голев в последний момент ретуши остаться в Ялте, и по слухам бы- 
ли в Кры^лу расстреляны. Все прочие остались в Полтаве и во Вла- 
дикавказе. 

Что касается кадет, то в младших ротах Крымского Корпуса 
количества Полтавцев не знаю, а в 1-ой роте таковых было 42 че- 
ловека, - 20 в седьмом классе и 22 в шестом. 1'1х этих 42-х стар- 
ших Петровцев, выехавших с Корпусом в Югославию, 22 были Геор- 
гиевскими кавалерами (причем некоторые имели кресты третьей ст., 
а один даже второй степени) , и только двое из всех не побывали 
на фронте. 

К нашему 76-му выпуску (т.е. первому заграничному) в Крым- 
ском Корпусе причисляли себя также все кадеты других корпусов, 
подчинявшиеся кавалерийскому цуку, - не признававшие цука счита- 
лись Владикавказцами. Таким образом, нас - "природных" и "усы- 
новленных" Петровцев - окончило в 1921 году 59 человек. Их них 
более 30-ти вышли в различные высшие учебные заведения Югосла- 
вии, 12 в Николаевское Кавалерийское Училище, двое в Сергиевское 
Артиллерийское Училище, один в Югославскую Военнуто Академию, трое 
в пограничную стражу, остальные устроились на службу или на ра- 
боту. Кроме окончивших, один остался на второй год, один покон- 
чил самоубийством, бросившись под поезд, и один умер до выпуска. 

В следующем, 77-м выпуске, Петровцев и примыкавших к ним 
традиционеров из других корпусов было 35 человек. Из них 24 выш- 
ли в Николаевское Кавалерийское Училище, 7 в университеты и 4 на 
сторону. Кроме этих, окончивших, человек десять остались на 
второй год или -^тптА из седьмого класса. 



Много воды утекло с тех пор и много крови. 46 лет минзпто с 
того дня, когда последние Петровцы покинули Полтаву и родное 
Гнездо. Большинство из них ушло уже в другой мир. Но те кто живы, 
с любовью вспоминают Корпз'-с и свои .кадетские годы. И хочется^ве- 
рить, что стены нашего славного Здания еще наполнятся прежней 
жизнью и новые поколения русских юношей, с гордостью одев погоны 
с вензелем Велт'гкого Петра, вспомнят нас, как своих старыих бра- 
тьев и продолжат наш путь слукения Великой России. 

М. КАРАТЕЕВ. 



I 



136 

ДИГЕКТОРА^^^^НМ КОРПУСА . 

К большому сожалению, несмотря на н, эш и" усилия , нам не 
удалось достать ни "Маториалтов к Истории Корпуса", которые 
Полковник А. Д. Ромал:кевич начал издавать уже с 1900 года 
(приблизительно) и до своей смерти-в Югославии, ни его ар- 
хивов. Поэтому в настоящем очерке, волей неволей, ш должны 
были ограничиться только имеющимся у нас м териалом с разры- 
вом от 185Ь по 1866 годы (приблизительно). 



Одним из первых Директоров Корпуса был Георгиевский ка- 
валер Генерал-Майор Егор Петрович ВРАНГЕЛЬ. Он был назначен 
.Директором корпуса ^ марта 18^(-9 года. 

"Кажется ттэудно было ожидать", пишет один из его совре- 
менников: "от человека, проведшего 30 лет в строю, да и не 
только в строю, но почти в беэпрерывных боях серьезной деятель- 
ности, как начальника учебного заведения". 

Но, Брантель - был исключением. Способный от природы, хо- 
тя и не пол.учивший специального образования, он облад:ал тактом 
и, если при .нем не было ничего выдающегося,- то не было и ничего 
дурного. 

Генерал Врангель прибыл в Полтаву в начале мая 1849 года 
в чине Генерал-Майора, а в декабре 6-го числа был птэоиз веден в 
Генерал-лейтенанты. ■ • " 

С первых же дней своего пребывания в Полтаве, он всецело 
отдался кап,етскому корпусу. По его приказанию, на деж^грных офи- 
церов была возложена обязанность докладывать ему ежедневно, кто 
из воспитанников полз^чил 12 баллов, кто получил неудовлетвори- 
тельные отметки, какие воспитанники' и за что записаны в классный 
журнал, какие воспитанники и за что были наказаны и какому на- 
казанию они были подвергнуты. 

Этим способом Врангель постепенно узнавал характер каж- 
дого из своих воспитанников. Когда летом, корпус выводился в 
лагерь, Врангель тоже поселился в нем, посещая кадетские палатки 
и входя .во • все мелочи, с целью убедиться, насколько каждый из 
рртных командиров вникает в свои обязанности. 

, Е.П. Врангель не был чужд духу своего времени и телесные 
наказания считал иногда необходимостью в деле воспитания, но 
старался прибегать к этой мере лишь в исключительных случаях,- 

Часто наказания эти делались не иначе, как по определнию 
воспитательного комитета, при чем подвергались этом^^ наказанию 
дети не свыше 12-летнего возраста. Последняя мера, хотя и была 
хороша для репутации заведения, но часто не оправдывалась роди- 
телями- кадет, и во многих случаях они просили Директора корпуса '. 
Врангеля сечь их детей. Тогда Врангель подчинялся этим' требова- ■ 

.НИЯМ. , ,■■;■. -^ 

Среди его приказов по корпусу, попадались такие, где пред- ^ 
писывается зараз высечь 10-13 кадет (число ударов не свыше 35). ! 

Иногда Врангель иронизирует в приказах: так один кадет ле- ^ 
чился от золотухи, которая, впрочем, не мешзла ему, свдя в ' 



137 

лазарете, заниматься, но он ленился. Врангель пишет: "При всей 
врачебной о нем попечительности, он может подвергнуться такому 
чувствительному наказё1Нию, которое, не вредя золотуке, благоде- 
тельно подействз''ет на его леность". 

Сечение нередко проис:х;одило при известной обстановке, так 
иногда секли при целом батальоне, или в прис^гтствии родителей, 
в некоторых случаях Врангель просил родителей, чтобы они нака- 
зывали детей у себя дома сами. 

По вступлении в должность Директора корпуса Е.П. Врангель 
сразу постарался сблизиться со всеми более влиятельными лично- 
стями Полтавы, а терпимостью и мудрыми распоряжениями по корпусу, 
снискал себе любовь и расположение родителей и родственников 
кадет. 

Для родителей воспитанников двери корпуса были открыты 
всегда, кроме классных часов; равным образом Директор принимал 
родителей у себя на квартире, показывая им свою алфавитную книж- 
ку с различными заметками, а также ежедневные рапортички о раЗ'*! 
ных случайностях в корпусе. 

"Вот Директор, так Директор", повторяли в один голос все, 
кому приходилось побывать у Врангеля хоть один раз. (Тимченко- 
Ру<5ан. "Из воспоминаний о пережитом". Исторический Вестник 1890 
года, июль, стр. 13.). 

Хорошим педагогом считало Врангеля и Петербургское началь- 
ство. Когда Император НИКОЛАЯ ПАВЛОВИЧ посетил Полтавский корпус 
в 1852 году, то остался очень доволен его состоянием. 

В особой аудиенции Врангель так мастерски очертил свою дея- 
тельность, что Государь сказал: "Не только весьма доволен, но 
восхищен, что видел". 

В том же году, 18 сентября, на имя Ген.-Лейт. Врангеля по- 
следовала Высочайшая грамота о награждении его орденом Св. Вла- 
димира 2-ой степени, а через три года он был награжден орденом 
Белого Орла и знаком отличия 30-летней службы. 

Молва, прославившая Врангеля, как редкого педагога, росла 
с каждым днем, 

В 1856 году, при открытии вакансии на должность попечителя 
Виленского з'чебкого округа, Егор Петрович был вызван в Петербург 
и после аудиенции у Императора МЕКСАНДРА НЖОЛАЕВИЧА, ему было 
предложено это место. Благодаря Государя за такое высокое к не- 
№1 доверие, Врангель со слезами высказал глубокое сожаление, что 
ему приходится расстаться с дорогим ему ^лундиром Петровского- 
Полтовского корпуса. Тронутый слезами Генерала, Государь соиз- 
волил ему оставаться в том же мундире при новой должности, с 
правом числиться в списках корпуса. 

С чувством искреннего сожаления расстался Врангель со 
своим любимым заведением. Директором которого он был в течение 
7-ми лет. "Время моего пребывания в Полтавском корпусе", писал 
Врангель в своем последнем приказе по корпусу: "останется навсег- 
да драгоценным, оно глубоко врезалось мне в память сердца неиз- 
гладимыми чувствами уважения и признательности к почтенным моим 
сослуживцам и любви и участия к вверенным сердцу и совести нашим 
детям- кадетам. С печалью расставаясь с вами, обращаюсь ко всем и 



Г38 

каждому из вас с вырывающимся из -глубины словом: "благодарю, 
благодарю вас ! Прощайте \ С любовью и впредь буду следить 
за преуспеванием драгоценного для меня Петровского корпуса". 
И. Павловский "Русская Старина" - 1896 г. 
стр. 725. - "Военная Быль" - Сентябрь 1952 г.,- 
3*3, Париж, стр. 8. Статья Топоркова. 



Директором военной Гимназии был Фр. Ив. СИЕ/Ш11К0 (1866-73). 
Инспектором, сначала БОГОЛЮБОВ Михайил Федорович, а потом 
ДЕПУЛЕ. - , . 

Генерал НЕЧВОЛОДОВ (1873 г.)„ 



Крайне ^скудные сведения имеются о Директоре корпуса Ге- 
нерале КРУГЛККОВЕ. По рассказам некоторых кадет, помливших 
его, это был человек рассеянный, пожалуй перешедший за границу 
З^мственной нотэмальности. Он почти ни с кем не говорил, не 
■произносил речей, отделываясь какими-то мездометиями. 

Некоторые из его странностей были такого рода: видя тень 
от лампы на стене, он долго и напряженно з неё всматривался, 
принимая её за грязное пятно и затем скороговоркой бормотал: 
"Вымыть! вычистить! стереть?" и к общему недоумению, стоявшего 
на вытяжку класса, быстро убегал. 

Вместе с тем, кто-то из старых Полтавцев (кажется это 
был скончавшийся СИ. Карпов) говорил мне, что был он человеком 
высоко образованным, знал языки, изл^ал философию и прекрасно 
знал русскую литературу» 

П. ВОЛОШИН. 



В 1889 году, когда я был в 4-м классе, корпус принял Ге- 
нерал СТР.АДЕЦК^М. Принял он корпус от Генерала КРУГЛИКОВА. 

Произошло это после бунта 1-ой роты, пытавшейся воспре- 
пятствовать^исключению из корпуса кадета Бабенко и его приятеля. 
Подробностей, происходивших за дверями (закрытыми) 1-ой роты мы ,'■ 
малыши не знали, но Бабенко и его друг остались в корпусе. 

Через некоторое время нас, в парадной форме, собрали в 
большом зале. Вошел Генерал КРУПТИКОВ, попрощался с нами и 
утпел. ^ А через 3, ^ минуты вошел, также в парадной форме, не- 
большой Генерал, резким тенором поздоровался и заявил, что при- 
слан привести корпус в порядок и, если потребуется, то всех нас 
разгонит. Бабенко с другом, в ту же ночь исключили. 

Генерал Страдецкий умер через два года по принятии корпуса'^ 
Н.А, КОЗАКОВ (вып. 189^ года) 
(Николай Александрович. Полковник). 
3-7-1965 года. 

Генерал-Лей тенант ПОТОЦКИГ! был типичным представителем 
Директора корпуса доброго старого времени. Он обладал вэличест- 
венной наружностью стиля "панов" Польши и старой Украины .Полная 



139 

громоздкая фигура, усы с бакенбардами, подражавшие, как это де- 
лалось многими военными в то время, Императору АЛЕКСАНДРУ И-му, 
величественное спокойствие и невозмутимость. 

Если-бы он родился лет на 20 раньше, он вероятно достойно 
закончил бы свою карьеру на посту м.б. попечителя учебного окру- 
га или члена какой-либо военной комиссии в Петербурге, где на 
заседаниях можно было дремать и отделываться фразами: 

"Присоединяюсь к предыдущему оратору". 

Но времена были уже не те: разразилась Японская война, за- 
тем первая волна российской революции, всколыхнувшие всю Россию. 
За ними начался так называемый "Ренесанс" не только Российской 
армии, но и всей нашей Родины. Сидеть на балконе, попивать чаек 
и раз в неделю прогуляться по корпусу - стало невозможным. 

Для этого нужны были другие люди и им екку пришлось усту- 
пить место. 

Кадеты, нельзя сказать, что его не любили, но они относи- 
лись к нему безразлично. Приятно было видеть его величественную 
фигуру на парадах, корпусном балу и в других торжественных слу- 
чаях, но он был нам далек и "царствование" его не было отмечено 
никакими выдающимися событиями. 

Носил он прозвище Галуха (производное от "галушка"). О нем 
в Звериаде написано несколько едких слов, которых мне не хоте- 
лось бы воспроизводить, так как за давностью лет, они не кажутся 
мне справедливыми, но типичными. В Звериаде о нем пели: 
"Прощай Директор наш "Галуха", 
Ты толстопузый генерал. 
Весь век кормил ты себе брюхо, 
А на кадет ты не взирал." 

П. ВОЛОШИН 



Вся жизнь Полковника (тогда еще) ПОТОЦКОГО п^юшла в Пол- 
тавском корпусе: он был кадет, воспитатель, ротный командир и, 
наконец, Директор корпуса. За долгую жизнь он устал, - не хва- 
тало сил уже всё видеть, всюду бывать. Это начало сказываться на 
сложном корпусном хозяйстве и на деле воспитания кадет. Ему всё- 
таки хотелось оставаться на своем посту. 

В те времена, Директора корпусов вызывались иногда в Пе- 
тербург, для личного доклада. Был вызван и Ген. Потоцкий. Он 
сделал доклад в Главном Управлении Военно-Учебных Заведений. Из 
его доклада явствовало, что в корпусе образцовый порядок. А меж- 
ду тем Главное Управление получили экстренное сообщение о том, 
что после отъезда Ген. Потоцкого, в старшей роте произошли беэ- 
порядки. Выслушав доклад Генерала Потоцкого, Начальник Главного 
Управления, прочтя сообщение, спросил Генерала: 

"А как же возможны в вашем корпусе такие события?" 
Увы! Генерал Потоцкий на этот вопрос ничего не смог отве- 
тить. Его карьера, как Директора корпуса - окончилась. 

А. А. СКРЫНЬКА 



140 

В 1Э06 году состоялось назначение Директором корпуса 
Полковника ПОПОВА. Это^ назначение было несколько необычным. 
Обыкновенно во все кори^са Директор назначался уже в генераль- 
ском чине, и такое новшество смогло быть осуществлено, лишь 
благодаря смелости и решительности Великого Князя Константина 
Константиновича, не боязшагося оторваться от традицконной ру- 
тины, и смотревшего в корень вещей. 

Николай Петрович Попов, окончил Полтавский _ корпус , Михай- 
ловское артиллерийское училище и Миха?! лове кую артиллерийскую 
академию, избрав, по окончании её, своею специальностью, химию, 
которую он и преподавал в Николаевском кадетском корпусе, где 
в описываег1лую эпоху он был Инспектором классов. 

С большим нетерпением ждали, как персонал .корпуса, так и 
все кадеты, приезда нового Директора. Какие-то неопределенные 
слухи долетали о .нем до Полтавы. Были они, как зто всегда 
бывает,. не всегда достоверны, но всегда интересны: говорили^ 
что он по лично^лу приказанию Госзщаря, читает лекции подростав- 
шим Лицам Императорской Фамилии, что' он" сделал какие-то необык- 
новенные открытия в области химии, что он прекрасный математик, 
светский, но очень строгий начальник. 

Настал, наконец, день приезда нового Директора. Пред нами 
предстал невысокого роста полковник, очень элегантно одетый, с 
небольшой бородой, расчесанной на две половины с пробритым под- 
бородком (как это было у Скобелева). Говорил он энергично, ко- 
ротко и совершенно ясно. 

Эпоха его директорства, была знаменательна для жизни кор- 
пуса во всех областях. Надо сказать безпристрастно, что стиль 
корпуса, унаследованный от далеких времен, не было очень привле- 
кательным: была ещё не изжита грубость, некоторое разгильдяйство, 
презрительное отношение ко всем тем, кто .не носил военный мундир. 

Попов со всем этим повел ■ ожесточенную борьбу. За несколько 
месяцев его директорства внешний вид кадет стал нез^знаваеш.1м : 
от уходящих в отпуск требовалось быть одеты'м не только чисто, но 
опрятно и щеголевато. Кадет в отпз^ску, даже один, является пред- 
ставителем всего корпуса и об этом он не должен забывать ни на 
одну минуту. 

Мало того, ряд учебных заведений несколько побаивались при- 
глашать кадет на их вечера. Были сл^п^аи, что кадеты затевали 
ссоры с учениками других ;>'чебных заведений, доходившие иногда до 
драк. Это было, конечно, неприя-тно, для устроителей. 

Все это исчезло' при Николае Петровиче. Кадеты были приня- 
ты, как желанные гости в самое лучшее Полтавское общество, вплоть 
до вечеров в Губернаторском доме и балов у Предводителя дворян- 
ства. Энергичными з'-силиями, кадеты были доведены во' внешнем виде 
до гвардейского блеска* 

Н.П. Попов подтянул не только кадет, но и всех служащих: 
встряхнулись и воспитатели и преподава'т'елт' , Читались очень инте- 
ресные лекции (вне классов) специально приглашенными лекторами, 
известными путешественниками, приезжали и читали русских класси- 
ков прославленные артисты Императорских театров, как Озаровский 



141 

и др. Кавдый год были концертные вечера, широко развилась дея- 
тельность оркестров: духового (их было три, вплоть оркестра ма- 
лышей 3-ей роты), балалаечный -и струнный. 

Любили ли кадеты Николая. Петровича? К да, и нет. Как пре- 
подаватель (он преподавал аналитическ^уто геометрию и впоследствии 
химию), он был сух и очень скычно излаг.ап свои лекции. Как на- 
ч'альник, иногда вызывал некоторый отпор, но вместе с тем все 
чув.стБовали, что корпус вступил на какие-то новые рельсы. 

При его директорстве учился в корпусе не только я, но и 
целый ряд моих родных братьев: Глеб, Федор, Михаил, Тимофей и 
Игорь. Все они, отдавая должное энергии Генерала Попова, были 
.всё-таки несколько сдержаны в оценке его личности. Чего то в 
нем не хватало для того, чтобы покорить наши детские сердца. 

В Звериаде, конечно, и Генералу Попову отведено место: 
наивно, бе.зхитростно выразительно - кадеты отметили его пребы- 
вание: 

Кадеты, товарищи, братцы, Теперь воспитатель цукает 

Нам плохо становится жить, За каждый малейптй пустяк, 

Припомните годы. Полтавцы, И ротный нас в карцер сажает, 

Не' надо ведь было зубрить. И всяк тебе скажет: "дурак". 

Ке так нам жилося в то время., 

Когда был Директор другой. 

Но теперь исчезает то племя, 

И род стал людей не такой. 

П. ВОЛОШИН. 



Ниже, су;:эдение о том же Директоре с точки зрения одного 
из ЧИНОВ' персонала корпуса. 

В Главном Управлении Зоенно.-Учеб.ных Заведений считали, что 
в Полтавский корпус нз'-жно назначить Директором человека более 
молодого и энергичного. 

3 Петербурге Инсйекторо'м классов Николаевского корпуса 
был Полковник Попов Николай Петрович. Он ^удовлетворял всем предъ- 
явленным требованиям. 

Полтавский корпус он хорошо знал, так как сам, в нем учился 
и помнил Ген. Потоцкого, который был его ротным командиром. Глав- 
ное Управление ознакомило Полк. Попова с положением корпуса пе- 
ред его назначением, и можно думать, что будущий Директор полу- 
чил директивы - произвести изменения в некоторых отраслях его 
жизни. 

Его внешность и способности, соответствовали требованиям 
старого устава 1766 года: "Директор должен быть человеком раде- 
тельным, трудолюбивым и имеющим врщ строгий". 

С полученными в Петербурге инструкциями, со знанием род- 
ного корпуса, с искренним желанием внести в его жизнь то новое, 
что Николай Петрович' видел в столице, он, со свойственной ему 
прекрасной военной выправкой, быстро поднялся в 1906 году по 
лестнице в вестибюль корпз^са, где он- много лет то^лу назад, про- 
стился с матерью, которая его, мальчика, привезла в корпус. 



142 

Нового Директора встретили с трудом скрываемым волнением, 
помнящие кадета Попова офицеры и учителя: Полк. А. Д. Ромашке- 
вич , Инспектор классов Данков, постаревший Вас.Андр. Шевелев, 
Историк Иван Франце'вич Павловский, Васильев и, даже из лазаре- 
та, пришел добряк, служитель Фишер. 

Понадобилось б лет .упорного труда, чтобы изменить в кор- 
пусе дисциплину, сложное хозяйство и наладить учебное дело. 
Все нововведения делались после утверждения Главным Управле- 
ние'м Военно-Учебных Заведений. 

В последние годы предложения Генерала Попова были настой- 
чивы, но утверждения не всегда давались, чего не было в первые 
годы управления корпусом. 

Утомленный шестилетней напряженной работой. Генерал Н.П. 
Попов, в 1911 году, подал в отставку. 

Чего не бывает в жизни? В старшем классе корпуса Н.П.По- 
пов учился у преподавателей Шевелева, Павловского, Васильева. 

В 1906 году, он возвращается в корпус Директором и за- 
стает своих учителей. В 1912 году, он уходит в отставку, а его 
учителя остаются в корпусе и с большой грустью и искренним со- 
жалением прощаются с Николаем Петровичем и своим бывшим учеником. 

В 1919 году, во время общей эвакуации. Генерал Н.П. Попов 
с семьей сына оставил Полтаву, был сначала в Югославии, а затем 
в Оофии, где преподавал математику в одной из гимназий и, нако- 
нец, он затем переселился в Париж, где и скончался. 

А. А. С К Р Ы И Ь К А 



Генерал-Майор КЯШГЕНБЕРГ , Михаил Михайлович, Семеновского 
полка, академик, боевой Генерал Японской войны, во время которой 
получил Золотое Орз'-жие , принявший корпус после Генерала Попова в 
начале 1912 года, оставил совершенно незабиваещпл след, как в 
жизни корпуса, так и в сердцах кадет. 

Бее воспоминания кадет этой эпохи, а их довольно много, 
подчеркивают ту огромную роль, которз^о сыграл Генерал Клинген- 
берг в период его директорства. В предшеств. очерках, его лич- 
ность обрисована всеми его питомцами трогательно, любовно и с 
глубоким уважением, теперь же закончим эту главу воспоминаниями 
Б. Сабо и нашего Преподавателя и его сослуживца по корпусу А. А. 
Скрыньки: 



Директора корпуса, Генерала Клингенберга до революции мы 
знали мало и я бы сказал даже недолюбливали. Ш не могли етлу 
простить, с нашей точки зрения, несправедливого отношения к Эм- 
ниху. И только потом мы убедились в том, что он был добрый и 
хороший человек. 

Коренной офицер Лейб-Гвардии Семеновского полка, академик, 
в Японскую войну добровольно ушедший на фронт в какой-то пехот- 
ный полк. Там он получил Золотое Оружие. 

Хочется расскавать слз^ай, со мной. Когда в 191'^ году при- 
ехал к нам в корпус Вел. Князь Константин Константинович, то по 



143 

отделениям ходил Полковник, приехавший с Ким, и объявил, что 
каждый кадет может подать просьбу Великому Князю, если таковая 
у кого-либо имеется. 

-В моей роте только две просьбы были признаны серьезными: 

- Каске ВИЧ просил Великого Князя помочь его' отцу и матери. 
Отец, офицер, разбитый параличем, вместе с матерью находился в 
каком-то приюте ь ужасных условиях. Об этом доложили Великому 
Князю. Точно помню, как сейчас , Великого Князя, вошедшего во 
время вечерних занятий в наш класс и спросившего: - "Кто из вас, 
Каске ВИЧ ?" . , 

Каскэвич встал. Великий Князь на него внимательно посмот- 
рел И сказал: - "Выйдем из класса, Мне нужно с тобой поговорить". 

Целый час они ходили по спальне и Вел. Князь подробно его 
обо всем расспросил. Через месяц Каске вич ' пол:!'т{ил письмо от ма- 
тери, в котором она писала, что их посетил Волик'т": Князь. Вскоре 
после этого его отец и мать были переведены в другое место. Мать 
была страшно рада и писала, что она никогда и не мечтала жить в 
таких условиях. 

- Вторая просьба была моя: мой брат учился в 3-м Москов- 
ском корпусе. За "тихие успехи" и "громкое поведени" его соби- 
рались отправить на "попечение родителей", а так как родителей у 
нас не было, то и не знаю, что сталось бы с моим братом, поэтому 
я просил перевести брата в наш корпус, обещая за ним смотреть. 

Меня вызвал Директор корпз^са и сказал, что беспокоить Вел. 
Князя с моей просьбой не следует, и что он сам всё сделает, тем 
более, что Директор 3-го Московского корпуса Генерал Лобачевский 
был его другом. 

Было это перед Рождеством, и когда мы вернулись с каникул, 
то, во время завтрака. Директор, увидев меня, сказал: 

"Всё сделано и Бы скоро увидите своего брата". 

И, действительно, через месяц, меня вызвали в дежурную ком- 
на-^у. Там я увидел Директора, который мне сказал: "Бегом ... в 
лазарет!" - Я обалдел: в лазарет? по моему я не болен. Смотрю с 
удивлением на Директора, он вторично прикрикнул на меня: "Вам 
говорят, бегом в лазарет!". 

Ничего другого мне не оставалось, надо бежать, если полу- 
чил приказание. ^ Вбегаю в лазарет и вижу фигуру моего брата. Не 
успел я с ним поздоровться, как появился Директор (повидимокчу он 
тоже бежал) . 

Он с места начал кричат.ь на брата и сказал, что если он не 
исправится, то каждую субботу его будут пороть. Брат, повидимому, 
решил, что он попал в арестантские роты и перепуганно смотрел на 
Директора. Когда Генерал увхедел, что брат от страха побледнел, 
он погладил его по голове и ласково сказал: "Это я пошутил только'.' 

В 1917 году, к Рождеству, корпус отправлял на фронт посылки 
солдатам наших полков: Елецкому, Севскому и 9-ой арт. бригаде. 
Каждзпо субботу, после вечерней- службы , все вице-унтер-офицеры, 
которые не ходили в'отпуск, отправлялись на квартиру Директора 
корпуса, чтобы готовить эти посылки. 

Ходил и я, как виц е- унтер-офицер. 



144 

В' домашней обстановке Генерал Клингенберг был совсем 
другим человеком. Его супруга, милая и приветливая, только и 
думала, как бы нас получше накормить. И, действительно, угоща- 
ли нас на славу. 

3 Киеве, Генерал жил со своей супругой в маленькой ком- 
натке. 

1-го октября того-же года, из Киевского Вел. Князя Кон- 
стантина Константиновича Военного Пехотного Училища вышли 
прапорщиками: Сабо, Ржецкий, Короленко, Каскевич, Блашевич, 
Колобков, Парай-Кошиц, Пузанов, Мостовой, Трзгнов и Князь 
^чнадзе. 

Они представились Генералу Клингенбергу , чем очень его 
обрадовали и тронули, но в последующие минуты, Генерал был 
крайне взволнован тем, что не имел возможности их угостить 
так, как от хотел-бы. 

Б. С А Б О 

"Как^ управление корпусом Ген. Попова отличалось от та- 
кового Ген. Потоцкого, так же отличалось и управление после- 
дующего Директора Генерала КЯШГЕНБЕРГА , назначенного после 
Попова. 

Ген. Клингенберг был назначен, имея за своими плечами 
опыт Японской войны, участником которой он был. Он вводит но- 
вые принципы в военной и педагогической подготовке кадет. 

Всем корпусам в этот период Главное Управление Военно- 
Учебных Заведений дало целый ряд инструкций, касающихся разных 
сторон жизни корпусов. Нужно помнить, что это был период перед 
мировой войной 1Э1^ года и последовавшей за ней революцией. ; 

Революционная власть 1917 года смотрела очень косо на его 
деятельность, и особенно на его популярность среди кадет. Неиз- 
вестно как, но кадеты узнали, что их Директору грозит какая-то 
опасность. Они просили Генерала спать в корпусе, но он отка- 
зался. 

В мае 1917 года, эта власть издала распоряжение об устра- 
нении Ген. Клингенберга от должности Директора к об его выезде 
в Киев, постановив в то же самое время, что приведение этих мер 
в исполнение должно произойти ночью. 

Причина такой предосторожности, была их боязнь вмешатель- 
ства вооруженных кадет 1-ой роты, тем более, что пт)едлогом этих 
решений послужило обвинение Генерала в том, что он разрешал 
своей супруге ездить на казенных лошадях. 

Разбуженному ночью Генералу не дали даже времени, чтоб 
одеться и, спешно его увезли на вокзал к отходящему поезду." 

А. А. СКРЫНЬКА 

Ушедшего не по своей воле Генерала Клингенберга, заменил 
на посту Директора корпуса Полковник АНТОНОВ. 

До этого он был в 1-м- Кадетском Корпусе сначала лазарет- 
ным воспитателем, затем помощником Инспектора классов и, нако- 
нец, переведен в Донской корп^'с, как Инспектор классов, прежде 
чем быть назначенным в наш корпус. 



1^5 

Он не снискал любви кадет, имея нерешительный характер и 
стараясь как-то приспособиться к текущим революционным событиям, 
с чем кадеты, воспитанные в духе долга перед Родиной и её веко- 
вых заветов, никак не могли примириться. Ряд кадет, бывших в то 
время в корпусе, отзывается о нем весьма нелестно, и в их воспо- 
минаниях нет ни любви, ни почтения. То, что они описывают, чи- 
татель ознакомился уже сам и вывел свои закл5Г)чения . 

Нам, составителям Юбилейного Сборника, хотелось-бы быть на 
исторически-безпристрастной точке зрения. 

Оставивши неприкосновенными все мнения кадет его времени, 
скажем одно, - он был Директором в тяжелейшее для России и, сле- 
довательно, и для Корп^'^са времена. Требовать от всех, чтобы, в 
тяжелую минуту, они были героями, невозможно. Если-бы все вели 
себя геройски, мы не был1-1 бы здесь... 

Еще раньше его, другие, виднейшие начальники, занимавшие 
высокие посты б Армии, совершили ряд действий, которые не только 
огорчали русских офицеров, но и ставили иногда их прямо в траги- 
ческое положение. 

Наш бывший однокашник, блестящий ж доблестный боевой офи- 
цер. Капитан Пашкевич, в 17 году, за ранением, эвакуированный в 
запасный батальон своего Л.-Гв. Волынского полка и назначенный 
начальником учебной команды, был убит, выстрелом в затылок унтер- 
офицером той же учебкой команды, Кирпичниковым. Кирпичников, под- 
ло, выстрелил в Капитана Пашкевича из окна, когда он переходил 
двор казармы полка в Петрограде. 

Командующим войсками Петроградского Военного Округа был в 
то время Генерал, именем которого долгое время гордилась вся 
Россия. Что же он сделал? Предал военно-полевому суду Кирпични- 
кова? Увы, нет! - По требованию "Совета Рабочих и Солдатск1^1Х Де- 
путатов", он наградил его Георгиевским крестом, как за поступок 
"высоко революционный". 

После этого примера, вызванного воспоминанием о нашем, так 
траптчески погибшем, однокашнике Капитане Пашкевиче, вернемся к 
Полковнику Антонову. 

Революционная власть его сажала в тюрьму, следовательно ей 
он тоже не нравился. С корпусом он покинул Полтаву и проделал с 
ним все мытарства до Крыма, а затем до Югославии, где и умер в 
19^2 году, а его супруга в 19^!?. 

В нашем распоряжении имеется две страницы воспоминаний его 
дочери Г. А. Дмитриевой, проживающей в настоящее время в Париже. 

Они не вносят ничего существенного для Сборника, разве 
только то, что во время .эвакуации из Полтавы, Полковник Антонов 
■забыл все свои бумаги в письменном столе. Позже, во время вто- 
рой мировой войны, в той же Югославии, авиационная бомба разбила 
дом, в котором жила его семья, и вновь накопленные бумаги погиб- 
ли. 



146 

ЮСПИТАтИ и ПРЕПОДАВАТЬ КОРПУСА 

"..Наставникам, хранившим юность нашу 
От всей души за благо воздадим.." 

А. С. ПУШКШ 
(Юбилейное лицейское стихотворение) 

Совершенно ясно, что привести полный список воспитателей 
Петровского Корпуса у нас нет никакой возможности. Ш ограни- 
чиваемся, поэтому' придерживаясь насколько это возможно, хроно- 
логического порядка, перечнем, с краткими заметками о них, 
т.е. воспроизведя то, что вспо^шилось живым, или уже умершим 
кадетам Петровцам. 



ВОЕКНА.Ч ГШШАЗЫЯ 
(1866-1873) . 

Воспитателей припоминаю след^тощих: Влесков, Дьяченко, 
фон- Плото, Моралевский, Грофе, Гринфельд, Эдьяшевич, Гудима, 
Симановский, Скобичевский, Потоцкий, Парай-Кошиц, Мочуговский, 
Визард, Богоявленский, Буткевич. 

- Гёнерал-Лейтенант НЕЧВОЛОДОВ. 

18^-1,906,. 

1900 год. Полковник Юркевич, командир 1-ой роты. Участ- 
ник войн с Турцией. Всегда подтянутый и сохранявший выправкз?- 
времен Царствования Императора АЛЕКСАНДРА 11-го. 

Капитан Юркевич (односоамилец) . Очень красивый мужчина с 
короткой бородой. Носил прозвище Феди. С кадетами держал_ грубо- 
вато-добродушный тон. Был хороший строевой офицер, всегда меч- 
тавший покинуть Корпус и вернуться в Армию. 

Коротенькие примеры его разговоров с кадетами: 

Во время утренней побудки: "Вставайте, встава11те, скажем 
Иванов!" - "Господин Капитан, не тревожьте меня во время сна, 
я во сне бзгйный! Могу нечаянно ударить." - "Не волнуйтесь, су- 
мею дать сдачи." 

"Господин Капитан, послушайте, как замечательно поет ко- 
лыбельну?о песню Годара, артистка. .Михайлова" (тогдашний кумир, 
впервые появившихся граммофюнов) . - Федя, глубоко№1Сленно про- 
слушав пластинку: "Ничего! Визжит здорово!". 

Кадеты моего времени его любили. Штрих кадетской наблюда- 
тельности: все утверждали, что Федя влюблен в жену воспитателя 
Травлинского , очень милую и женственную даму. Никаких доказа- 
тельств абсолютно не _ было. И что-же? Когда Травлинский умер, 
Федя женился на его вдове. 

Полковник Николай Викторович Быков, один из ближайших 
родственников Гоголя. Имел именье в Яновщине, где жил и Гоголь. 
Богатый человек. Во время корпусных вечеринок и балов присылал 



1^7 

груды сластей и фруктов. Любил русскую литературу, почитал Коро- 
ленко, как писателя. Был очень любим кадетами, несмотря на 
вспыльчивость. Умер в 1919 году во Владикавказе. 

Богаевич, Александр Александрович, не был очень заметной 
фигурой. Кончил курсы воспитателей, учрежденные Вол. Князем 
Константином Константиновичем. Был добр, но не пользовался боль- 
шим почтением кадет из-за своей мягкости. Умер в Полтаве за не- 
сколько лет до революции. 

Вспоминаются еще, увы, только по фамилиям: Байер, Селихов, 
Травлинский, Квятковский и Байдак, игравший большую роль в жизни 
корпуса, как музыкант и пианист. Офицер Орденского драгл-нского 
полка, красавец,' женатый на певице, певшей с нашр-м хором ЛVе 
Маг1а^ Гз^но , и игравший в Полтавском любительском театре роль 
Чацкого, для чего ему пришлось сбрить свои великолепные усы. 

Полковник Никушкин, дядя Лоба (читай по-кадетски), музы- 
кант, композитор, попавший к нам из Орловского корпз'^са, торже- 
ственно выстзшавшии на всех концертах, как дирижер оркестра. 

Судьба всех их, нам неизвестна, за исключением двзтх умер- 
ших, что и указано в тексте. 

П. ЮПОШМН- ПЕТРИЧЕНКО 



Громадный том стихотворений, под обшим названием Звериада, 
приносился в корпус всего лишь на 3 дня. Ш знали, что Полковник 
Пара>1-Кошиц, во что бы то ни стало, хотел Звериаду "поймать", но 
хитрости кадет предела нет: Звериада хранилась, ни больше, ни 
меньше, как в шкафу Подполковника 5уж1,тнскоТо. Попробуй догадать- 
ся к найти её там..» Бужинский это знал, нас вырз^ил и не выдал. 

Милый Бужинский! По своему школьному образованию, Ты не 
был кадетом, но за многие годы Твоего пребывания в корпусе, Ты 
всеми своими ^лыслями и чувствами стал настоящим кадетом. 

И вот видишь - благодарное кадетское сердце помнит Тебя до 
сих пор. Думаю, что это лучшая награда, какая может существовать 
для воспитателя. 

Вспоминается еще Подполковник Васильев. Не могу много о 
нем написать, он был в корпусе, как бы новичком и еще не сумел 
себя проявить. 

Помню, когда он был назначен нашим воспитателем, он прхшёл 
в класс, поздоровался с нами и сказал нам, примерн-о, следующее: 

"Ваших порядков я не знаю. Я не кадет, привык иметь дело с 
солдатами, ко .если что-либо позволю себе лишнее с вашей точки 
зрения, то. лучше скажите мне. Я слыхал, что вы любите устраивать 
"бенефисы"', решим по хорошему, согласны?" 

Мы, конечно, согласились и искренно его полюбили. 

Подполковник Эмних, мой воспитатель. 

Когда я вспоминаю -ебя, наш верный друг и отец, мне стано- 
вится грустно от №1сли, ЧТО Тебе прхшлось нас покинуть в самом 
начале Великой войны. 

В 191'4- году у меня умерла моя. мать. Случилось это во время 



тз 



Пасхальных каникул. Когда я вернулся в корпз.'с и сказал, об 
этом Подп. Эмниху, он меня обнял, приг.ал к своем груди и Ш1 
оба заплакали. Много ли таких воспитателей ? 

И -вот, до самых экзаменов, никто из преподавателей пеня 
не вызывал к ответам. Меня это, конечно, удршило. И только не- 
сколько времени спз''.стя, я узнал, что делали они это по просьбе 
Подполк. Эмниха, чтобы дать мне время успокоиться и пережить 
тяжелую потерю. 

Подполк. Эмних з'т^'ел в Елецкий полк в 1916 году, т.к. его 
обошли: он был старшим . подполковником и, когда на фронт уехал 
Полковник .Купчинс!сий , он должен был быть произведенным в Пол- 
ковники и стать ротным командиром. ■ 

Генерал Клингенберг его обошел и представил на эту долж- 
ность Парай-Кошица. Эмниху ничего не оставалось иного, как по- 
дать рапорт об уходе в действ^тощую армию. В 1916 году он попал 
в плен. ЬЛы переписывались с ним, каждому из нас, а нас корен- 
ных оставалось всего лхтъ 9 человек, он присылал из плена от- 
крытки. Они всегда были ласковыми и задушевными. Так писать 
мог лишь отец своим сыновьям, которых он любил и по которым 
скучал. Вечная Память Тебе! 

Я слышал, что впоследствии он командовал запасным бата- 
льоном из пленных красноармейцев в Новороссийске. Там он забо- 
лел сыпным тифом и умер. 

Вечная Тебе Память, наш любимый воспитатель и отец? 

У Подполковн. Эмниха было два сына, старший, Виктор, 
Штаб-ротмистр 10-го Гусарского полка. С ним я встречался в 
Галлиполи. Он мне и рассказал о судьбе Подполковника Эмниха. 
Шадший, Олег, того же полка, был убит в 15 году в одном из 
первых боев. 

Б . С -А Б О 



Кроме того отдельные отрывки вкраплены в воспоминания 
почти всех кадет, приславших свои очерки. 

О судьбе ряда воспитателей позднейшего времени пишет 
наш преподаватель корпуса А. А. Скрынька: 

В 1933 году произошло соединение Крымского корпуса с 
Сараевским. Остались без слзгжбы Подполковники Худыковский , 
Коссарт, Кноррпнг и др. Они переехали в Белград. Худыковский 
был прекрасный воспитатель ■ и сердечный человек. Его личная 
жизнь была неудачна: жена его осталась в Полтаве и, кажется, 
через несколько лет- приехала в Югославию, с целью помириться. 
Но примирение не состоялось, а Худыковский, любящий детей, 
стал заботится о двз^ дочерях Подполковника Гончаренко, кото- 
рому он отдавал часть своего жалованья, на покрытие расходов 
его большой семьи. 

Живя в отставке в Белграде, Подполк. Худыковский долго 
болел туберкулезом и всё свободное ;Время отдавал чтению рус- 
ских классиков: Тургенева, Толстого, Достоевского. Умер он 



1^9 

беэпомощным и одиноким, в Сочельник вероятно 1936 года. Поздно 
ночью он встал и подошел к печке, чтобы взять стакан чая. Держа 
в одной руке стакан, он направился: к кровати, но нехватило сил... 
Он упал и лежал на полу до утра, когда можно было вызвать сани- 
т аро в . 

Подполковник Коссарт переехал в Загреб, к племяннице, кото- 
рая обладала хорошим голосом. Старый холостяк, он жил припеваю- 
чи в большой семье родственников. Все глы знали особенность Кос- 
сартов: это были приветливые и гостеприимные люди. Последние 
годы перед смертью, больное сердце не давало-, ему возможности 
лежать в кровати. Приходилось полу-лежать в кресле. 

Подполковник Ккоринг любют и умел хорошо и з^-отно жить, сна- 
чала в Белой-Церкви, а потном в Белграде. Он получил службу в 
городском электрической станции.. Во 1фемя Второй мировой войны, 
при оккупации Белграда, он. был арестован на квартире. Больше ни- 
чего о нем не известно. Вероятно несчастным погиб. 

Подполковник Гончаренко в Белграде выдал старшую дочь за 
богача т;у'рка. Нам говорили, что и сам он уехал в Турцию. 

Необходимо отметить еще ту, действ^1Т"ельно героическую ра- 
боту, которую проделывал, заботливо, внимательно и безкорыстно 
один из командиров рот. Полковник Ромашкевич, Александр Дмитрие- 
вич. В течение всего пребывания в корпз''се, он любовно собирал 
все мелочи кадетской жизни и ежегодно издавал прекрасные сборни- 
ки: "Материалы к Истории Петровского-Полтавского Корпуса". 

Делал он это буквально до "последнего издыхания" . Кадеты 
его очень любили. 

Б- эмиграции он сильно, тосковал по оставленной им на Родине 
семье. Уже живя в Белой-Церкёи в 1931 году (приблизительно), он 
додал в отставку и уехал в старческий дом в Кикинде, где и скон- 
чался. 

Его старшая дочь, Милица, еще до войны 1'^ года вышла замуж 
•за сына Директора корпуса Н.П. Попова, Владимира. 

А.А. С К Р Ы Н Ь К А 

Примечание: 

Организаторам юбилейного сборника не удалось достать не 
только хотя бы отдельные сборники его "Материалов" и его архив, 
но даже узнать погибли они или. нет. 



О ряде преподавателей Корпуса в эпоху ^0-х годов, сведения 
очень детально дал Генерал Нечволодов: 

В мое время преподавателями были: 

Закона Божия: Священник Котронов, Диакон Лисовский. 

Русского языка и словесности: Стеблин-Каменский , Мочуль- 
сккй, Згурский, -Чемезов, Архангельский и Деплше. 

Математики: Никольский, Котельников, Шишко, Мочухов- 
ский и Павленко. 



150 

Гео график: Рядно в, Вахиров и Туржанскик. 

Истории: Корсунский и Федченко. 

Естественной истории : Насветов. 

Физики: Мочуховский. 

Космографии: Бельченко. 

Немецкого языка: Дейк, Цукельмоглио и Вейдле . 

Французского языка: Такенс, Ганот Николай и Юстин и 

Фезер. 
Рисования: Зайцев. 

Чистог1Исания : Золков, 

Кз преподавателей, котох-'Ые оставили о себе очень хорошую 
и светлую память, можно упомянуть: учителя словесности Депуле, 
истории Федченко и математики Шйшко. 

Законоучители- и настоятели нашего храма: 

Протоиерей Исаенко, истинный святитель. Древний старичек 
не могший иногда по физической слабости отслужить полностью ли- 
•тургию, ограничиваясь, так называемой "обедницсй". Он очень 
любил кадет, в праздники нередко присылал всем виноград, пирож- 
ные и др. сладости. 

Протоиерей 0. Щедродаров. Кончил духовнуто академию, был 
слишком умен для кадет и читал нам лекции на очень философские 
темы.. Это было скучно, и тг поэтому были к нему равнодзтины. 
Служил в церкви с большим великолепием. 

Отоц Сергий Четвериков написал о себе сам. Он был любим и 
уважаем не только в стенах корпуса, но и здесь в э^'.играции, где 
в Париже он был настоятелем одного из приходов. Он описал дра- 
матическую страницу из жизни корпуса: сожжение корпусного зна- 
мени. О. Сергий Четвериков перед смертью принял монашескзпо 
схиму. 

Протодиакон (фамилию забыл) . Громадным му:*:чина, без вся- 
кого слуха, говоривший с отчаянным украинским акцентом. За 
многие годы пребывания в корпусе так и не мог произнести буквы 
Ф, и вместо фелонь, говорил 2Белонь, форма -ХВорма и т.д. 

Преподаватели русского языка: 

Чемезов (отец воспитателя), Васильев, большой знаток 
литературы, прививший любовь к ней многим кадетам, Иванов, 
бывший семинарист, очень религиозный человек и хорошим препо- 
даватель. 

Преподаватели математики: 

Байер, не могу о нем ничего вспомнить. Данков, Действи- 
тельный Статский Советник, которого вспоминают многие в своих 
очерках. Коваржик, Федор Осипе В1/1Ч , феноменальный математик, 
совершенно ид,еально излагавший свой предмет. Чех, но очень лю- 
бивший Россию. Был очень строг и требователен. Щиголев, спо- 
койный и требовательный педагог. Я знал его мало, но о нем много 
вспоминают последующие выпуски кадет. 



151 

Преподаватели физики : 

Мочуговский Вас. Андр. , блестящий физик, читавший в Полтаве 
публичные лекции на тему последних открытий физики. Был богат. 
Имел под Полтавой чудесный фруктовый сад, поставлявший фрукты на 
всю Россию. Впоследствии был Директором Коммерческого Института, 
открытого по его инициативе в Полтаве. Люсин, Полковник, Петр 
Григорьевич. Окончил математический факультет в Харькове. О нем 
уже были изложены более подробные сведения. Сало в, их лаборант 
при физическом кабинете. Простой мужичек, но практически хорошо 
знавший физику и особенно электротехнику. Косил прозвище Салат. 
Почему ? Неизвестно I 

Преподаватели географии : 

Лопатин. Неизвестно почему кадеты коверкали его фамилию и 
произносили ЛопатЭн, с з'-дарением на последнем слоге. Знал хорошо 
предмет, но преподавал его сухо. 

Естественная история : 

Шевелев, Василий Андреевич. Он же был одним из штатских 
воспитателей, которого я застал в корпусе. Сумел привить кадетам 
любовь к естественным наукам. Часто совершал с ними прогулки, со- 
бирая, для пополнения аквариумов, тритонов и других представите- 
лей речной фауны. По его инициативе, в 1905 году, кадетами 7-го 
класса была посажена вдоль всего плаца аллея, уцелевшая и разрос- 
шаяся в последние годы. Каждый кадет имел своё деревцо (тогда 
еще крошечное), за которым он имел каждодневное наблюдение. Все 
кадеты отзываются о Василии Алексеевиче с большой любовью и ува- 
жением. 

французский язык : 

Пердриэе, типичный француз, бывший парижанин. Старательный 
пздагог вплоть до введения добавочных вечерних занятий (разговоры) 
Увы ! Францз^зского языка у него мы так и не выучили по настоя- 
щему. Жаке, Нума Улиссович, провансалец. Неопрятный, грязный^ 
куривший отвратительные вонючие сигары. Был больше карикатурой, 
чем преподавателем. 

Немецкий язык : 

Штединго Ничего о нем не помню. Грюн, Николай Августе вич, 
молодой, красивый. Был женат на очень миленькой немочке и имел 
двуос прелестных детишек. Немецкому языку нас почти не научил. 

История : 

Павловский, Изан Франце ВИЧ. Автор трудов по истории Пол- 
тавы. Основатель музея ка так называемой Шведской могиле. О нем 
много уже написано. 



152 

Законоведение (впервые введенное в 1906 году) : 

Саков, присяжный поверенный. Умный, несколько лево наст- 
роенный адвокат. Был хороший и занятный лектор, но кадеты его 
невзлюбили и подали заявление Директору об его "яко-бы" левых 
настроениях, и он прину-аден был уйти из корпуса "с большой 
грустью", как он сказал нам при прощаньи: "потому что я искрен- 
но всех вас полюбил". Думаю теперь, что оценка кадетами его 
лекций была несправедлива.' 

Фехтование : 

Петров, Коллежский ассесор, старичек почти выживший из 
ума; он же летом учил кадет плавать, но сам не рисковал этого 
делать. Купчинский (в то врегля Капитан), отлично с-ехтозал сам 
и прекрасно учил кадет. Чемезов, Иван, Штабе- Капитан, увлекал- 
ся фехтованием, но учитель был не очень хороший. 

Пение : 

Ризенко, Иван Николаевич, по кадетскому прозвищу Ванько. 
Малорос высокого роста с бородой. Учил кадет много, много лет 
и светскому и церковном^" пению и- учил хорошо. Был большой кре— ' 
пыш , купался в Ворскле всю зиму, невзирая на морозы. 

Музыка : 

Гофман, военный капельмейстер, впоследствии смененный 
Полковником Никзшкиным командиром ^-ой роты. Морозов, Иван 
Михайлович, по прозвищу "бумага". Управлял струнным оркестром. 
Был безталантен и ограничен. 

Рисование : 

Волков, Василий Алексеевич, большой и хороший художник, 
делавший в Полтаве выставки. Его специальностью были миниатю- 
ры , но несколько портретов рз'-сских Императоров в портретном 
зале были нарисованы им. В частности: портрет Императора НИ- 
КОЛАЯ 11-го. 

П. ВОЛОШИН (вып. 1906 г.) 



Так хочется вспомнить всех добрым словом. Ведь я уверен, 
что наши воспитатели и преподаватели хотели нас назгчить чему-то 
■хорошек5у. 

Были добрые, которыег нас любили, таких было большинство, 
но были и вредные. К числу таких я причисляю преподавателя 
Истории Голобородько . Никогда мы не чувствовали, что он нас 
любил. 

Вспоминается эта маленькая невзрачная фигурка: небольшого 
роста, с круглой физиономией, с черной бородкой, лысый и в очках. 
Ходил он как-то бочком, и у нас было впечатление, что он нас 
боится. 



153 

Исторхта) он знал хорошо, но говоршт так скз^^но и нзщно, что 
нв.' его уроках всех клонило ко сну. Злило нас еще и то, что он 
чрезвычайно скупо ставил баллы ^ Нам это наконец надоело, и мы 
решили его как-нибудь прозд^ить. Было решено, что 1-ое и 2-ое от- 
деление будет действовать одинаково. Наш план был простой и бес- 
хитростный: во время урока все должны смотреть еглу в глаза и не 
задавать никаких вопросов. 

Голобородько ходил по классу, а наши глаза неотступно его 
преследовали. Так продолжалось ровно месяц. Мы стали замечать, 
что он не находил себе места, нервничал, смотрел на часы, не зная, 
что е^лу делать. В один из последующих уроков Голобородько не 
пришел. Мы узнали, что он заболел, с ним случился нервный шок. 
Полтора месяца он болел. 

Наши воспитатели знали в чем дело, и вот, однажды, они нам 
сказали: - "Завтра Голобородько прхедет на уроки. Довольно вам 
его мз^ить, ведите себя так, как будто-бы ничего не было и вы уви- 
дите результаты". 

Голобородько пришел, и нам было жалко на него смотреть: мы 
сразу начали его спрашивать, как он себя чувствует, - в общем 
разыграли комедию, и Голобородько ожил. Повидимому ему были из- 
вестны причины, по которым мы так себя вели. Он начал ставить 
баллы нормально, уже можно было получить 12 баллов за хороший от- 
вет. 

Я слыхач впоследствии, что он был в дальнейшем директором 
украинской гимназии. 

Преподавателем немецкого языка у нас был Н,А. Грюн. Как у 
всякого преподавателя, у него были свои слабости, которыми мы, 
конечно, пользовались. Главной целью всех было избежать вызова 
для ответа, и потому прилагались все усилия к тому, чтобы "заве- 
сти педагога", т.е. отвлечь его внимание от урока. 

Грюн окончил Юрьевский згниверситет, и потому сыпались такие 
вопросы: "Господин преподаватель, правда-ли, что в Юрьевском уни- 
верситете студенты дрались на дуэли?" - "Эт-эт-эт-, (так обычно 
начинал он каждую фразу) - это верно". 

"Господин преподаватель, расскажите нам, как это было?" - 
"Эт-эт-эт, это долго рассказывать, нам ну:кно заниматься". 

"Ну, господин преподаватель, пожалуйста, ведь это так инте- 
ресно! Шг слышали, что и- Вы много раз дрались, у Вас даже шрам 
на шее" (хотя у него никакого шрама не было) . - "Эт-эт-эт, ну 
знаете ... это грехи молодости..." - "Ну, а как Вы дрались, на 
пистолетах или иначе?" - "Эт-эт-эт ... на пистолетах мы не дра- 
лись. Дрались на рапирах и эспадронах". 

"Но поче^лу? Ведь вы все были друзья?" - "Эт-эт-эт, но и дру- 
зья позволяют иногда себе что-нибудь лишнее, вот и дуэль". - "А 
часто убх^вали?" - "Эт-эт-эт- ... это было редко". 

Вопросы сыпались без конца и так продолжалось чуть-ли не до 
конца урока. 

Не знаю, понял ли это Н.А. Грюн? Даже если и понял, это не 
мешало нам проделывать такие сцены довольно часто и, в зависимо- 
сти от затянувшегося диалога, времени для урока оставалось мало. 
Грюн никого не вызывал, что нам и было нужно. 



15^ 

Дорогой Василий Алексеевич Шевелев. 

Самый старый преподаватель корпуса, Действительный Стат- 
ский Советник, не любивший, впрочем, чтобы кадеты его величали: 
Ваше Превосходительство. Много он вложил собственных средств, 
чтобы создать, в стенах корпуса Естественный Ка,бинет. Он действи- 
тельно был прекрасный. 

Василий Алексеевич, в мое время совершенно одинокий, все- 
цело отдавал все свои силы корпусу. Часто даже ночевал в милом 
его сердцу естественном кабинете. Нас он любил, как отец, часто 
давал конфекты , а иногда, потихоньку, и папиросы. 

Такого друга кадет, среди преподавателей корпуса, я не 
помню. Переэкзаменовки он давал чрезвычайно редко, а если и 
давал, то экзаменовал по-своему: - "Ну ска?к:и, мерзавец (31:0 было 
его любимое выражение), учил ты естественную историю?" - "Так 
точно, Василий Алексеевич, и хорошо учил". 

"Отлично... В1щел-ли ты когда-нибудь лягушку?" - "Так точ- 
но, Василий Алексеевич". - "Ну скажи, как лягушка ходит?" - "Дя- 
гушка не ходит, Василий Алексеевич, она прыгает". - "Ну, отлично 
....вижу, что учил. Молодец, ступай!" 

Старик - 4^71, ак любил корпус и всех нас. Что сталось с ним, 
не знаю. Вероятно, уже давно нет тебя в живых, наш верный друг. 

Вечная тебе память. .. так хочется, чтобы душа твоя почувст- 
вовала, что тебя не забыли твои верные друзья, кадеты. ;, 

Б. С А Б О I 



Остается добавить: 

- Математики: Вельский, довольно нервный, Щиголев, спокой- 
ный, но действительно любизший и хорошо знавший свой предмет. 

- Немецкого языка: Гроссберг. 

- Географии: Са^саров.- 

- Русского языка: Тычинин, Васильев и А. А. Скрынька. 

- Рисования: Королев, добрейший человек. 

- Фехтования: Подполковн. Шереметов, Чемезов ш Капитан 
Чепурковскпй . 

- Танцы: Джимширов. 

- Доктора: Лазарета: Далматов и Дёрбер. 

Ротный : Левченко, ставший лазаретным, после 

ухода первых двз^х. 
На его место ротного : Граф Мамуна. 

- Дантист.: Полонским. 

С 191'4- года, из-за войны, французы-преподаватели не вер- 
нулись из Франции и впервые появились в Корпусе преподаватель- 
ницы французского языка: 

1-я рота: Мадам Гардасевич, 

2-я " : Мадам Лалёз, 

3-я " : Мадемуазель Полионко, 

4-я " : Мадам Чеботкеви;ч и Мадам Петрова. 
1915-1916 годы: 

1-я рота: Мадам Гардасевич, , ;| 

2-я " : Мадам Лалёз, . - . • , 1 



155 

3-я рота: Мадам Делова (урожд. Полионко) 

4-я " : Мадемуазель Руипенейт. В Париже стала Мадам 

Воронковской (умерла) и 
Мадемуазель Скарути. 

Примечание : Мадам Делова продолжала преподавать в Корпусе до эва- 
куации из Крыма и в Югославии до 1921 года, а затем 
в Русско-Сербской гимназии в Белграде до 16.9«19^'^. 

Инна Петровна Скуридина (ех. Делова., ех. Полиенко) 



Право на ношение штыка, кадет 6-го класса (в годы после 
1911) ползтал лишь выдержав экзамены у командира 1-ой роты Полков- 
ника Парай-Кошица. Для сдачи экзамена, следоБал.о записаться через 
своего отделенного воспитателя. Экзамен состоял в знании на зу- 
бок многих статей воинских уставов и, в частности, обязанности зна- 
менщика. Экзамены были групповые, но группа не превышала Ю че- 
ловек. 

Полк. Парай-Кошиц был экзаменатор чрезвычайно требовательный 
и за малейшую ошибку, или незнание, проваливал. 

Провалившийся не мог раньше, чем по истечении месяца, вновь 
записаться на переэкзаменовку. 

С десяток провалившихся несколько раз так и не полумили 
права на ношение штыка в б-м классе. Перейдя лишь в 7-ой класс, 
они автоматически получали право на его ношение. 

Из первой группы, в числе восьми кадет, лишь трое успешно 
проскочили, в том числе и я. 

Такой строгий и придирчивый -экзаменатор в смутные годы ока- 
зался не на высоте своего положения: 28-го января 1919 года, он 
ничего не сделал, чтобы спасти ветхое Знамя Корпуса, затем пос- 
тупил на службу в школу Советских курсантов и впоследствии', в 
ноябре 1919 года, при эвакуации Корпуса, остался в Полтаве. 

Какова была его дальнейшая сзщьба, не известно. 

Персонал Корпуса был минимум в числе пятидесяти. Из них: 

- Трое умерло во Владикавказе: Подполковники Чемезов, Быков 
и Полковник Люсин, 

- Четверо:. Подполк. Шереметов, Чеботкевич и преподаватели 
Щиголев и Сахаров остались в Ялте.- 

- Семьнадцать прибыли с Корпусом в Югославию. Они поименно 
указаны в статье Каратеева. 

- Таким образом, минимум двадцать семь предпочли остаться 
в Полтаве. 

Д-р Н. КАРАЧЕНЦЕВ 



■ ПОЛТАВСКИЕ КДцЗТи КАВАЛЕРЫ ОрцЕНА Св. ;ГЕ0?П151 
И ЗОЛОТОГО ИЛИ ГЕОРПлСХКОГО ОРУ/ШЯ. 

Предварительная заметка: 

Б 1913 году ШСОЧАИШИМ приказом установлено впредь имено— 
!ать* "Золотое оружие" - "Георгиевским оружием". 



156 

Сохраняя оба термина,- Ш1 этим подчеркиваем, что указанная 
награда была получена до или после этой даты. 

Имеющийся у нас, далеко не полный, список сильно сократил- 
ся после проверки Союзом Георгиевских Кавалеров в Париже» 

Он составляет перв^/то группу . 

Проверка же сведений путем сопоставлений, дает вторую 
группу . 

'~^е , к кому не мог быть применен даже вышеуказанный принцип 
сопоставления, - входят в третью группу . 

Первая группа : 

Линевич, Василий Александрович, -Полковник Погран. арт. 
бригады, награжден орденом Св. Георгия ^4— ойст., за отличие в 
боях 21 июня 191р года, ... 

Ряснянский, Сергей Николаевич, Полковник Генерального Шта- 
ба, в чине Штаб - Ротмистра 10-го Гусарского Ингерманландского 
полка награжден орденом Сб. Георгий 4-ой степени за отличие в 
боях 8 августа 1914 г., за взятие в конном строю батареи австрий- 
цев. • ■. 

Сыробоярский , Александр, Генерал-Майор, в чине Поручика 
5-ой арт. бригады награжден орденом Св. Георгия 4-ой ст. за 
отличие в боях 1? августа 1314 года, 

Сливинский, Александр, -Полковник Ген. Штаба в чине Капи- 
тана Ген. Штаба награ:вден орденом Св. Георгия 4-ой ст. за отли- 
чие в боях с 15-го по 29-ое апреля 1^15 года, 

Тимченко, Ы.А., Полковник, в чине Подпоручика 7Э-го пехот- 
ного Крымского полка, награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. за 
отличие в боях 16 июня 1^16 года, 

Климович, Анатолий Феликсович, Полковник, в чине Порз^ика 
Л.-Гв. Московского полка, ■ награжден Георгиевским оружием за 
отличие в боях 24-го июня 1916 года. 

■Карпенко, Николая, Капитан, в чине Поручика 9-ой арт. бри- 
гады награжден орденом Св. Георгия 4-ой ст. за отличие в .боях 
17 августа 1914 года, 
■ Горч'аков, Борис, Шт. ротмистр 16-го драгунского . Тверского 

полка, награжден орденом Св.-' Георгия 4-ой ст. за отличие в боях 
11-го июня 1915 года, 

Четыркин, Алек. В чине Подпоручика Л.-Гв,- Волынского пол- 
ка награжден орденом Св. Георг-ия 4-ой ст. за отличие в боях 26 
Мая 1915 года, 

Чепурковский , Емельян Александрович, Шт. -Кап. в чине Под- 
поручика 71-й арт. бригады, награжден Георгиевским оружием за 
отличие в боях 15 февраля 1915 года. 

Персонал Корпуса: 

Купчинский, Николай, Ген. -Майор, в чине Полковника 3.3-го 
пех. Елецкого полка, _на,гражден орденом Св. Георгия 4-ой ст. за 
отличие в боях 7 октября 1914 года; был ротным Командиром 1-ой 
роты нашего Корпуса. 

Вторая гр^^Аппа : 

Промтов, Генерал-Лейтенант, вып. 1876 года, 'орден Св. 
Георгия 4-ой степени. 



157 

Бугреев, Полковник Л.-Гв. Волынского полка, Георгиевское 
оружие. Погиб в армии Генерала Миллера. 

Приходкин, Борис Дмитриевич, Полковник. Получил Георгиев- 
ский крест 4-ой степени и Георг'тевское оружие. 

Персонал Корпуса : 

Клингенберг, Генерал-Майор, предпоследний Директор Корпуса 
в Полтаве, Золотое оружие за Русско-Японскз''го войну. 

Бастоловский, Игорь (вып. 1913 г.). Орден Св. Георгия, 
Малама, Я. Д., Генерал-от- Кавалерии, Наказный Атаман Кубан- 
ского Казачьего Войска. Орден Св. Георгия 4--ой степени. 

Третья группа : 

Абрамов, Ф.Ф., Генерал-Лейтенант, вып. 1888 года, 
Волошин-Петриченко, Ф.М., Генерал-Лейтенант, Поел. долж. 

К-щий 3-м Кавк. корпусом, 
Волошин-Петриченко, Ф .Ф . , Полковн.Л .-Гб. С. Петербургского 

полка, 
Лашкевич, Капитан, Нач. Учебной команды Л.- Гв. Волынского 

полка, 
Дуд,оркиы, Мих. Мих. , Полковник, 
Шереметьев, Мих., Полковник, вып. 1906 года, 
Сахно-Устимович , Полковник, 
Косач, Николай, 
Свидерский, Н.А.. Капитан, 
ЛишVШ, Ротмистр (вып. 1905 года), 
Зандер, Ротмистр Орденского полка. 



А. МАМРОВИЧ (вып^. 1918 года) 

Пра 3 д н о в ан ие 1 00-Л Е ТШ КО РПУС А 

в_Б|Ш ГРАДЕ (Югославия) . 

Уже 2-й год шла война, и грозные тучи постепенно сгущались 
вокруг Югославии. Пали: Польша, Франция, Бельгия, Голландия, 
Люксембург. Занята! .были на Севере: Дания и Норвегия. На Юго- 
Востоке вошли в орбиту Оси: Венгрия, Рушния и Болгария. Оказы- 
вала героическое сопротивление итальянцам, вторгнувшимся через 
Албанию, Греция. 

И как было ни позорно для Муссолини, маленькая Греция ко- 
лотила Империю Эфиопскую и Королевство Итальянское, и вместо 
триумфального шествия в Афины, греки, хотя и медленно, но про- 
двигались к Тиранне. 

Югославия одна сохраняла, с невероятною трудностию, ней- 
тралитет. Однако, полагая, что признание Советского правитель- 
ства (Югославия не имела, дипломатических сношений с СССР), кото- 
рое в умах Югославян, считалось Русским, и, чтобы облегчить её 
положение, завязала в 19^0 году дипломатические сношения с СССР. 



158 

Правда, Югославское правительство было более чем- лойаль- 
ным по отношению к Русской гэмиграции: тл бывшее Вусское посоль- 
ство, ни построенный на территории посольства "Дом Т^'ШПЕРАТОРА 
НИКОЛАЯ 11-го" не были переданы Советам.. Тем не. менее, насту- 
пила какая-то тревожная, недружелюбная и нездоровая атмосфера. 

Ш стали помехой "добрых" и "хороших" отношений с Сове- 
тами. Всё-же, когда приблизился день нашего ЮО-летия, мы 
решили собраться, и, хотя бы и скромно, отметить наш Юбилей. 

Белград, в день Св. Николая, обы-чно оживлен более, чем в 
другие праздничные дни; много сербов празднуют в этот день свою: 
"Крену Славу" - день их КреШенмя при принятии христианства, так , 
как у них не было массового крещения, подобно тому, как это бы- 
ло в Киеве, и поэтому наше собрание совершенно не носюто какой- 
то исключительный характер. 

ГЛы собрались вечером в ресторане Аквариум. Сколько нас бы- 
ло, я не могу точно сказать, думаю, что человек 30. К сожалению 
память моя мне на сей раз изменяет: я не могу вспомнить никого, 
кроме моих ближайших соседей: Полк. Виктора Ираклиевича фон- '.; 

Кноринга с супругой, а напротив Инны Петровны Деловой, препода- 
вательницы французского языка, да колоритной фигуры нашего Пред- 
седателя, Георгиевского кавалера. Ген. -Майора Промтова, с Влади- 
миром на шее. У него же заметил я и значек 50-летнего юбилея 
Корп^т-са, но кто сидел с левой стороны, •- совершенно не могу 
вспомнить, хотя т\ оживленно друг с другом разговаривали. 

Было очень короткое, но от души Ура!, когда Ген. Лейтенант 
Промтов поднял бокал за наш Корпус. Все предались воспомина- 
ниям прошлого и только делегация Крымцев, слегка взволновала эту 
семейную атмосферу: отвечал им на их приветствие Ген. -Лейтенант 
Промтов, сказав: 

"Вы наши прямые потомки и наследники. Будет РОССШ - бу- 
дет и Крымский Генерала Барона Врангеля Кадетский Корпус ! Не 
будет Её, - не будет и его!"... 

Мы задержались не очень долго. Как мне помнится, часов 
после десяти (хотя ограничений передвижен11я не было) , мы рас- 
прощались друг с другом, чтобы больше никогда не встретиться, 
.т.к. через три с лишним месяца, война смела Королевскую Югосла- 
вию. 

Ь последний раз, я издали ввдел Ген.-Лейт. Промтова летом 
19^1 года, уже в занятом немцами Белграде. 

Старик, подтянутый и бодрый, хотя ему было очень много 
лет (кто-то мне сказал, что он был выпуска 1876 года, но я не 
смею этого утверждать), шел твердой походкой в русской форме, 
которую не снимал до смерти. 

Если найдется г.то-либо из бывших в" Аквариуме 6-го/19-го 
декабря 19^0-го года и дополнит, или внесет какие-либо поправки, 
я буду искренно благодарен. 

А. М А К А Р О Б И Ч 



159 



• Сколько мн'Ь понадобилось трудовъ и времени для издан1я это- 
го Юбилейнаго Сборника, - просто напросто невозможно себ'Ь пред- 
ставить толлу, кто не побывалъ въ подобныхъ, совершенно ненормаль- 
ныхъ, з^словхязсъ этой работы. 

Ие мало перетасовокъ вызвало ка>:сдое запоздалое воспоминание, 
чтобы Сборникъ сохран1-глъ гармоничную стройность посл^Ьдовательно- 
сти . 

Рекорда побилъ нашъ Владыка 1оаннъ, приславъ мнЪ, 5-го Ноя- 
бря с. г. свою вторую статью, на этотъ разъ о Полтавскихъ торже- 
ствахь въ 1909 году. 

Сборникъ уже печатается. Я же не располагаю лишними сотня- 
ми тысячъ старыхъ франковъ, чтобы аннулировать уже сд'Ьланное и 
поместить её до или послЪ статьи Кобылинскаго , гд-Ь она логично 
должна-бы находиться. 

Я, въ то-же самое время, не могу её бросить в корзину, и 
принзпкленъ её' вт-:снуть , волей неволей, посл'Ь главы о Праздновакхи 
100-л'Ьт1я Корпуса, гдЪ она ни къ селу, ни къ городу и звучитъ 
фальшиво, нарушая порядокъ изложения. 

Д-р К а р а ч е н ц е в ъ 



ПОЛ ТАВСК1Я^ ТОРЖЕСТВА 

27 П:юня 1909 года вся Росс1я торжественно праздновала 200- 
л'Ьтхе Полтавской поб'Ьды. Главное торже.ство происходило на само№ 
м'Ьст'Ь битвы. Петровский Полтаве кхй Кадетск1й Корпусъ, основанный 
въ память ея и носиьш1й имя Державнаго Преобразователя Росс1и, 
принялъ непосредственное участие въ торжествахъ. 

Такъ какъ они происходили л-Ьтоктъ, то Л'Ьтн1я каникулы кадетъ 
въ то л*>то полтавскими торжествами были прерваны и кадеты въ 
дваццатыхъ числахъ 1юня должны были собраться въ Корпусъ. Еще за 
несколько дней до начала празднествъ с^элк прибывать въ Полтаву 
и войска, им1ьвш1я принять участие въ нихъ . Въ день Полтавскаго 
боявъ парад'Ь должны были участвовать зс* полки, сражавшееся 200 
лЪтъ тому назадъ, причемъ отд'Ьльныя части въ т-Ьхъ самыхъ формахъ, 
въ которыхъ сражались. 

Прибывшхй также за н'Ьсколько дней Велик1й Князь Константинъ 
Константиновичъ, какъ всегда остановился въ лазаретЬ Корпуса. Съ 
нимъ прибыли Князья Олегъ и Игорь Константиновичи вм'ЬстЪ.со своимъ 
воспитателеьлъ полк. Ермолинскиг^гь. Оба они были въ кадетскихъ 
формахъ, Олегъ Полоцкаго Корп7/са, а -Игорь, числящгйся Полтавскимъ 
кадете кть, въ нашей форм'Ь. 



160 

■ Игорь, когда мы были' въ строю, стоялъ также съ нами, а 
Олегъ, будзд1И кадетомъ другого корпуса пользовался относитель- 
ной свободой и бЪгалъ съ маленькимъ фотогрэ.фическимъ аппарате мъ, 
д'Ьлая снимки. Полковкикъ Ермолинск1Й всё время наблюдалъ за 
ними. 

Князь 1оаннъ Консталтиновичъ прибылъ съ Лейбъ-Гусарскимъ 
полкомъ, буаучп офицеромъ того полкЗ., 23 1гоня былъ день его 
рождения, а на слЪдующхй день на Рождество Св. 1оанна Крестите- 
ля, День его Ангела. На Литург1и онъ былъ въ Арххерейской цер- 
кви и посл'Ь, какъ говорили, об^далъ у Арххепископа Полтавскаго 
и Переяславскаго 1оакна, бывшаго также именинникомъ . 

Самыя торжества начались накануне дня битвы, 26 1юня. Рано 
утромъ ьы были подняты и строемъ пошли къ находящейся въ нЪсколь- 
кихъ верстахъ отъ Полтавы, такъ называемой Шведской могил!., т.е. 
Братской могилЬ русскихъ воиновъ, павшихъ въ бою со шведами. По 
дорог'Ь 11ш встречались съ частями прибывшихъ войскъ, направлявши- 
мися туда же. Сама могила была окружена оградою, которая охва- 
тывала могилу и храмъ преподобнаго Сампсона Страннопрхимца,' въ 
день котораго была одержана поб-?;да (такой же храмъ былъ построенъ 
и въ Петрограде) . Надъ могилой возвышалась большая насыпь, въ 
которой назадолго до того была устроена маленькая церковь свв. 
Апостоловъ Петра и Павла. Шведы, убитые въ бою были погребены 
въ другой братской могиле, находившейся въ поле недалеко оттуда. 
Надъ нею незадолго до торжествъ былъ поставленъ паквдтникъ. 

По прибыт1и туда мы, кадеты, были поставлены въ церковной 
ограде, занявъ место отъ воротъ до Храма, младш1е классы впереди. 
Въ большомъ храме шло богослужение, совершалась панихида по Пет- 
ре 1-мъ и воинагл, убитымъ въ сражении. 

По окончан1и паниххеды, посетивъ могилу. Государь направил- 
ся къ выходу, проходя мимо кадетскихъ рядовъ всего шагахъ въ 
двухъ-трехъ отъ рядовъ первого ряда. За Государемъ шелъ Велик1й 
Князь Михаилъ Александровичъ и друг1е Велик1е Князья, бывш1е все 
выше его ростомъ. Но хотя Онъ ростомъ былъ меньше окружавшихъ 
Его, ясно ощущалось, что вся мощь въ Немъ. Особенно неотразимъ 
былъ Его взглядъ, полный доброты и въ то же время чего-то невы- 
разимаго . Ни одинъ портретъ не передаеть точно 'выражение Его 
глазъ и даже на всехъ виденныхъ фотограф1яхъ только две или три, 
пр1обретенныя тогда же подъ живымъ впечатленхемъ , правильно за- 
печатлели его взглядъ. 

После отбытз.я Государя, 1лы,подъ п'алящимъ солнцемъ, верну- 
лись въ Корпусъ. 

Полтава была полна пр1ехавшихь со всехъ концовъ Росс1и. 
Кроме войсковыхъ чаете!! съехались чины раэшлхъ гражданскихъ ве- 
домствъ,и множество народа изъ окрестныхъ местъ собралось встре- 
тить Царя^ Государь принималъ представителей разныхъ сословий и 
посетилъ местныя общественно-правительственныя учре5;щен1я. Народ- 
ный подъемъ былъ огром!-:ый. Босторгъ при виде .Царя былъ неопи- 
суемъ. Украина была верна Царю. 

Настало утро 2'^ 1юня. Снова рано поднялись. После "тихой 
украинской ночи" всходило ярко-с1ягощее солнце, заливающее своими 



161 

лзгчами, какъ и 200 л%тъ тому наэадъ полтавск1я поля и саму Пол- 
таву, Съ особымъ чувствомъ одевая свои новыя лЬтнхя формы, ка- 
деты прикалывали, пожалованный Государеглъ вс4>мъ участникамъ 
торжества въ память 200-л^>т1я Полтавской битвы, медали. Бронэо- 
выя медали им-Ьли на лицевой стороне изображенге Петра Великаго 
вЪ; лаврово^^^ъ вЬнцЪ, а на другой сторонЬ были написаны его слова: 
"А о Петр'Ь В'Ьдайте, что жизнь Емз^ недорога, жила бы только Рос- 
с1я". 

Построившись, (лы вчерашнимъ путемъ снова пошли на Шведскую 
могилу. Бъ храмЪ преп. Сампсона Странноприимца, праздно вавшемъ 
свой храмовой праэдникъ, совершалась Литург1я. По окончан1и, Го- 
сударь вышелъ къ войскамъ въ поле. Онъ былъ окруженъ Великими 
Князьями, генералами и сановниками. Выделялся Председатель Со- 
вета Министре въ Столыпинъ въ б-Ьломъ кител* съ синей лентой Б^аго 
Орла черезъ плечо. Было множество депутац1й и народа. Крестьяне 
и крестьянки были въ своихъ кивописныхъ малоросс1йскихъ одеадахъ. 

На открытомъ пол-Ь, на которомь 200 лЬтъ тому назадъ проис- 
ходила битва, совершается благодарственное молебств1е. Доставлены 
сюда святыни, съ ко-^орыми связаны события того времени. Вотъ 
чудотворная икона Бо;:с1ей Матери Каплуновская, присутствие которой 
въ селЬ того имени задержало войска Карла XII. Вотъ другая икона, 
поруганная шведами, сделавшими изъ нея шахматнзш доску... Молеб- 
ств1е совершаетъ Митрополитъ К1евск1й Флав1анъ съ Лрх1епископомъ 
Полтавскиг/гь 1оаннок/гь, другими прибывшими иерархами и множествомъ 
духовенства. 

По окончании молебна начинается парадъ. Отъ Корпуса въ 
немъ принимаетъ участие первая рота, стоящая на правомъ фланге 
построенныхь войскъ и проходящая первой мимо Государя. Параде мъ 
командуетъ командз^щ1й начальникъ Кхевскаго Военнаго Округа Ген. 
Н.1. Ивановъ, впоследствии Главнокомандующий Юго-Западнымъ фрон- 
те мъ . 

Во главе Гвардии проходитъ Главно командующей Петроградскимъ 
Округомъ Велик1й Князь Николай Николаевичъ. Преображенцы , Семе- 
новцы и еще некоторыя части идутъ въ формахъ, въ которыхъ 200 летъ 
назадъ сражались ихъ однополчане. Длинною вереницей проходятъ 
части, получая похвалы отъ Государя. 

По окончанхи парада, обжигаемые жаркимъ солнцемъ, возврат 
щаемся въ Корпусъ и после краткаго перерыва выстраиваемся тпале- 
рами отъ Памятника Славы до Корпуса. Памятникъ, преде тавляющ1й 
изъ себя высокзпо зеленую колонну, на верху которой орелъ, держа- 
щей лавровый венецъ , находится въ центре Круглаго сада, эанимаю- 
щаго всю площадь круглой площади, на которой находится Корпусъ. 
Ш стоимъ по обе стороны дорожки, ведущей отъ памятника къ Кор- 
пусу, по одной шеренге съ каждой стороны. 

Отъ памятника, направляясь къ Корпусу, Государь прошелъ 
опять на разстоянхи шаговъ двз^сь дтъ кавдаго изъ насъ,и вновь мы 
могли ввдеть тотъ добрый, глубокхй взоръ Государя, единственный 
въ своемъ роде. Царь шелъ впереди, за ниг^гь шла свита. Охраны, 
по существу, возле него не было никакой. Царь былъ со Своимъ 
народо^лъ и среди него, въ те светлые дни. 



162 

Въ Корпусе состоялся торжественный эавтракъ, для котораго 
огромный спальни 1-й и 4-й ротъ и находящейся среди нихъ залъ 
• 1-й рохы, соединенные открытыми дверьми, были превращены въ од- 
ну столовую. Государь находился посередине). 

Во время об^а всЪ кадеты стояли на церковной площадке, 
на томъ же второмъ этаж* и п'Ьли заране=е подготовленныя пЪски 
лодъ руководствомъ учителя П'Ьнхя Ивана Николаевича Ризенко. Были 
пропе>ты "Было дЪло подъ Полтавой", "Слава Игореви Князю" (изъ 
Слова о Полку Игореви) и стихотворен1е К. Р. "Научи меня, Боже, 
любить". 

ПослЬ весь Корпусъ со знаменемъ строемъ собрался на плацу. 
Прибыль Государь и обошелъ ряды Кадетъ, принявъ сначала рапортъ 
отъ Директора ген. Попова. Низко склонилось Знамя передъ Дер- 
жавны мъ Вождемъ Россхи. Нашъ оркестръ игралъ гимнъ и громкое 
"Ура" огласило платцъ. ЗатЪмъ Корпусъ прошелъ церемонхальнымъ 
маршемъ, заслуживъ похвалу Монарха, посл^ чего Государь С'Ьлъ и 
снялся въ общей грзшпЬ съ кадетами и ихъ начал ьствомъ. Младшхе 
сидЪли у ногъ Государя. Подъ несмолкаемое "ура" Царь покинулъ 
Корпз^съ и въ тотъ же вечеръ отбылъ изъ Полтавы. 

Корпусъ же праздновалъ свой Храмовой Праздникъ преп. Самп- 
сона Страннопр1имца, такъ какъ,въ самый день па?ляти,его богослу- 
жен1е совершалось въ его же храм^ на Шведской могилЬ, и всЬ были 
тамъ. Торжественная ЛитзфПя въ корпусно^лъ храм'Ь была на следую- 
щей день. Служилъ нашъ законоучитель о. Сергей Четвериковъ, толь- 
ко что возведенный въ протоёереи. 

Днемъ былъ актъ. Въ первомъ ряду сЬлъ Великёй Князь Кон- 
стантинъ Констактиновичъ, въ концЪ того ряда его сыновья 1оаннъ, 
Олегъ и Игорь. Залъ акта, въ который была превращена спальня 4-й 
роты, былъ переполненъ родителями и другими гостями; кадеты стоя- 
ли сзади. 

ПосмотрЪвъ на Своихъ сыновей Великёй Князь сдЪлалъ и^^^ь 
какой-то знакъ. Князья не поняли сначала, что это значить. Князь 
1оаннъ КонстантиновХ'Тчъ поправилъ свой темлякъ, но Великёй Князь 
далъ понять, что не то нужно. Тогда Князь Игорь Кокстантиновичъ 
всталъ и пошелъ въ ряды кадетъ. Великёй РСнязь знакомь показалъ, 
что такъ и сл'Ьдуетъ. 

Вечеринкой закончилъ свой праздникъ Корпусъ. А днемъ Свв. 
Апостоловъ Петра и Павла закончились Полтавскёя торжества. 

Кадеты разъ'Ьхались по домамъ продолжать свои каникулы, 

.котор.1е были продлены на двЬ недели, увезя съ собой розданныя 

имъ книжечки о Полтавской битвЪ и огромный духовный вкладъ въ 
свои души. 

Права была одна изъ матерей, сказавшая тогда своему сыну: 
"Усталость пройдетъ, а то, что ты вид'Ьлъ и пережилъ , останется 
въ твоей душЬ всю твою жизнь". 

I О А Н Н Ъ, Архёепископъ 
Западно-Американскёй и Санъ-Францисскхй 

(Михаютъ Максиме втлчъ, выпуска 191^ года) 



163 

Доктор КАРАЧБЩЗВ^ (вып. 1918 года) 

ТР^ЩЩШ^{0_Ш 

Об этогл' написано очень много и За и Против, но писалось это 
в различные эпохи, о-^чего вышла большая неразбериха. 

Моя задача совершенно не преследует охватить всё в целом, 
она больше чем скромна и ограничивается только нашим корпусом, да 
и то за последнее Ю-летие его существования. 

Самое главное, чего необходимо не терять из вида, это то, 
что наши традиции развивались параллельно тем этапам эволюции и 
развития культуры и изменения нравов в России. Они, как зеркало, 
■их верно и точно отражали, так как традиции являлись своего рода 
отдушиной жизни кадет. 

В эпоху розог и грубости нравов, кадетами корпус представ- 
лен в Звериаде, как: 

"Державной воле>1 Николая "И содрагается планета 

Основан грозный монастырь, И в тихомолку плачет Бог, 

Вершину к небу простирая Когда могз^чий глас кадета 

Стоит он, словно исполин". Свой проклинает тяжкий рок". 

Звериада, являясь ол,ной из разновидностей или вернее возмож- 
ностей этой отдз^шины, своего рода клапаном предосторожности, из- 
вергающего накопившиеся горечи и недовольства, иногда и не заслу- 
женные . 

А в утешение чисто !а"ношеского , какое безобидное удовлетво- 
рение: 

"Скорей померкнет мира свет, "Но, так как много им дано, 
На землю явится Создатель, Кадетам прав даю я боле: 

Чем прав останется кадет. Кадеты могут пить вино 

А виноватым воспитатель." И воскурять табак Стамболи". 

Стгедовательно , уже в Звериаде - где ка:вдый выпуск должен 
поместить, от руки, около ЮО четверостиший, описывающих горести 
и радости кадет, их насмешки над учебным и воспитательским персо- 
налом, можно найти данные для кривой, в которой эволюции и даты 
представлены координатами. 

Зта кривая очень характерна, ибо она показывает, как гру- 
бость и кулак уступают постепенно место корректности, вежливости 
и уважению к личности кадета, но не персонала. 

Что было еще возможно в 1902 году, стало немыслимо в 1911, 
т.е. то, чтобы второклассник с пакетом конфект в одной руке давал 
"раковз^о шейку" томз' первокласснику, который соглашался ползд^ить 
пощечину, - и таких оказалось столько, что они стояли в очереди 
(см, Волошина-Петриченко) . 

Нам з^:е говорили о чести ^лундира, погон и личности, повиди- 
мому в других выражениях и базируясь на новых данных, ибо всё 
эволюционирует, даг-ке понятие о чести личност и о погонах и полках 
(Война и Мир, Я Толстого) . 

По нашим традт.-тт-шм, г.ш имели: Генерала выпуска, Полковников 
и Корпетск!^:". г^'^.ххч^т. 



164 

Тон традиций и их корректное или хамское применение зави- 
сили всецело от этого Генерала выпуска. Такого "адиёта", кото- 
рык был в 1906 году и описан П.Ф. Волошиным-Петриченко, в мое 
время уже не было и быть не могло, будь они "Триплет" юти "Квад- 
риплет" майоры и, если они не блистали по отметкам, то в мое 
время всё-же не занимали последнего места и выходили нормально в 
военные училища. 

Кроме того, предыдущего выпуска Генерал и его Корнетский 
комитет понимали уже, что нельзя доверять подобнуто "Ответствен- 
ность" какому-либо оболтусу. Поэто^лу, в течение года, они прис- 
матривались к кандидатам и их назначение было безапелляционным. 
В свою очередь, новоиспеченный Генерал назначал, придерживаясь 
тех же принципов, двух Полковников из членов Корнетского комите- 
та и с первого же дня присматривался к кандидатам на его "Пост". 

Гидзинский, медалист Полтавских торжеств 1909 года, триплет- м51Йор 
и Генерал нашего выпуска, считал обязательным для себя, - ничего 
не предпринимать не посоветовшись предварительно со мной, как 
и. д. Вгще-фельдфебеля. 

Это имело для меня и свои последствия: имея мое согласие, 
он отдает приказ строиться 1-ой роте по росту, а не по классам, 
как требовала новая революционная власть. Назначенный день совпал 
с днем дежурства нашего общего воспитателя Подп: Чеботкевича и 
ознаменовался неповиновением этому воспитателю, когда последний 
приказал перестроиться. 

Это целая история, заслуживающая, может быть, отдельно опи- 
санной, - она заставила меня взять на себя этот приказ, чтобы 
спасти Гидзинского от исключения из корпуса, и мне пришлось за 
это "расплатиться" ... но Генеральская дисциплина не была нару- 
шена, а наоборот усилилась. 

По традиции, Генерал должен был устро11ТЬ по крайней мере 
один "ночной парад" и один перед зданием Института благородшлх 
девиц, - это был Миник^ум. От него тоже зависел тон Цука. 

Необходимо отметить, что до 1912 года наше корпусное на- 
чальство смотрело на всё это сквозь пальцы, но затем - если парады 
были строго запрещены, то Цук рассматривался, как необходимость - 
позволяющая соверленствовать выправку и выносливость кадет во 
всех её видах. 

Начальство прекрасно понимало, что, в сущности, этот Цук 
был необходим особенно для выходящих в кавалерийские учютища и 
этого было достаточно, чтобы оно на него смотрело благожела- 
тельно. ( +) 

Цук оказался важным фактором для поддержания и усиления 
дисциплины среди кадет с момента революции, -когда начальство 
растерялось и не знало уже на какой ноге танцевать. 



( +) Когда этот очерк был уже давно написан, П.Ф. Волошин-Петри- 
ченко дал мне прочесть книгу А. Маркова: "Кадеты и Юнкера" 
(1961 год). 

Сам того не подозревая он дал мне доказательство о глубо- 
кой эволюции цука после 1906 года. Если от 20 до ^0 % кадет, 
поступивших в Николаевское каваллерийское ут1илище не выдерживали 



165 

цука первых двух месяцев, когда их "гнули и в хвост и в гриву" 
(Стр. 184 и 186), не говоря уже з^ молодежи с "зокоапа", то с уве- 
ренностью могу сказать, что для моих суг^'-бцев, еспи-бы к не было 
революции, эти два месяца прошли-бы в приятном и радушном развле- 
чении. 

Все эти изменения и эволюции трудно понимаемы, а иногда 
просто и не приемлемы для тех, кто кончил корпус до 1911 года. 
Да и без этого, в их времена - им неизвестны были проблемы, с 
которыми нам пришлось столкнуться, в них вращаться и жить в со- 
вершенно новых условиях. 

Для них всё было ясно и просто: выйти в желаемое училище, 
а затем в полк, они были, как поезд на "рельсах". Когда же этот 
поезд сошел с рельс, они были в других условиях с иными проблема- 
ми и не всем дана возможность не только мысленно, но и всем 
своим существом стать на место других и пережить то, что 
нам пришлось во всей её полноте. 

Да и все мы родились и выросли до корпуса в разных условиях 
и следовательно неодинаково могли реагировать на Традиции и Цук, 
которому радостно подчинились даже сыновья унтер-офицеров и фельд- 
фебелей, павших на поле брани и, следовательно, пришедших из со- 
вершенно другой среды. 

Во всяком сл^тчае, мне неизвестно ни одного "храбреца", вос- 
ставшего против них открыто - б^тдучи кадетом. 

Что традиционные парады были запрещены, это одно, но что 
они были и в частности ночной - это совсем другое; что это было 
пародией, это ясно всем, - но они являлись уже не манифестацией 
той исторической вольности, о которой говорит А. А. Скрынька, а 
проявлением дисциплины по отношению к Генералу выпуска. 

Ночной парад нужно было подгот'овить семиклассникам, до- 
стать формы, а для иныхъ и их сфабриковать, где-то их прятать, 
фотографу иметь всё необходимое, чтобы запечатлеть событие, - а 
ведь в те времена это не было у:к так просто, как теперь, фотогра- 
фировать ночью: им было недостаточно нажать на рычажок и, вместо 
еще не существовавшего Фляш'а, позволяющего даже цветные фотогра- 
фии, запастись магнезией, как единственным средством. 

Для сугубцев. Генерал выпуска был: "Ваше Превосходитель- 
ство", Полковник выпуска - "Господин Полковник", а остальные: 
"Господин Порз^чик'; или "Господин Корнет", и горе сугубцу, если 
он ошибся, назвав канд1щата "Славной" или"Южной ШколыУГосподин 
Поручик или наоборот. 

Сугубцы должны были прекрасно знать, кто из нас и в какое 
Згчилище надеется выйти, а от будущих каваллерийских сугубцев тре- 
бовалось выучить на-зубок все каваллерийские "полчки", их формы 
и т.п. За малейшую ошибку сугубцу приходилось вертеться, присе- 
дать на месте, что было трз'днее, чем прыгать на корточках вокруг 
цукавшего и т.п. 

Наша задача была добиться совершенства в их знаниях, в их 
выносливости и особенно в военной выправке, чтобы из неё исчезла 
всякая напряг'хенность, а за одно и усталость, чего мы достигали в 
течении нескольких месяцев ежедневного цука. 

Если мы, "Поручики", позволяли себе некоторую ирон!»), цукая 



166 

сугубцев кавалеристов, то и "Корнеты" не оставались в дол- 
гу, - но всё это было добродушно, без всякого желания задеть 
самолюбие. 

Лично', лишь цукая, я обращался на Вы и, как пример, за- 
давал вопрос подобному сугубцу: "Скажите мне, сугубец, поче,му. 
Ваш "благородный Корнет", чтобы заставить Вас повернуться на 
360 градусов, щелкает двумя пальцами?" 

Ше давали разные ответы: 

- Чтобы себя не утруждать,- Так проще,- Красота усовер- 
.щенствованного жеста и т.п., на что я любил возразить: 

"Да нет, сугубец! Вы просто забыли, что для Вашего бла- 
городного Корнета достаточно иметь средний балл Семь с точкой, 
чтобы выйти в Славную Школу: следовательно, он настолько недо- 
развит, что не может свои шюли выражать словами, а, как живот- 
ное, жестом. " 

"Крутитес, сугубец! Крутитесь, сугубец, под привычный 
Вам звук!" - и следовал с десяток щелчков. 

Я не раз задавал сугубцам темы для сочинений, указав число 
страниц, во всяком слзшае не меньше четырех и давал срок от 3 до 
7-ми дней, в зависимости от времени учебного года, чтобы не вре- 
дить занятиям. (Об этом мы тоже думали) . 

Лишь одну помню еще: "Действие онанизма на хвойные леса", 
и сугубец прекрасно справился с задачей на -^-х или. 5-ти страни- 
цах. Если я уже забыл детали, то сзпцность его мысли и его идей 
сохранились еще в моей памяти. Жаль, что эти листки пропали в 
вихре революции, иначе бы предложил конкурс: Кто напишет лучше? 

Когда здесь я предложил написать на эту тему одному Михаи- 
ле вцу- артиллеристу, чтобы не сказать Волошину-Петриченко, пока 
что, - он сел в калошу... несмотря на свой писательский талант - 
она еглу оказалась не под силу... Возраст ли? 

"Корнеты" подсмеивались над пехотинцами и часто начинали: 

- "Ну-с, сугубец! - Пяхота, не пыли!... Скажи мне, что 
думает твой благородный "Поручик", смотря на ездовую лошадь 
Славной Школы?" и т.д., и т.п. 

5-го декабря, с подъема до полуночи, сугубцы имели их Ре- 
ванш: в этот день их не цукали и это они могл!'!, очень почтитель- 
но просить любого семиклассника, до "Генерала" включительно, - 
рассказывать о чем угодно, или на белее сжатую тему, - как про- 
ходит день в училище, или какое-нибзщь историческое событие из 
военного быта, или на более "глубокие" идеи: что дз'"мает благо- 
родный "Корнет" о лунном свете, о песнях соловья, о дождливом 
дне или о снежной буре и т.д., - но о приседаниях, поворотах и 
т.п. не могло быть и речи с их стороны, по отношению к выпускным 
кадетам. 

И сугубцы изощрялись так, что у семиклассников не было ни 
одной свободной минллты , что их доводило до обалдения. Исключе- 
нием являлись те, кто были до^^грными или, как я, был занят ко- 
мандиром роты целый день по многочисленным вопросам об органи- 
зации нашего выпускного бала, к сожалению без танцев из-за войны • 

Как коршуны они набросились на меня после 10-ти часов ве- 
чера и мне пришлось им рассказывать сказки из Тысячи и Одной 
Ночи. 



167 

Как только часы пробили 12-й удар в полуночи, сугубцам при- 
шлось затем явиться мне с рапортом, когда я уже лежал в кровати 
о том, как они провели их день. 

Выпускной бал б-го Декабря являлся также выражением лично- 
сти "Генерала выпуска", и мы не знали "битюгов" Волошина, ка5ВДый 
делал то, что ему было приказано по программе, выработанной "Ге- 
нералом" с его Корнетским комитетом. 

Наш бал 1917-го года был первый за последние годы, имея 
целью собрать деньги для помощи вдовам и сиротам бывших Полтарцев. 
Он принес более 1.300 рублей. Полковник Парай-Кошиц, из своего 
кармана, округлХ'Ш эту сумму до 2.000 рублей. 

Эти деньги получались от входной платы во всевозможные "за- 
падни", что заставляло попавшихся их рекомендовать другим. Еще 
помню маленькую кабинку с надписью: "Любой Зверь". У входа стоял 
кадет и спрашивал: "Кого хотите видеть? Не стесняйтесь... Цена, 
ведь, одна и та-же... За один рубль, по желаний можно полюбовать- 
ся любым зверем, но не больше трех минут". 

Соблазненный, или соблазненная входит в кабинку, дверь за- 
крывается, после чего зажигается электрическая лампочка перед 
зеркалом. . . 

У выходящей, например, девицы, тот же кадет совершенно се- 
рьезно её спрашивает: - "Понравилась ли Вам, Ваша обезьянка?" - 
"Да, да..." смлпденный ответ. "Посоветуйте обязательно другим по- 
бывать в кабинке, ведь это лишь сегодня возможно подобное раз- 
влечение... Завтра будет поздно". 

И эти советы давались направо и налево с большой настойчи- 
востью.' Деньги были затем немедленно отправлены по назначению. 

Необходимо подчеркнуть, что по традиции, кадеты 1-й роты 
утром б-го Декабря качали всех Николаев 4-й и 3-й рот. Несмотря 
на мои уверения, что в этот день я не именинник, - приходилось 
мне лететь под потолок и не один раз.' 

На этом, же балу, моего выпуска, оканчивавший корпз^с кадет 
мог поднести лишь один выпускной жетон и лишь даме своего сердца. 
Следовательно, среди присутствующих число избранниц было невели- 
ко: 60 максимум, (т.е. по числу выпускных кадет), но за то ... с 
какой гордостью оне его носили... 

Выпуск 1917 года был менее "свиреп", чем наш 18-го года, 
но значительно более чем 1916-го года, что касается Цз''ка. 

Когда их "Генерал" Акинфиев (1917 года) узнал, что якобы 
кто-то из -шестиклассников "жаловался" в городе за это усиление 
Цука, всем шестиклассникам было запрещено курить в течение меся- 
ца. Мера очень жестокмя для курильщиков и значительно тяжелее 
всяких приседаний и поворотов в которые мы уже втянулись. И это 
наказание было строго проведено в исполнение. 

Особенно неприятно было на плацу, когда построенному бата- 
льону было приказано: "Вольно!.. Первая рота может курить". 

По истечении двух недель, последовала "амнистия"... 

Я лишь поверхностно и далеко не полностью коснулся традиций 
и за короткий период времени, но вей- же их эволюция бросается в 
глаза. 



168 

Этих строк, как я уже выше указал, далеко не достаточно 
для темы о Традициях и Цуке, в нашем корпусе, и они совершен- 
но не затронуты со дня начала его основания, да это и не 6ип& 
моя цель, но если другие пожелают .прислать мне материал, эта 
страница корпуса может составить отдельное издание, или быть 
отпечатанным в одном из военных журналов. 



"Что касается Цука в нашем корпусе в Югославии, пишет мне 
М. Каратеев 26 Января 1Э65 года, то всё было так же как и в 
Полтаве. Существовал Корнетский Комитет, Генералом выпуска у 
нас был Лонгин Лазаревич, Полковниками Михаил Трофимов и Свя- 
тослав Малюга (дуплет- майор, Лазаревич был "триплетом"). Все 
майоры были ротмистрами: Ростислав Попов, Владимир Назаревский , 
Мих. Легеза и др. Я был произведен в Штаб-Ротмистр)1 , за то что 
написал нашу выпускную Звериаду, остальные,, как полагается, чи- 
слились корнетами. 

Начальство Цука не преследовало, - Директор Римский-Кор- 
саков даже подарил Лазаревичу серебряный портсигар, с выграви- 
рованной надписью: "Генералу от Генерала". 

Был, конечно, "день сугубых". Среди Полтавцев "красных" 
не было, - цуку подчинялись все, точно так-же и кадеты всех дру- 
гих корпусов, за исключением Владикавказцев, к которым прищшали 
Тифлисцы и Ташкенцы. 

С Владикавказцами, в первый год пребывания в Югославии, на 
этой почве была однажды довольно крупная драка, но после неё все 
жили дружно". 

Н. КАРАЧЕНЦЕВ. 



П. ЮЛОШШ-ПЕТРИЧЕНКО (вып. 1906 года). 



Следуя принципу, положенному в основание нашего Юбилейного 
Сборника: "дать возможность высказаться каждому нашему кадету, в 
той форме, в какой он сам находит нужным", позволяю себе написать 
несколько строк, связанных с этой темой. 

Постараюсь быть справедливым, незадевая никого и относясь 
с должным уважением ко всему тому, что появляется на страницах 
нашего Юбило11ного Сборника. Скаж^' честно: стг.тья эта пнзывает во 
мне единственное чувство : 1гЕЦ,07ШШ[Я. 

Поче^лу? А вот почему: она носит название: "Традиции и Цук" . 
Но Б ней... увы ... нет описания ни одной, буквально ни одной 
традиции, как таковой. Всё сводится к поверхностному описанию 
Цука, окрашивающего жизнь корпуса в несвойственные ему тона (в 
мое время, конечно). 

А где- же традиции? Разве их действительно не было? 

Ведь они были, и их было не мало! Стоить только напречь 
память и кое-что вспомнится. 



169 

Попробую, прежде всего, остановиться на самом определении 
слова Традиции. Как его перевести на ясный и простой язык? Ду- 
мается так: ТРДЦЖТШ - это ряд установившихся ОБЫЧАЕВ, узаконен- 
ных не приказаниями свыше, а самими учащимися и идущими иногда 
даже в разрез с распоряжениями и бытом Школы, предписанными офи- 
циальным регламентом. 

Полагаю, что при таком установленном определении, традиции 
можно разделить на несколько категорий: 

А) Традиции восходящие к глубокой древности и заходящие 
корнями в быт и нравы Российской Армии. 

Б) Традиции, имеющие целью привить дисциплину, военнуто сно- 
ровку, выправку, бравый воинский ввд, своего рода лихость, сме- 
лость и другие военные качества. Сюда следует отнести и правила 
поведения, как в стенах корпуса, так и вне их. 

В) Традиции - имеющие шутливое и юмористическое содержание. 



Как классический пример этого рода традиций позволю себе 
привести несколько примеров из быта старой Российской армии: Л,- 
Гв. Павловский полк проходил на парадах, держа ружья "на руку", 
вопреки всяким уставам, как воспоминание об одной из доблестных 
атак. Прекращение на параде музыкального марша Л. -Гв. Егерского 
полка с заменой барабанной дробью, в течение одной минуты, в вос- 
поминание боя, когда большая часть музыкантов была убита и остав- 
шийся в живых мальчик-барабанщик 12-ти лет продолжал один бить 
дробь. Традиционные простреливания пулей кивера в память поне- 
сенных потерь. В Павловско-м военном училище юнкер часовой у Зна- 
мени стоял не шелохнувшись в течение двух часов, хотя по уставу 
мог этого и не делать, а прогуливаться по площадке. 

В полку, где служил рядовой Архип Осипов, на вечерней пере- 
кличке, первым вызывался он и правофланговый в строю отвечал: 
"Погиб во славу русского орз''жия!" Вероятно к этим традициям, имею- 
щим историческое значение принадлежало и ношение серьги в ухе у 
Ахтырских гусар. Думаю, что это было связано с каким-либо боевым 
прошлым полка. 

Таких примеров из быта Императорской Российской армии - 
можно привести без конца. 

Жизнь Российских полков, конечно, не была жизнью мальчиков 
и юношей, находящихся еще на. школьной скамье, но я привел их лишь 
для того, чтобы яснее определить сущность традиций этого рода. 

Были ли в кадетских корпусах и в частности, конечно, в на- 
шем Петровском Корпусе подобного рода традиции ? Да, были! 

Вспоминаю: 

- Знать подвиги доблестных слуг Родины: Майора. Горталова, 
Агафона Никитина, Архипа Осипова, впоследствии Василия Рябова и 
др. Это проводилось своим внутренним порядком, без всякого на- 
жима со стороны начальства. Культа "Неизвестного Солдата" - не 
было. Скорее был культ "Г.звестного Солдата". 

- Знать выдержки из Суворовской "Науки Побеждать". Многие 
знали её -целиком наизусть. 

- После установки в вестибюле корпуса памятника Иьш. ПЕТРУ I, 



170 

проходя мимо него, днем ли, ночью, смотрит ли на тебя кто-ни- 
будь, или не смотрит, отдавать Державному Шефу честь с возмож- 
ной лихостью. 

- Ежегодно совершать паломничество на могилы Русских 
воинов, погибших в Полтавском бою (т.н. Шведские могилы) со 
Знаменем и оркестром музыки. Там служить панихиду и делать офи- 
циальный парад. 

- В день 1-го марта (день убийства Императора Александра 
11-го) для подъема барабанам не бить и горнистам не играть. 
Впоследствии было, кажется, введено в устав "Внутренней Службы". 

- В день корпусного праздника б-го декабря для подъема 
играть Зорю всем оркестром и обходить затем с музыкой все дор- 
туары . 

- Всех юнкеров Военных училищ приветствовать первыми, от- 
давая честь. По уставу - необязательное. 

- В годы войн (помню Японскую) отказываться от сладкого 
блюда один или два раза в неделю, с тем, что стоимость отчисля- 
лась на раненых русских воинов, В последующие года эта помощь 
производилась в несколько иной форме, 

Б. 
(Традиции не относящиеся к русской истории) 

- Относиться к старшим кадетам с ува;-кением и почтением. 
Не напрашиваться на дружбу, избегать фамильярности и особенно 
подлизывания. 

- На выпускных балах и вечерах, танцевать подряд со всеми 
барышнями, никого не выделяя. 

- Гордиться полками, в которых служили, служат их отцы, 
братья, родственники или бывшие, кадеты . 

- Быть спортивным, хорошим гим^^астом, лыжником, постараться 
научиться на каникулах ездить верхом. 

- Опекать и покровительствовать маленьким кадетикам, бо- 
лезненно пережива^ощим отрыв от родной семьи. 

- Не быть никогда доносчиком на своих товарищей, по нашей 
терминологии тогдашнего времени (кажется уцелевшей и в последую- 
щие года) быть Поддёвой. 

- Всем кадетам Полтавцам, без различия чинов и возраста, 
говорить Ты. 

- Считать Родными Братьями всех- кадет прочих корпусов. 

В. 

(Традиции носящие шуточный или юмористический характер) 

Их нельзя отбрасывать и считать ничтожными, так как в корне 
они имели своеобразную мораль, И нельзя требовать от детей, 
чтобы эти шутливые обычаи носили бы какой-нибудь особенный Высо- 
кий Штиль. 

К ним можно отнести! 

- Ежегодные шуточные парады в. канун церковного праздника, 
впоследствии парады перед Институтом, иногда сопровождавшиеся и 
имитацией церковного Боз^ослужения . Имитации эти, конечно, не 
высокой марки и могут рассматриваться лишь как отдушина в моно- 



, ■ 171 

тонной жизни и клапаном, через который выливалась детская излиш- 
няя резвость. (Были же узаконенные, высшим Духовным начальством 
средневековые, так называемые, Ослиные Мессы, где место Перво- 
священника в Алтаре занимал осел) . 

- Шутливые прозвища: Майоров, Полковников, Генералов выпу- 
ска, в, мои годы но имевшие никакого иного значения, как шуточно- 
го , но в последние годы ставшие носителями и главным оплотом всех 
традиций корпуса. (Особенно в тяжкие годы революции). И это 
естественно и так и должно было быть! 

Наконец так называемый Цук. О нем следует сказать несколь- 
ко больше, так как в предыдут^ей статье он освещен под несколько 
своеобразным углом. 

Постараемся быть, насколько это возможно за неимением в 
наших руках никаких почти архивов. 

Откуда. он появился и каким образом попал в стены кадетских 
корпусов? 

Нужно сказать, что Цук родился и, если можно так вй^зазиться, 
процветал, главным образом, в Каваллерийских училищах. Такими в 
'Царские времена были: Николаевское кав. училище (Славная Школа) , 
Елизаветградское (Южная Школа) , Тверское и части^-но можно приба- 
вить старшие 'классы Пажеского корпуса. 

Часть офицеров, главным образом. Гвардейской каваллерии 
комплектовалась производством в офицерские чины вольноопределяю- 
щихся, поступавших по тщательного отбору в полки Гв. конницы по 
родственным связям,, и другим причинам. 

Нужно учесть одно обстоятельство, которое обыкновенно избе- 
гают упоминать авторы многих воспоминаний: русская ' молодежь кон- 
ца 19 и начала 20-го веков - имела тенденцию быть несколько рас- 
пущенной (особенно в годы 1905-1906). Распущенность, конечно, 
не доходила- до тех ужасающих размеров, которые можно наблюдать 
частично теперь (не привожу примеров -они всем известны). 

Расхлябанный, развязный молодой человек, юнопа, считавший 
особенным шиком набезобразить в общественном месте - былъ доволь- 
но частым явлением. 

Нужно добавить, что в каваллерийские училища выходил неко- 
торый процент молодых людей, так чаз. "со стороны", т.е. не учив- 
шихся в кадетских корпусах. Это были молодые люди в большинстве 
из состоятельных семей, часто купеческих, уже с детства избало- 
ванных и материально"и частично и морально из-за попустительства 
семей. Такой элемент, конечно, не мог быть примером дисциплини- 
рованного юнкера 'и будушего офицера. 

Одних усилий начальства - не было достаточно и'автоматиче- 
ски родился "Цук" (от каваллерийского термина "цукнуть" лошадь, 
её одернуть, привести к повиновению). 

Цук - родился не в корпусах и проник в них, главным образом, 
из каваллерийских училищ и, конечно, отбросив всякую Слащавую ли- 
беральность, - нужно сказать, что имел он огромное воспитательное 
значение. 

Из разболтанного юноши, он деЛал Выправленного, умеющего 
себя держать, будущего юнкера и следовательно и офицера. 



172 

В большинстве Военных Училищ никакого Цука не было. Его 
не было ни в Артиллерийских училищах, ни в Инженерном, ни в Пав- 
ловском, ни в Александровском и дрз-^гих училищах. 

Однако, мальчик-кадет, прошедший скорей шутливую форму 
кадетского Цука вносил безсОзнательно во все военные училища и 
подтянутость и уважение к старшим товарищам и к традициям, в 
которые он окунался с первых йсо шагов. 

И все военные училища и с Цуком и без него выпускали ■пре- 
красных офицеров, о которых в мое время лучшие начальники и ко- 
мандиры полков говоррши: 

"Офицеры, выпускаемые из военных училищ, с каждым годом 
всё лучше и лучше!". Эту фразу я часто слыхал в мои молодые 
годы и от заслуженных боевых Генералов, и от доблестных старых 
слузкак. 

Думается, что ^0 % юнкеров, не выдерживающих Цука Нико- 
лаевского училища, и покидающих его после двух-месячного пребы- 
вания, следует отнести к фантазии А. Маркова, упоминавшегося 
выше. 

Никто из нас, старых кадет, этого не помнит. Сколько я 
не расспрашивал многих кадет (в частности и бывших юнкеров Ни- 
колаевского училища) - если и вспоминали об одном, двух случаях 
З'хода, то уже никак не о случаях массового ухода. И если такие 
уходы выразить в процентах, то они едва-ли и дотянут до 1-го %. 

Разница I % и ЗД %. Просто чепуха какая-то?! 

Другой вопрос: в какой форме этот цук проявлялся... Иног- 
да он выливался в довольно нелепой форме, в требовании ответов 
на глупейшие вопросы, в приседании, вращений под щелканье паль- 
цев, и т.п., но иногда был и более толковым: в знании полков, их 
стоянок, традиций, подробностей формы (в большинстве случаев 
имевшей историческое прошлое) и пр. 

Как бы то ни было, и в какие годы он не существовал, нося 
различный характер, при самом спокойном и историческом подходе, 
нужно сказать, что он был нужен и сыграл огромную роль в выра- 
ботке офицера, умеющего различать "службу и дружбу", умеющего 
себя держать и в товарищеской среде и в обществе. 

И, как бы не порочили его люди, не имеющие отношения к ар- 
мии, мы - кадеты держимся на него определенного взгляда и по 
этому поводу у нас нот разногласий. 

Остается сказать два слова о кадетской песне Звериаде, 
являющейся своего рода Летописью внутренней жизни нашей Школы. 

Назван1е пришло из Николаевского кавал. училища. Первые 
строки были написаны М.Ю. Лермонтовым под заглавием Звери Ада 
- два слова. Как справедливо выше сказано, куплеты эти являлись 
своего рода отдушиной против монотонной и скучной жизни в четы- 
рех стенах. 

С куплетами Звериады связан целый ряд почти узаконенных 
обычаев: торжественная передача всё разроставшегося тома, его 
хранение, обязательство каждого выпуска внести хоть несколько 
строк в его скрижали (а не непременно 100) и т.д. . 

Большинство стихов написаны детским корявым языком (встре- 
чаются впрочем иногда очень находчивые рифш! и едкие строчка;) , 



173 

но от авторов - детей, нельзя большего требовать. Почти все ку- 
плеты написаны на один лейт-мотив: тяжкая доля кадета. И" хотя 
теперь, вспоминая далеко ушедшие годы, ясно, что именно то этой 
тяжкой доли и не было, нзпкно было поплакать и похныкать на эту 
тему. 

Некоторые стихи носят даже несколько порнографический харак- 
тер - это остаток той грубости, ушедшей в века, которая царила на 
заре дней наших военных школ. 

Во всяком случае все к;уплеты, всеми выпусками пелись с 
вдохновением и передавались от выпуска к выпуску. 

П. ВОЛОШИН 

По несколько личному вопросу : 

Само собо"'' разумеется, что писать сочинение на предложенную 
мне тему - я не мог, даже больше - горжусь тем, что не смог этого 
сделать. 

В числе традиций нашего кориз^^са была еще и такая: во всех 
торжественных случаях играть "Преображенский Марш, а не Марш 
Военно-Учебных Заведений, хотя такой сзт1ествовал и был Высочайше 
утвержден. 

П. В. 



К _ а д ^ ^ е^ ^^ т ^^ с ^^ к и е П р ока з ы 

ПО ВОСПОМИНАНИЯМ СТАЙ! X КАДЕТ 
С о.бр.ал., . П. Во лощин 

I. 

Преподаватели иностранных языков в корпусах, хотя и знали 
русский язык, но изъяснялись на нем не всегда очень уверенно. 
Это служило источником многочисленных над ними шуток. 

Француз Ж' входил в класс всегда очень бодрым и энергичным 
шагом и быстро направлялся к кафедре. Шутники достали где-то 
необыкновенно блестящую и скользкую мастику и старательно натёрли 
путь от двери к кафедре. Вошедший энергично француз - посколь- 
знулся и растянулся, не доходя до цели своего путешествия. 

Кадеты в восторге заорали с мест: "Нраво! браво? Бис! Еще 
раз". 

Пришедший в ярость француз записал в журнал: 

"Пол в классе был так натерт, что я вошел в класс лёжа, с 
криками "Браво! Браво! Еще раз!". 



Тот же француз, обладавший тонким нюхом, вдруг~повёл носом, 
ощущая отвратительный запах, несшийся со стороны парт. (Для этого 
существовали пакетики "вонючка".)* 

"Кто испортил воздз'Х?" грозно задал он вопрос кадетам. 

В ответ со всех скамей раздались возгласы: 



174 

- "Это я, Господин Преподаватель. .< Это я!... Это я!" 
Запись в журнале была такова: "Кто-то в классе испортил 

атмосферу. Я произвел дознание, и оказалось, что это Я", 

3. 

Кадет Килященко обладал необыкновенным свойством: стоило 
ему сильно нажать на свой длинным нос, как из этого носа начи- 
нала течь кровь. В трудные минуты жизни, когда грозили вызовы 
к доске и при не очень строгом преподавателе, кадеты за обещан- 
ное лишнее сладкое блюдо, просили Килященко произвести опыт со 
своим носом, что он и делал, конечно не безкорыстно. 

Кадеты бросались к окровавленному Килященко массой, чело- 
век в 10 и делали попытку тащить его в лазарет на руках, что, 
конечно, не вызывалось необходимостью. 

На одном из уроков истории, добрейшего Ивана Францовича 
Павловского, окровавленный и ухмыляющийся Килященко был. подхва- 
чен сердобольными друзьями. Иван Францевич заорал на весь класс: 

- "Оставьте его! Он сам пойдёт!". 

Вдруг - в коридоре шаги и звуки шпор. Это был Директор," 
тогда ещё Полк. Н.П. Попов, нагонявший страх не только на кадет, 
но и на всех преподавателей и воспитателей. Водворилась гробовая 
тишина и, как только Директор появился в дверях класса, кадеты 
вскочили и стали на вытяжку. 

Грозный вопрос: "Что здесь происходит? Дежурный по клас- 
су! В чем дело?" - "Г-н Полковник... У кадета Килященко пошла 
неожиданно кровь носом, Ш1 хотели ему оказать медицинскую по- 
мощь". - "Ложь! Неправда! Я из коридора слыхал как кто-то диким 
противным басом орал: "Пустите его.'.. Он сам пойдёт... Кто это 
орал?". 

Гробовое молчанье. Молчанье' й со стороны Ивана Францеви- 
ча, именно который и орал эту фразу, но повидимому не считал 
своего голоса "противным и диким". А может быть были и другие 
причины для его молчания... Кадеты его за это не осудили... 



Тот же милейший Иван Францевич, решил, выражаясь по совре- 
менному, "модернизировать" свои уроки по истории. Он раздобыл 
для этого, так называемый в те времена "Волшебный фонарь", о чем 
и предупредил кадет. 

Во время этой лекции, в темноте, для демонстрирования кар- 
тин, будет вызван из физического кабинета служитель, по прозвищу 
"Салат", называвший себя громким именем Лаборанта. Кадеты, в свою 
очередь, также решили достойно отметить нововведение, для чего 
обзавелись трубочками для стрельбы жеваной бумагой, откуда-то 
раздобыли мятые помидоры и даже одно жидкое яйцо. 

В день и час урока, окна класса были завешаны черными одея- 
лами, свет погашен и И.Ф. Павловский, начал свою лекцию, а Салат 
занялся Волшебным Фонарем. Из погруженного во мрак класса и в 
лектора, и в лаборанта был открыт беглый огонь из всех имеющихся 
оруций. Отчаянные вопли: -Перестаньте.. Прекратите. . , не возымели 
никакого решительно действия. 



175 

И вдруг., грозный окрик: "Что здесь происходит? Зажечь 
свет!" - Это был голос неожиданно вошедшего Директора Корпуса 
Н.П. Попова. 

Свет зажжен. - Дежурный... доложите! Что происходит? - 
Волшебные картины, Ваше Превосходительство! 

Представившаяся глазам картина была такова: и лектор и ла- 
борант (главным образом их бороды) блистали комками жеваной бу- 
маги, по лицу Ивана Францевича тёк помидорный сок, а физиономия 
лаборанта была лимонного цвета от попавшего ему непосредственно 
в лоб и разбитого яйца. 

Удержаться от смеха - было невозможно, но Попов всё-таки 
сдержался. Он выдержал паузу, оглядел с ног до голош злополуч- 
ных новаторов и мрачно произнес: 

- Да! Картина, действительно, волшебная! Всё-таки, снимите 
одеяла с окон и продолжайте урок нормальным порядком. 

С этими словами он, позвякивая шпорами, покинул нас. 

5. 

В другой раз посмешищем, как это ни странно, оказался ка- 
дет. В параллельном отделении был кадет ^<'. - знаменитый матема- 
тик. В нашем же отделении должна была состоятся письменная^рабо- 
та, которая по нашим сведениям предполагалась очень трз^ной. 
Долгие переговоры нашего отделения с 1^'. велись в течении недели. 
Он ломался, упирался, трусил. Проект был до дерзости смелым: ^у 
нас в классе стояла запасная старая кафедра, в которой хранились 
тряпье, мел и прочий сор. Она имела сверху большую дыру. В эту 
-кафедру (вернее" в ящик её) предполагалось посадить Л'', с тем, 
чтобы он решил задачу и просунул её в дырку. Этим его обязанно- 
сти и кончались. 

Листы для работы розданы. Но зоркий глаз математика сразу 
Зачуял в чем дело. Он, как гончая собака, обнюхал запасную кафедру 
и сразу понял в чем дело. 

Он не произнес ни одного слова. Задал задачу, и когда ка- 
деты погрузились в вычисления, подошёл к- ящику и через дырку 
спокойно вылил всю большую чернильницу. За ней, взяв целую бу- 
тыль чернил, стоявшую на окне, вылил и её в то же отверстие. 

Час кончился. Работы сданы. Педагог ушел. 

Б каком виде предстал бедный К.- представить невозможно. 
Само собой разумеется, он физически не мог сосредоточится на ре- 
шении задачи, а только кряхтел и стонал в своей тюрьме. 



Царствование Директора Генерала Потоцкого. Начало урока 
географии. На огромную печку, вышиной почти до потолка, шутники 
забросили учебники географии. 

При входе преподавателя ему объяснили, что достать з^ебники 
ставши даже на придвинутую кафедру сашш высокий кадет не может 
(это было в А- классе). Еугто было не только стать на кафедру, но 
и притянуться на руках, держась за карниз печки. 



176 1 

преподаватель Лопатин, считавший себя спортсменом и путе- 1 
шественником, снисходительно улыбнулся: - "Эх, вы! Подставьте 1 
мне кафедру! Я вам всё достану!" 

Он ловко вскочил на высокую кафедру, так же ловко притя- 
нулся на руках, но в этот момент кафедра моментально была вы- 
дернута и поставлена на обычное место. 

Лопатин (его почему-то кадеты называли Лопатэн) повис 
на руках с пачкой книг, зажатых у грЗ'ТХИ. 

- "Подвиньте кафедру!" заорал он: "Я не могу делать ни- 
каких сальто-морталей ! " 

Может быть шутники и подвинули ему кафедру, но тяжелые и 
грузные шаги Ген.-Лейт. Потоцкого известили нас о том, что он 
идет в класс. 

Директор был человеком меланхоличным, ему чужды были вся- 
кие эмоции, он только посмотрел на висящего Лопатэна и сказал: 
- "А я думал, что здесь урок географии, а оказывается гимнасти- 
ки", и пошел продолжать свой обход. 

Лопатэн не мстил кадетам за этот день, которые и сами 
понимали, что ш^^тка вышла довольно дикой. 

7. 

Одно время, после обеда, у стен корпуса появился предпри- 
имчивый мороженщик. 1-ая рота, расположенная в мое время на 
втором этаже опускала на веревочке стакан, на дне которого ле- 
жал пятак. За это он накладывал порцию мороженого, которая и 
поднималась вверх к удовольствию гурманов. 

Но неожиданно разразилась беда: путешествие стакана с 
мороженым происходило мимо классов ^ой роты, т.е. самых ма- 
леньких кадет. Они быстро пронюхали в чем дело, и перехваты- 
вали стаканчики, пожирали мороженое и вкладывали записку в 
стакан со словом "Мерси". 

Пока это были единичные случаи, 1-ая рота посмеялась над 
находчивостью малышей, но когда это дело приняло' уже организо- 
ванный характер, старшие возмутились и решили, что нахалов надо 
просто проучить. Другими словами на языке того времени, кой- 
кому "набить морду". Извещение было послано в ^-ю роту о-том, 
что, если еще последует хоть одна кража, они получат достойную 
расплату. 

Малыши не унялись. Тогда группа человек в Ю (7-го класса) 
ворвалась в Ц--ю роту. Первоначальное намерение было нарвать уши. 
Но малыши оказали такое яростное сопротивление, что старшие ос- 
толбенели. Они отбивались линейками, палками, кусались и т.п. 

Конечно победа осталась за старшими, но и они ушли постра- 
давшими. Героем дня был кадет 1-го класса Змунчилло, у которого! 
вся рожа была в крови и под глазами красовалось несколько синя- > 
ков, : 

Собравшись в уборной после ужина, 2-ой класс, старший в 
роте, за безпримерное "геройство" Змунчиллы даровал ему на неде-| 
лю "Права 2-го Класса". 1 

В чем собственно заключались "Права" второклассники и сами| 
не знали, но это звучало "пышно" и "великолепно". I 



177 

Змунчилло гордо ходил по коридорам с расквашенной физио- 
номией в течении недели и пользовался всеобщим почтением и ува- 
жением. 

8. 

Упомянутый выше кадет Килященко, несмо'^ря на в общем доб- 
родушный характер неизменно не вылезал из карцера, в котором си- 
дел чуть ли ни ежедневно. Он привесил на дверях карцера художе- 
ственный плакат, на котором было искуссно исполнено разноцвет- 
НД.1МИ карандашами: "Майор Килященко. Прием ежедневно от 2 до 4-х 
дня. Малолетним ск1щка 5с %". 



Не совсем из области проказ, но несколько личных строк, 
всё-таки характеризз^ощих ушедшую эпоху. В своих отношениях меж- 
ду собой, кадеты не вносили большой грубости. Скорее это были 
шутки, подчас грубоватые. 

Но было несколько мальчиков злых, с какими-то "садистиче- 
скими" наклонностями. Из них выделялся некто Захарьин, не то 
племенник, не то внук знаменитого Профессора. Он" не только при- 
нуждал каждого малыша, заходящего в отпуск приносить ему "дань" 

- 10 копеек, но и отнимал все сладости, от бедных малышей. К сча- 
стью для корп5''са его выставили из 5-го класса и где он кончил 
свою буйную карьеру - неизвестно. 

Его любимой забавой была такая "шутка": - "Эй, малыш! (или 
Эй, "сугубец"!). Вези меня в уборную ! 

Малыш покорно подставляет спину и везет. Но этого мало: 

- "Иди, ищи для меня бумагу. Да чтобы "была мягкая и нежная! 

Но и этого мало. - "Умеешь играть на мандолине?" - "Умею". 

- "Неси мандолину и играй мне "Серенаду Шуберта" , пока я облег- 
чаюсь". 

Бедный малыш, покорно давап концерт. Захарьин, полузакрыв 
глаза, блаженствовал. 

И на этого негодяя никто не жаловался. Ещё бы ! Ведь это 
было бы "фискальством". 

П. ВОЛОШШ (Он- же "Малыш") . 



САБО (вып. ,1917 года). 

Г1РШ0Д АВАТМ Ь . 

Однажды П. Г. Люсин пришел на первый урок и лы заметили, что 
на одном из его сапог нет шпоры. Моментально все сговорились и 
молча начали смотреть на сапоги Люсина. 

Он это почувствовал и стал беспокойно себя осматривать, 
думая, что забыл застегнуть пуговицы. Ш все продолжаем смотреть. 

Наконец Люсин не выдержал: 



1 



178 

- Ну что вы все смотрите, как баран на новые ворота! 
Что вы моих ног не видели? 

11ы не выдержали и стали' кричать: "Вторая шпора! - И 
только тогда Люсин заметют, что шпоры на хватает. 

- Какие же вы военные? 7 военных должна быть взаимная 
выручка, а вы, вместо этого, смотрите молча, как бараны. А 
вот, если-бы пришел Директор и заметил... Мне была-бы неприят- 
ность. Дежурный, позовите дядьку ! 

Весь класс бросается к двери, чтобы бежать за дядькой. 
Люсин в панике нас останавливает, лишь дежурный несется за 
дядькой. Последний, наконец, появляется. 

- Вот что, дорогой, ты знаешь, где я живу? - Так точно, 
Ваше Высокоблагородие, Знаю". - "Так сбегай ко мне и принеси по- 
скорее вот такую шпору, и он пытается снять оставшуюся шпору. 

Все бросаются емз^ помочь: кто тянет за ногу, кто хочет 
снять сапог, и даже в общей суматохе кто-то ущипнул его. 

С грехом пополам шпору сняли и дядька бегом помчался к 
нем7/ на дом, чтобы успеть принести к концу урока. Через 15-20 
минут дядька возвращается и торжественно вручает недостающзпо 
шпору. 

Все бросаются на помощь. Но в этот момент раздается зво- 
нок, возвещающий конец урока. Бедный Люсин, красный, вероятно 
в синяках, почти вылетает из класса. 

На Рождественские и Пасхальные каникулы Люсин ездил в 
Харьков. Он был неравнодутпен к оперной артистке. Забыл её 
фамилию, но в те времена её знал весь Харьков. ■ Она была очень 
интересная и с красивым голосом. 

Шого и наших кадет ездили на каникулы в Харьков. Нас 
была целая компания: Куз.ичев, Ржецкий, Короленко, Пузанов и 
я. Г41 почти ежедневно выходили прогуляться по Сумской улице со 
знакош>1мк барышнями. 

Одналоды идем и видим Люсина под-ручку со своей артисткой. 
Моментально сговорились с нашими барышнями, что когда кш ста- 
нем во фронт, то они должны симулировать восторг и громко произ- 
нести: - "Такой молодой, красивый и уже Полковник". 

Мы выстроились друг другу в затылок" и, по сигналу первого, 
отчетливо стали во фронт. Барышни защебетали, а ЛюсиН весь про- 
сияв, с нами поздоровался. Ответили мы так, что вероятно слышно 
было в Полтаве. Артистка подарюта нас очаровательной улыбкой, 
а Люсин величественно изрек: - "Проходите!". 

Мы отчетливо повернулись и пошли дальше. Нам, однако, 
всего этого показалось мало, и мы тут же решили, что этот парад 
нужно проделать еще несколько раз. 

Для этого, быстро перебежав на другую сторону улицы, №1 за- 
бегали вновь ему на-встречу и всё начиналось с начала. Люсин 
делал вид, что видит нас в первый раз. Но после 3-го или 4-го 
раза, Люсин наконец заметил, что публика начинает на наши ма- 
невры отвечать вниманием. Он тогда важно остановился, пожелал 
нам приятно провести отпз^ск и просил больше не беспокоиться. 



179 

Перед отъездом в корпус, Короленко где-то достал фотогра- 
фию этой артистки. 

Перед уроком физики эту фотографию приклеили к кафедре. 
Когда он приподнял :-курнал и, увидев фотографию, пытался её снять, 
она не сдвинулась с места. 

- "Дежурный! Что за безобразие! Сейчас же убрать!" 
"Весь класс, конечно, ринулся отдирать фотографию. 

Через несколько дней он встретил в Полтаве мать Короленко, 
которую хорошо знал. 

- А ваши дурачки Вам опять номер выкинули?- 

- Какой ? 

- Да с фотографией. 

Мать Короленки уже всё знала. Она его успокоила и сказала, 
что все кадеты его любят и просто хотели, чтобы он на несколько 
минут перенесся в 11арьков. 

Б. САБО 



га. ^^ГЕНИШТА (Вып. 1920 года). 

1 . ' " ., 

В 191^ году преподаватели французского языка уехали во 
Францию, так как началась мировая война. Немцы же, принявшие 
русское подданство, остались по-прежнему на свор1Х местах в корпу- 
се. В этот период, уроки готовились не так уж рьяно и, как это 
было и в предшествовавшие года, часто кадеты прибегали ко" всяким 
способам, чтобы по возможности отвлечь внимание преподавателя и 
тем отдалить момент вызова кадет к ответам. Военное время в 
этом отношении пришло нам на помощь. 

Сидящий на парте ка1;ет поднимал руку с самым дисциплиниро- 
ванным В14Д0М. Это означало, что он хочет задать какой-либо во- 
прос. - Полужив разрешение, он еще больше вытягивался: 

- "Виноват, Господин преподаватель! Верно-ли, что немцы 
зверствуют над нашими пленными?" 

Конечно, в двух словах на такой вопрос, да и притом еще 
немцу о-^ветить было трудно (а это-то и было нужно!). В ответ слы- 
шалась довольно длинная речь с призывом к беспристрастию. 

Хорошо помню юмористический взгляд кадета, отсчитывающего 
минуты этой речи. Случайность, но именно его в этот урок "не- 
мец" к вызвал к ответу, но за то три, четыре других от этого 
были спасены. 

2. . ■ 

В другой раз, немецкий урок оказался первым иЭ шести. Перед 
его началом дежурный кадет должен был прочесть молитву. Вряд-ли," 
конечно, "немец" понимал славянский язык, а потому дежурный кадет 
к обычной краткой молитве присоединил еще и чтение "Верую". Кто- 
то из старательных начал отбивать- земные поклоны. Немцу объясни- 
ли продолжительность чтения молитвы, происходящей войной. 

По справедливости сказать: времени мы выгадали очень немно- 
го, но зато получили сильный нагоняй от нашего священника на 



180 

следующем уроке. Он очень стыдил нас за такое небрежное и 
кощунственное отношение к молитве. 

Этот урок Закона Божьего был мне памятен еще и по другой 
причине: наш священник поймал кого-то из кадет за разрисовыва- 
ньем иллюстраций к библейской истории. На картинке, изобра- 
жавшей битву Иудеев с Египтянами красовалось несколько неплохо 
нарисовенных пулеметов, а у отца, простирающего руки к возвра- 
щающемуся "блудному сыну" в обеих руках оказались пририсован- 
ными по два револьвера. 



Уехавших на родину французов, в классах заменили русские. 
Среди них были, главным образом, дамы. В стенах корпуса это 
было явлением совершенно небывалым-. Бедную, ещё не старзпо даму 
"разыгрывали" всеми доступными для школьников способами: бро- 
сали на неё "огненные" и "проникновенные" взоры. На её ответ- 
ные "гневные" взгляды, к ней лезли с просьбами перевести на 
русский язык слово: "маникюр", чем раз чуть ли не довели её, 
беднзпо, до истерики. 

В самостийно украинские времена, мы носили желто-синйе 
кокарды (блакитно-жовтые) . При встрече с нами в городе, петлю- 
ровцы иногда ругались, говоря, что кокарды у нас не настоящие, 
а перекрашенные русские. 

Наш воспитатель Полк. фон-Коссарт, застал раз. на улице 
перед самым входом в корпус петлюровского офицера, читающего 
нотацию одном;^'- из наших кадетов Лошунову. Этот Лошунов, незау- 
рядный комик, стоял смирно, с рукой у козырька и без запинки и 
довольно складно оправдывался по "церковно-славянски" . 

Не знаю, чем кончилась сцена на улице, помню уже продол- 
жение внутри здания корпуса: на разнос воспитателя за происшед- 
шее, Лошунов вытянулся в стрз'"нку и извинился за непонимание 
"русского языка". 

5. 

Осень 1919 года. 

Кадеты уже умудрились повоевать в различных частях Армии 
и вернулись в корпус к началу у^^ебного года. 

Лошунов доблестно вёл себя на фронте, но продолжал быть 
таким же "остряком" и в стенах корпуса. Мишенью- для его выпа- 
дов были теперь, никогда не видевшие фронта, воспитатели. Их 
возраст, обременявшие их семьи и долгая полу-штатская служба, 
не располагали их к подаче прошений для перевода в Армию. Ду- 
маю, что попав на фронт, они вероятно с достоинством вели бы 
себя в рядах армии и поэтому осуждать их, конечно, нельзя. Но, 
да простится и аетям-кадетам, которые в их возрасте, побывав в 
боях, относились к нестроевым офицерам с легким пренебрежением. , 

С невинным видом Лошунов начав расспрашивать воспитателя 
о каких то видах и формах наступления - вдруг осекался и с самым 
невинным видом изрекал: 



181 

- "Что-же я спрашиваю? Бы же не былк иа фронте. Простите 
меня, Г-н Полковник". 

Поэтому следз'-ет особенно отметить, совсем не плохое поведе- 
ние этого же офицера в боях на северном Кавказе, после эвакуации 
Полтавы. 



Когда в I Д^ году, т.е. пять лет' тому назад, была объявлена 
мобилизация, кадеты 4— ой и 3-ей рот были слишком малыши, чтобы 
их могла интересовать процедзфа призыва на военную службу, пред- 
видевшая, на__в2емя_Бойны, мобилизацию на мест-ах всех тех, кто был 
необходим для нормальных функций всех Государственных Учреадений 
и производства для нужд войны и населения. 

Таким образом, во всех областях, эти "тыловые крисы", как 
их называли, были во много раз более необходимы на их местах, чем 
на фронте и, как простой пример, квалифицированный рабочий был 
значительно ценней у станка, чем с винтовкой в окопах. 

Правда, не многие из них, добровольно , предпочли уйти в 
Действующую Армию. 

В нашем Корпз^се таковыми были: Оф. -воспитатель Подпол. Эм- 
них и командир 1-ой роты, Полковник Купчинский. 

Первому не повезло, - он попал в плен, а второй был награж- 
ден Орденом Св. Георгия ^-ой степении позже пол;;тил производство 
в Генерал-Майоры. 

Недопустимые непочтительность и балаганство Лошуна ча- 
стично объясняются примерами этгос двух ос^ицеров Корпуса и его 
незнанием вышеизложенного. Он, повкдимому, забыл или не понял, 
что воспитание и высокие моральные качества ему дали его-же 
-Офицеры-воспитатели и традиции, которые пропитали, даже стены 
Корпуса. О воспитателях и преподавателях, потерявших уважение 
кадет, уже было отмечено и не раз. Редакция. 

6. 

При Советской власти, одетый, как и все, во что попало Ло- 
шз''нов предлагал свои услуги в качестве певЦа в некоторых театрах 
Полтавы. Он довольно сносно исполнял романс: "У камина". 

В том же 1919 году, до конца февраля, оставшиеся кадеты в 
стенах корпуса продолжали занятия. Продолжались даже уроки гимна- 
стики и фехтования. 

Потом их перевели в здание садоводства Полтавского Инсти- 
тута. Институтки представлялись многим из нас сущест^вами из дру- 
гого мира. При Советской власти они оканчивали нормально зтебный 
год. Их затворничество оставалось почти прежним. Поэтому большим 
героем чувствовал себя наш Ильин, проникший в Институт под ввдом 
печника. 

Я слышал позже веселый рассказ двух институток про эту 
эскападу. По их словам,1'1льин не плохо справился с какой-то за- 
готовленной им речью, чего нельзя сказать о работе по исправлению 
печей. 



182 



7. 



Мне хочется закончить мои короткие воспоминания описанием 
случая с тем же Лошуновым на уроке украинского языка. Не сладко 
пришлось преподавателю этого предмета в петлюровские и гетман- 
ские времена. 

На один из зфоков пришел сл^/ча1Шо или по вызову, наш офи- 
цер-воспитатель. Балаган, всё разроставшийся в классе, начал, 
как будто, немного стихать. Но тут то к насторожились все близ- 
ко его знавшие: Лошунов отвечал, стоя у доски, с самым подтяну- 
тым, как всегда видом. 

Речь шла об украинских писателях. Год рождения Шевченко 
Лошунов Назвал правильно, потом на секунду запнулся', как бы что- 
то вспоминая и с саг/ым серьёзным видом добавил: 

- "До Рождества Христова...". 

Ю. Г Е Н И Ш Т А 



Журнал "Кадеты"', Март 19^8 г. Л'^ 2. 
Изд. Объединения 2-го Моск. Корпл^'с; 

НИКТО КАК САМ 



Из семейной хроники 
Петровского-Полтавского Кадетского Корпуса. 

Кадет 7-го класса Петровского-Полтавского Каде^^ского Корпу- 
са Б^лнин учился хорошо и вел себя прилично. Он был страшный об- 
жора и на этой почве у него выходили недоразумения с экономом. 
Вечно он что-то жевал. Перед завтраком оживлялся, потирал руки, 
подталкивал соседа и гадал: "Что-же этот скупердяй даст нам се- 
годня пожрать?" 

Позавтракав-же , на четвертом уроке дремал. 

По математике он шел у Данкова первым, и потому все были 
удивлены, когда ол заявил, что на третьем уроке должен будет 
лезть в шкаф. 

- "Зачем?с . " спрад1ивали товарищи., "тебя же вчера Николай 
Иванович спрашивал, поставил тебе 12 и вдруг в шкаф^ . . " - "Ни- 
чего не поделаешь"... вздыхал Бушин, не желая объяснять почему 
должен?. . . , 

- "Но, ведь, ты там не поместишься? (Бушин был толстяк). 

- "Уж, как нибудъ. . . Притисните меня, заприте дверцы. о. 
как нибудь высижу час..."- 

Думали, что он шутит, однако, когда послышались из кори- 
дора шаги Данкова, он втиснулся в шкаф. Дверцы едва уцв^лосъ 
закрыть. Загробным голосом он дал оттуда последнее наставле- 
ние: "Не забудьте-ж выпустить, а то аккурат завтрак пропущу.. 
Тут, ведь, ничего не слышно..." 



183 

Данков не спрашивал; весь урок объяснял. До отбоя остава- 
лось минут 10, как в класс неожиданно вошел Директор. Раздалась 
команда ~ "Встать!". Все вскочили и замерли. Директор был чем- 
то сильно озабочен; не поздоровался, не принял рапорт и облоко- 
тившись на кафедру, задз'-мался. В классе стояла мертвая тишина. 
С мелом в рз^ке Данков ожидал разрешения продолжать ЗФ0^<' 

Кэ глубокого раздумья его вывел неожиданно раздавшийся 
сзади треск. От шкафа отлетела половинка двери, показался чей- 
то толстый зад и раздался возмущенный голос: 

"Таки-ж забыли... прохвосты»." - и вылез Бушин, пыпьный, 
вспотевший, весь в паутине. Не оборачиваясь стал чистить штаны 
и ругаться: "Сволочи, ушли и ничего не сказали..." 

В это время он заметил за кафедрой чьи-то ноги; штаны "с 
лампасами; поднял голову и увидел Директора и весь класс, стояв- 
ший "смирно", в ожидании разрешения сесть. 

Он до того растерялся, что не выпрямляясь и как-то глупо 
улыбаясь, поздоровался: - "Здравия желаю, Ваше Превосходитель- 
ство. . . " 

Грусть у Директора, как рукой сняло: - "Здорово, здорово, 
Бушин... Что ты там делал?" - "Ничего, Ваше Превосходительство., 
я так... там..." - "Как же ты там поместился, такой толстый?". 

Смзпценный Бушин признался, что было действительно теснова- 
то. - "И давно ты туда переселился?". Бушин молчал. 

а,гручили товари1ли. Дежурный по классу доложил, что Бушин 
тут непричем. 

" ?? " 

"Так точно. Не при чем... Виноваты мы. Ваше Превосходитель- 
ство... Загнули ему салазки, впихнули' в шкаф и заперли... Вино- 
ваты..." - "Почему же в таком сл^-чае ты, Бушин, не постучал, 
чтобы тебя выпустили?" - "Николай Иванович пришел, и я не хотел 
прерывать урока... Боялся подвести товарищей..". 

Директор рассмеялся и ушел. 

Данков стал вычитывать Бушину: "Мой первый математик и так 
подвел меня перед Директором... Хоть бы досидел до конца урока... 
И надо же было, так не во-время, вылезти... 

- "Простите, Николай Иванович, я был уверен, что все ушли 
на завтрак... Слышал, как вскочили, зашаркали ногами, потом всё 
стихло... Ну вот так и вышло... Простите..." 

Данков не поверил версии дежурного; приказал Бушину явить- 
ся дежурному воспитателю, чтобы тот посадил его в карцер. ^Кадеты 
запротестовали: - "Он не при чем... Наша вина... Нас сажайте...". 

"А вот, в другой раз будете знать, кого запихивать в шкаф'.' 

С глубоким сознанием своей вины, Бушин покорно отправился 
просить дежурного воспитателя, посадить его в карцер. Это был 
первый и последний его арест за всё время пребывания в корпусе. 
Когда дежурный по роте кадет запер за ним карцерную дверь, он 
проговорился: - "Эх, пропали и завтрак и 20 пирожных... Даром 
только вымазался...". 

« 



18^ 

И признался: "подержал на 20 пирожных с Каневцевым пари, 
что просижу 3' Данкова час в шкафу". 

Никто его не пожалел. Решили единогласно: - "И по делам! 
Не соединяй никогда удали с корыстолюбием...". 

Полтавец 

ПРИМЕЧАН1'1Е: В сборнике "Кадеты" фамилия кадета - героя 
эпизода, написана Бушин. Зная его много лет (он впоследствии 
был присяжным поверенным в Житомире, где протекала моя военная 
служба), я считаю нужным заметить: он был французского происхож- 
дения и фамилия его была не БушКн, а БушЭн .... 

П. В0Л0ШШ-ПЕТР1/1ЧЕНК0. 



Ж.,Д: К А 2^^ А Т Е ^ В (^вып. 1221 года) 

Л А 3 А Р Е Т 

Кто из нас в счастливые кадетские годы не мечтал хоть на 
недельку попасть в : лазарет, где на обильных харчах можно было 
отдохнуть от ^наскучивших згроков, отоспаться, а главное - безза- 
ботно провести время, и подурачиться, не рискл^'я каждую минуту 
попасть в штрафной жз'-рнал? Если же, вдобавок к этому, в перс- 
пективе бывала трудная письменная работа, а и-з лазарета прихо- 
дили известия о том, что там подобралась веселая компания, - 
для многих искушение становилось непреодолимым. 

Ко корпусных врачей, имевших в этой области богатую прак- 
тику, провести бывало нелегко. Все ловчилы были у них ■ на при- 
мете, а потому, чтобы зщачно просимулировать болезнь, надо было 
обладать известной, изобретательностью , артистическими способно- 
стями, ловкостью рук, интуицией, а иногда и подлинным вдохнове- 
нием. 

В Петровском-Полтавском Кадетском Корпусе, во время первой 
мировой войны старшим врачем был доктор Левченко, а младшим - 
граф Мамуна, оба милейшие люди, но, как я уже отметил, стрелян- 
ные воробьи. ( +) Правда, и на них бывала проруха. Помню, как 
один кадет моего отделения, без всякой задней мысли, - просто 
чтобы чем-нибудь развлечься во время скзгчного урока, - истыкал 



( +) До этой войны 5 старшими и лазаретными врачами, - были Док- 
тора Долматов и Дёрбер, а младшим, т.е. ротным Доктор Лев- 
ченко, и всё его ротное лечение, чаще всего сводилось к 
смазке горла, Даверова порошка, 2-3 дням без прогулок, или 
хорошей дозы касторки со всеми вытекающими неприятными по- 
следствиями. 

(Заметка Д-ра Н. Караченцева). 



185 

себе острием карандаша грудь и руку, а утром, неожиданно для се- 
бя, был отправлен с медицинского осмотра в лазарет, по подозрению 
в ветренной оспе. 

Секрет "сыпи" он тотчас же сообщил приятелям, и на следую- 
щий день человек восемь из нашего класса утке составляли ему ком- 
панию в заразном отделении лазарета. День спустя, нас там было 
человек пятнадцать. "Карандашная" эпидемия грозно разрасталась. 
Но счастье наше было недолгим: так как кроме "сыпи", иных приз- 
наков болезни ни у кого из нас не было, а как их симулировать - 
никто толком не знал, на третий день доктора догадались нас вы- 
купать и "оспа" начисто смылась. Все были немедленно возвращены 
в роту, где нас ожидала заслуженная мзда. 

В ротах медицинский осмотр всех записавшихся на прием произ- 
водил, в сопровождении дехсурного фельдшера, доктор М&муна, а 
потому именно с ним приходилось вступать в единоборство каждому 
чающему- лазаретного блаженства. 

Это был высокий и видный мужчина с седеющей эспаньолкой, 
похожий на испанского гранда. В противоположность всегда коррект- 
ному доктору Левченко, он бывал с кадетами добродз^но-грубоват и 
всех называл на "ты". Считалось, что он любит, когда его вели- 
чают "сиятельством" и что этим можно несколько размягчить его 
сердце. 

- Ч то у тебя- ? - флегматично спрашивал он, глядя поверх 
стекол пенснэ на стоящего перед ним ловчилу, который всем своим 
поникшим существом старался изобразить предельную степень недомо- 
гания. 

И тут нужно было сразу взять правильную линию. Не дай Бог 
пожаловаться на желудок или на тошноту, - такую глупость мог сде- 
лать лишь совершенно неопытный новичек: в этом случае дело неиз- 
менно кончалось внушительной порцией касторки, которую граф счи- 
тай! лут1шим средством от всех кадетских болезней, а от симуляции 
в особенности. Фельдшер тут-же наливал "чарочку", осушив которую 
неудачный больной отправлялся в класс, напутствуемый какой-нибудь 
язвительной шуточкой врача. 

Больше всего шансов на успех давала "простуда", и каждый 
здравомыслящий ловчила это знал. - Знобит, Ваше Сиятельство, - 
пощелкивая зубами и изображая лихорадочную дрожь, отвечал он. - 
Грудь болит, и глотать больно... 

- Открой рот, - вставая говорил Мамуна. Придавив ложкой 
язык пациента, он заглядывал ему в горло, которое обычно оказыва- 
лось слегка раздраженным и красным, ибо, отправляясь на прием, 
его нетрудно было привести в такое состояние. 

Затем докторская рука запускалась за воротник больного или 
ложилась ему на лоб. У предусмотрительных людей и шея й лоб были 
перед самым приемом основательно надраены суконкой, и это созда- 
вало впечатление жара. Таким образом, признаки лёгкой простуды 
были, как будто бы, налицо, но дело решал термометр, который 
фельдшер тут же ставил больному под мышку. Чтобы попасть в лаза- 
рет, надо было иметь минимум 37,6, но и пересаливать не следова- 
ло, ибо при недохвате дело кончалось стаканчиком микс-уры и осво- 
боадением от прогулки, а при "переборе" -касторкой. 



186 

Следовательно, теперь предстояло самое трудное: смасте- 
рить себе подходящую температуру. Некоторые авторитеты утвер- 
ждают, что для этого можно было заранее натереть под-мышками 
солью. С полным знанием дела могу сказать, что это не давало 
Желаемого эффекта и повышало температуру не больше чем на две- 
три десятых градуса. Термометр нужно было нащелкать, 'постуки- 
вая незаметно ногтем, через рубаху,, по его головке в те момен- 
ты, когда доктор и фельдшер бывали заняты другими больными. 

Но тут таилось две опасности: "действуя "вслепую", можно 
было перестараться и набить температуру неправдоподобно высокую, 
а в некоторых термометрах ртуть от пощелкивания разбивалась на 
отдельные кусочки. И в том и в другом случае дело бывало без- 
надежно проиграно. 

Доктор Мамуна никогда не жаловсшся дежурному воспитателю 
и сам не записывал разоблаченного симулянта в журнал, а просто 
прогонял его с приема, угостив на прощанье касторкой, и на буду- 
щее время, взяв его на учет: в след^тощий раз ему уже ставили 
термометр задом наперед или два термометра одновременно, - на- 
щелкать их до одинаковой температуры умудрялись лишь редкие 
виртуозы. 

К только лишь в том случае, когда термометр оказывался 
нащелкан умело и в самую меру, - доктор изрекал желанное: "в 
лазарет!" 

Для тех, кто потерял доверие Ма1»луны и не надеялся провести 
его, всё-же оставался еще один выход: можно было внезапно "забо- 
леть" после второго урока и с запиской дежурного воспитателя от- 
правиться для освидетельствованья прямо в лазарет. В этом случае 
пациент попадал уже в^руки стащего врача, который к Этомз^ часу 
заканчивал обход палат и обычно сидел у себя в кабинете. 

Помню случа!^: из своей практики: горя желанием попасть в 
лазарет, - где уже обосновались мои закадычные друзья Юра Гениш- 
та и Славка Клобуков, - я избрал этот второй способ и в одно 
прекрасное утро предстал перед доктором Левченко , жалуясь на 
сильную простуду. Левченко меня внимательнейшим образом осмот- 
рел, выслушал, выстукал, пощз^пал пульс, попробовал рукой темпе- 
ратуру и видимо заподозрил неладное. 

Он сунул мне под-мышку термометр и усадил напротив себя, 
по другую сторону стола. Перед ним стоял стакан чаю, из которо- 
го он время от времени отхлёбывал, не спуская с меня глаз. Щел- 
кать не было никакой возможности и я совсем-было затосковал, но 
видимо судьба ко мне в этот день благоволила: доктор" сделал не- 
ловкое движение рз''КОЙ и задел ею, стоявший рядом стетоскоп, ко- 
торый упал на пол и закатился под стол. Он нагнулся, чтобы его 
поднять, и в тот короткий миг, когда гоЯова. эскулапа находилась 
под столом, я, подчиняясь какому-то наитию, выхватил из под-мышкй 
термометр, окунул его в стакан с докторским чаем и затем столь же 
быстро водворил на место. . 

Левченко ничего не заметил, "но следующие минуты прошли для 
меня в убийственном томленьи: черт его знает, насколько горяч был 
чай? А вдруг, ртуть поднялась на ''+2 и меня с позором возвратят в 



187 

роту, а там, конечно, скостят еще один балл по поведению, ' из 
моего весьма небогатого резерва? Но вот, наконец, термометр в 
руках у доктора, и он с некоторым удивлением говорит: - "Трид- 
цать восемь... Ну, что ж, придется Вам остаться в лазарете". 

Попав в эту землю обетованную, продержаться Здесь несколь- 
ко дней было уже не трудно: дважды в день всем обитателям лаза- 
рета термометр.1 ставил дежурный С'вльдшер и вновь являлся за ними 
только через десять-пятнадцать минут, - срок более чем достаточ- 
ный для того, чтобы без помехи создать себе желаемую температуру, 
потерев термометр об одеяло. Правда, следовало знать честь и 
больше трех-четырех дней не "температурить", - в противном слу- 
чае эскулапы обращали серьезное внимание на такого неизлечимого 
больного: его сажали под термометр перед носом у доктора и дело 
кончалось позорным изгнанием. Но при соблюдении чувства меры, 
несколько дней отдыха и лазаретной неги бывали каждому обеспечены. 

Мы любили СБОЙ лазарет, - он был как-то по провинциальному 
уютен, хотя и не отличался роскошью помещений и обстановки, усту- 
пая в этом отношении лазаретам многих других корпусов. В одном 
из них, говорят, было даже три фонтана. Но зато у нас был... 
Пуцер! Кто из птенцов Гнезда Петрова" не помнит Пзгцера? И пусть 
каждый, положа руку на сердце, скажет: ну разве наш Пуцер не 
стоил трех фонтанов? Им тоже можно было залюбоваться, - особен- 
но когда он, выведенный из себя непочтительностью кого-либо из 
младших кадет, приподнимался на носки своих кривых и коротких 
ног, выпячивал грудь колесом и растопорщив седые моржовые усы, 
кричал: "Мальчишка! Молокосос! Я трем Государям присягал! "Я 
еще отца твоего за з^и драл, когда он был здесь, в корпусе, та- 
ким же вот шибенником! К ты - теперь смеешь-мне хамить!" 

Прослужив в Корпусе чуть ли не 60 лет, наш лазаретный кап- 
тенармус Фишер, прозвалкый Пзщером, являлся живой реликвией Прош- 
лого, почти такой же антикварной ценностью, как табакерка Петра 
Великого, хранившаяся в корпусном музее. Не было на Руси Пёт- 
ровца, который бы его не помнил. Как-то в ро^адественский отпуск, 
мне довелось встретиться в Петербурге, в доме моего дяди, с""бать- 
кой русской артиллерии". Генералом Чернявским, - одним из старей- 
ших питомцев нашего Корпуса. Чуть ли не первым его вопросом был: 
- "Ну, а как Пуцер, жив еще?". 

Заслуживает доброго слова и единственная наша лазаретная 
сестра, прозывавшаяся Галушкой. Помню, как однажды напялив на 
палец дорогое кольцо с бриллиантом, - принадлежавшее одной из 
корпусных барышень, за которой я ухаживал, - я никак не мог его 
снять, несмотря на намыливанье и целый ряд других ухищрений. 

Палец, между тем, напухал ка глазах, кольцо врезывалось в 
него всё глубже и надо было срочно принимать какие-то героичес-" 
кие меры. Дама моего сердца умоляла не жалеть кольца и распилит 
его, но разве мог согласиться на такое варварство влюбленный ры- 
царь? Сказав, что попробум еще какой-то способ, я ушел с твер- 
дым намереньем пожертвовать пальцем и направился прямо к Галушке, 
расчитывая найти в её женском сердце полное понимание моих бла- 
городных побуждений. 

Когда я изложил ей свой несложный план, состоявший в том, 



188 

что я сам отрежу себе палец, а она, после этого,' остановит 
кровь и сделает перевязку. Галушка хохотала до слез. Затем 
ПО; матерински меня отчитав и приведя мои мозги в порядок, она 
заперла меня в своей комнате и, несмотря на поздний час, отыс- 
кала какого-то изрядно пьяного золотых дел мастера, который, 
порядком искромсав мне палец, распилил злополучлое кольцо, а 
на следующее утро, так ловко спаял его, что это соверпенно не 
было заметно. Только сорок лет спустя, встре-^ившись с хозяй- 
кой этого кольца, - ныне уже бабушкой, - я признался ей, что 
оно было распилено. 

Сколько у каждого из нас острлось подобных -воспоминаний , 
долгие десятилетия пролежавших в копилке памяти и теперь согре- 
вающих своим теплом нашу старость! 

К нашему поколению судьба оказалась не очень милостивой. 

Но всё же хвала ей за прошлое, за то, что всё это было: Россия, 

Корпус, юные годы и кадетская жизнь, с её рыцарскими традиция- 
ми и нерушимым товариществом! 

Хвала судьбе, и земной поклон создателям той непревзой- 
денной системы воспитания, благодаря которой все 'мы, до самой 
смерти, чувствуем себя членами единой семьи. 

М . К А Р А Т Е Е В . 



ЗВЕРИ АДА 



СТИХ0ТВ0РЕШ1Я, НАПИСАНБЫЕ В РАЗНЫЕ ГОДЫ, 

ВКЛЮЧАЯ И ГОДЫ ИЗГНАШ1Я, 

КАК ТОРЖЕСТВЕННЫЕ, ТАК К ШЗ^ОЧНЫЕ. 



От Редакции: 



Печатая ниже ряд стихотворений, написанных кадетами в 
разные годы, мы считаем, что неиболее ценными с исторической 
точки зрения, являются те стихи, которые написаны' в стенах 
корпуса. Пусть они и несколько топорны , часто написаны прими- 
тивным языком, часто даже циничш-! и коцз^ственны , но они явля- 
ются отражением топ эпохи, в котор^то авторы росли и злились. 

Коцз^^нственные строки можно наа^ти и з' Пушкина, и у Лермон- 
това, и у дрз^гих русских первоклассных поэтов. Когда-то, это 
было веяньем эпохи. -.Будем снисходительны к наспим старым това- 
рищам: делалось это не со зла, а скорее из мальчишеского ухар- 
ства, не являющегося ни. в какой мере каноном взглядов кадет. 

К сожалению от Звериады остались в памяти лишь маленькие 
крохи. 

Несомненным интерес представляют и строки, написанные в 
эмиграции. Они являются ярким свидетельством того, что несмотр? 



189 

на все пережитые невзгоды, в сердцах бывших кадет не зггас пла- 
мень любви к Родине и к своей Родном Школе. 

Б первую очередь печатаются стихотворения, написанные по 
случаю каких-либо торжеств, а затем стихотворения, носящие шу- 
точный характер. По возможности в порядок печатанья внесена, 
конечно, хронология. 

К АП Е^^Т У . 

Стихотворение Великого Князя 
Константина Константиновича. 

Хоть мальчик ты, но сердцем сознавая 

Родство с Великой воинской семьей, 

Гордяся, ей принадлежать душою 

Ты не один - орлиная вас стая. 

Настанет день и крылья расправляя 

Счастливые пожертвовать собой 

Вы ринетесь отважно в смертный бой ! 

Заввдна смерть за честь родного Кра1я, 

Но подвиги и славные дела 

Свершать лишь тем, в ком доблесть расцвела. 
Ей нужны труд и знанья и усилья, 
Что-б мог и ты, святым огнем горя 
Стать головой за Русь и за Царя 
Пускай твои растут и крепнут крылья. 



3 В Е Р.И А Д А 



Когда наш Корпус основался, 
Тогда разверзлись небеса. 
Завес церковный разорвался 
И были -СЛЫШНЫ голоса: 

- Курите, пейте, веселитесь. 
Посадят в карцер - не беда! 
Учить уроков не трудитесь. 
Не выйдет толку никогда. 

Так наливай кадет - кадету, 
Кадеть! любят пить вино, 
Вино и женщины и карты 
Всё - для кадета создано. 

Директор спичками торгует, 
Инспектор ваксу продаёт, 
А Пуцер булочки ворует 
И в нижней лавке продает. 



Прошай наш жирный эконом ! 
Грабитель пирожков и булок, 
Кз них построил, себе дом - 
Фасадом прямо в пере^ллок. ( +) 

Прощайте корпусные франты, 
Быков, Купчине кий, Ход о л ей 
Носите вы потолще канты, 
Что-б выделяться средь людей. 

Прощайте черные шинеЛи, 
Погоны с вензелем Петра, 
Вы нам до черта надоели. 
Мы не кадеты - юнкера. 



Прощайте иксы, 
Научных формул 
Прощайте милые 
Мы не кадеты - 



игрек, эеты 
целый ряд, 
кадеты , 
юнкера. 
(189^ г.) 



( +} Трачиционно кадеты ругали персонал Корпуса, что далеко не 
всегда соответствовало действительности, и последнего эко- 
нома кадеты и в глаза и за глаза величали: "отец- кормилец". 



190 

Скорей померкнет мира свет, Когда настанет страшный суд, 

На землю явится Создатель, Картина будет превосходна: 

Чем прав останется кадет, - Кадеты на небо взойдут, 

А виноватым воспитатель. ^ А педагоги - в ад - повзводно, 

Прекрасно создан Божий мир, 

ГЛы в нем набиты, как селедки 

А жаль - что Корпус не трактир, 

А наша Ворскла не из водки. 

Тогд.9-бы жадно к ней прильнул 
Устами трепетно коснулся, 
И всё гнпуп-бы , да тянул, 
Пока-бы сам - не "растянулся". 

Стоит отдельно Институт 

Стоит отдельно наше зданье, 

Зачем не вместе все живут ? 

Никто-б не бегал на свиданье. . . 

(Зачем не вместе, все созданья?) 

Тогда-бы в нашем лазарете 
Род акушерок проживал 
Ж слад1со было-б жить на свете 
И род людской - не убывал. . . 

Средь класса водрузили-б клетку, 

Чтобы сажать учителей 

Пусть ставит гадкую отметку 

Лишь не пугали-бы детей... 

Тогда-б жена со мной сидела, 
На зло привившимся стыдам 
Сопрано Звериаду пело 
А Бас, руг ал- бы классных дам. 

Державной волей Николая Но там не иноки святые^ 

Основан мрачный монастырь, И не монахи в нем живут. 

Вершину к небу простирая. Тот монастырь по всей России 

Стоит он словно исполин. Петровским Корпусом зовут. 

Там нас отшельников томили, 

Давно прошла у^ та пора, 

Семь целых лет мы там зубрили. 

За то - теперь мы - юнкера. 

(Эпоха конца 19-го столетия). 



Грехи Адама вспоминая, 
В минуту гнева грозный Бог, 
И вновь людей всех проклиная, 
В Полтаве выстроил острог. 

Б багровый цвет его окрасил, 
Блестящий крест вверху всадил, 
Набором всяким изукрасил 
И педагогов пригласил. 



и рек с нобео могучим гласом: 

- Храните всё, что я вам дал 
Пусть он имеет много классов, 
Его Я ~ Корпусом назвал. 

Уж много людям прав дано, 
Кадетам прав даю Я боле: 

- Кадеты могут пить зино , 

И воскурять табак Стамболи; 

И эти новые громады, 
Наводят ужас на людей 
Как ряд зубов - их коллонады 
Пугают маленьких детей. 



191 

И за высокими стенами 
Куда не проникает свет, 
Начальство моется слезами 
Невинных маленьких кадет. 

Начальство острыми зубами 
Кадета может растерзать, 
Кадет- же - бранными словами 
Начальство должен проклинать. 

И соДрагается планета, 
И в тихомолку плачет БоГ, 
Когда могучий глас кадета 
Свой проклинает тяжкий рок. 



Но . . . улыбается природа, 
Когда, окончивши ученье. 
Звучит торжественная ода: 
- Прощайте, прошлые мученья ? 



На Всероссийском глупом съезде. 
Под председательством Осла 
Бараны порешили вместе 
Переименовать все корпуса. 



Эпоха начала 20-го века. 

И В гимназистов обратили 
Петровских боевых кадет, 
В гимназию, корпус превратили 
А мы - пошлем им Мат- в ответ. 

1917 год. 



3 аписано по_^ памя ти Б^. С АБО 1,917 г од . 

Иэ к^тлетов Звериады 



И так мы корпус наш кончаем 

В иной ведь мир теперь идем, 

А что нас ждет, того не знаем, 

В какой мы омут попадем ? 

Давно, давно, гш все хотели 
Попасть туда, где смерть царит, 
Где льется кровь, свистят шрапнели, 
Где жен, детей - враг не щадит. 

И мы пойдем, без страха, смело, 

На то, Петровцы, мы друзья, 

За наше, ведь. Святое дело 

Вся наша Русская земля. 

Б. С а б о 



Прочитав на обороте 
Приказ первый - первой роте 
Вспомни Корпус и пиши 
Не жалей карандаши. 



192 

Чтобы будзпдие внуки 
Изучали все науки 
И не били-бы баклуши, 
А в особенности груши. 



Набирались бы познаний 
Для возможных им изгнаний, 
Чтоб куда-б не занесло - 
То спасло-бы ремесло. 



С Т И X и^ 

Текст произносимый на новогодних встречах старым кадетом 
Петровского-Полтавского Кадетского Корпуса - 

В . А . В О Р О Н К Е В И Ч Е М 

Командиром 8-ой батареи 5-й артиллерийской бригады. 

гор. Житомир. 



В ком молодость кипит ключ ем 
И старость смеха не убила, 
Бокалы выше ! Дру>:но пьем 
За то, что весело и мило. 



За красоту и за любовь 
За остроумный смех без злости, 
А вы- в ком стынет смех и кровь 
Долой непрошенные гости ! 



Журнал "КАДЕТ" - Издание Объединения 
2-го Московского Кадетского Корпуса 
-Тг I, Январь /Февраль 19*^9- го года. 

Примечание: В 1905 и 1906 году, Подполковникъ Воронкевич 
был воспитателем в нашем корпусе. Прославился совеххиенно нео- 
быкновенной добротой и добродзлиием. Кадеты его мало сл^лпались, 
но по своему любили. В корпусе учились два его сына. 

П. Волошин 



ПОХОРОНЫ 



АЛГЕБРЫ 



Что за шум ? Что за гам 1 
Что тут за смятенье 
И какого рода там 
Светопредставленье ? 

Это Алгебру хоронят 

Алгебрины гости 

И на кладбище несут 

Алгебрины кости. 
Чинно Алгебру несли 
В гробе из й'гурналов, 
А эа нею вслед брели 
Вереницы балов. 

Икс и Игрек Б пиджаках 

Шли как два Аякса 

Вслед за ними всем на страх 

Две огромных Кляксы. 



Зет-же хором управлял, - 

Для поддержки тона 

Знак он равенства держал 

В виде - камертона. 

Шли кадеты вслед гурьбой, 
Пели всей утробой : 
- Со святыми З'ТЮ^^ой ! 
Всем мотив знакощш. 

Педагог шипел во эле : 

-•Пойте ваши песни ! 

-Всё равно ведь в Сентябре 

- Алгебра воскреснет. - 

А с балкона толст и строг, 
Глуп, как боцман флотский 
Созерцал Директор-Бог 
Генерал - Потоцкий. 

Начало 20 века. 



193 



УЧИТЕЛЮ РИСОВАНИЯ 



Как-то раз глубокой ночью, 
Шел с Кабещанов 
Виноватый перед Богом, 
Саша Королев. 

Пелос на к40тив : "Как во нашей деревушке 



У него испачкан китель, 
Порваны штаны 
На лице его сияет 
Радость сатаны. 

от 1^ до 19 годов. 



Одназвды Бог восстав от сна. 
Сидел с сигарой у окна 
И разговаривал с Петром 
С своим любимым денщиком. 

- "Я, мнится, много сотворил, 
Я создал Свет и создал Мир, 
Готовы Бу1*1 , Англичане, 
Я создал много всякой дряни!" 



Теперь мне хочется создать. 
Такое жалкое творенье. 
Чтобы от всех ему страдать 
От всех терпеть пренебреженье ! 

И вот всех райских мудрецов 
Он созывает для совета: 
СОЗДАТЬ - ПЕХОТНЫХ ЮНКЕРОВ 
Решили члены комитета. 



Кзгрс окончен наук. Я теперь офицер, 
Я счастлив, я душой именинник, 
Я лечу прямо к ней, ненаглядной моей, 
Даже взяв "Извоэца" за полтинник. 

Но лишь к ней я взошел. 
Как с вопросом она : 

- "Как доход твой велик ?" 
Я - главою поник. 

От такой неожиданной прозы. 

Неужели доход нужен мой ? 

А не я ? Я ... ? Любовью так долго томимый. 
И махнул ей с плеча: "Сорок два Целкача. . . 
Сорок два с половиной !" - 

Дева стала бледна, 

- Я не буду твоя. . . 

Ты забудь дружбу тихую нашу, 

И другзто ищи, 

Что-б с тобой ела щи 

Да по праздникам - манную кашу. - 

Я от девы бежал, и скитался всю ночь 
Дикой злобой, уныньем томимый, 
И спустил сгоряча, 

СОРОК ДВА ЦЕЛКАЧА, 

СОРОК ДВА с П0Л0В1Ш0Й. 



194 

ко Р 2 л Е Н^ К О .(^вып. 1917 г.). • 

По сл^т! аю кражи ;7; „.^"ст^Я'^ТрР^ классов Данкова. 



Однажды чудной ночью лета, 
В Барано-Данковский дворец 
Залез на счастие кадета 
Вор-кабещанец, молодец. 



На утро Данков в изумленьи, 
Кричит: - О Еоже ... неуокель... 
Пропала радость, утешенье 
С подкладкой красною. - . шинель?! 

Март 1917 года. 



Вы знаете ? Россия дорогая, 

Россия .мать, в мученьях умерла, 

В мученьях умерла, сынов своих не з^'знавая, - 

Да, дети Родины, мать ваша умерла. 

Русь умерла, могзд1ая святая. 

Всё благородство, честь, вся слава дней былых. 

Но долго мзгчилась, страдала умирая 

И вот последний крик, последний вздох затих. 

И так уж. много прошлыми веками 
Страдала за других, другим - всё отдала 
И вот замучена сынов своих рз^'ками, 
Да, дети Родины, мать ваша умерла, 

. Кадет В. КОРОЛЕНКО (вып. 1917 года) 
Сообщил С. Кохановский. 



Записано по памяти Кадетом БУГРЕЕВЫМ. 



Как-то раз, в начале Мая, 
Кадет экзамены сдавал, 
И ровно ничего не зная. 
Перед учителем стоял 

Учитель был угрюм и мрачен, 
Кадет взирал на потолок, 
Исполнен горя и печали, 
Он слова вымолвить не мог. 

- "Позвольте... господин учитель? 
Билет мне свой переменить..." 



- А я, Вас сударь, 
Для Вас . . билето! 



понимаю, 
больше . 



нет ! 



'Нет, - билетов лежит - кз'^а' 
Сидит учитель, словно туча. 
Кадет другой билет берет, 
-Что Вам попалось. . покажите 

Учитель рвет билет из рук 
- О Македонском. . расскажите! 
-"А.. Македонский, молодчина 

И выпить был не дурачина ! 

Ведра два в сутки выпивал 
З'акуски вовсе не любил. 
Закусывал одной селедкой 
И. Буцефала покорил. " 



2. 

Боже мой. Праведный, что за мученье 
Ноченьку целую спать не дают: 
Вот показалися три уравненья, 
Стройно, красиво идут. 



195 



Грзгппа кадетская, дружной ватагой 

С плоскостью выпить пошли, 

Франт- рад икал, с треугольником в шляпе 

Вот показались вдали... 



(Окончание забыто) 



Неизвестного поэта выпуска 1913-го года. 

Воскресенье 1,9^9 года 



На панихидное служень© 
За наших умерших друзей 
Собрались в это Воскресенье 
Полтавцы всей семьей своей. 

Пришли мы все для благой цели; 
Она нас всех объединила 
Молились мы за Булацеля, 
И за усопшего Кирилла. 

Владыка наш Преосвященный 
Аргиепископ Иоанн 
Молил Создателя Вселенной, 
Что-б им покой был вечный дан. 

Но вот закончено моленье 
Печальных наших панихид 
И наше всё Объединенье 
Пошло на Гё11с1еп--Ва^1а. 

Желаньем добрым пламеняя, 
Обед был приготовлен там, 
Трудом Маргуши,. Алексея - 
И помощью Полтавских дам. 

За стол уселись, кто как мог.. 
Но вот - чудесное- явленье : 
На блюде нам несут пкрог, 
Дарьи Филипповны т'воренье. 



Пирог - не тема для поэта. 
Но должен я признаться вам, 
Что не простой пирог был этот, 
А Царь всем русским пирогам. 

За пирогом пошли закуски, 
Селедки, шпроты, холодец, 
Всё было сделано по-русски 
Какой хозяин молодец... 

Минутой общего молчанья 

№1 помянули двух кадет 

К стало грустно, при сознаньи 

Что их уж больше с нами - нет. 

Обед знался нам на славу 
Ш под веселый шум и гам 
141 вспоминали про Полтаву, 
И пили за здоровье дам. 

И водки разливное море 
И вин отборнейших нектар 
Заставили забыть про горе, 
И то - что ка'щхъш . . уже стар. 

Мы были снова, как кадеты 
И понимали всей душой. 
Что лтшь подобные обеды, 
Объединят нас меж собой. 



Прошло у нас, всё мило, дрз^жно 
Без лишних споров и обид 
Как значит было нам всем нужно 
Пойти на ?ё1^с^еп-^аV^(^, 



Неизвестный поэт. 
Вып. 1918-го года. 



196 

с 7П М,,,,М,,„А 15-го ^ Декабря 1963 года.. 

Стихотворени 



Вдень праздника, сегодня корпусного, 

Заб5''дем нашу жизнь среди всего чужого, 

И воскресим мы образы родного, 

Давно ушедшего, но близкого такого. 
Фуражка и околыш красный 
Мне вспоминаются, как сон... 
И вижу вновь, такой прекрасный, 
Я, с белым кантом, синий наш погон. 

На нем два П, но по латыни 

Сплелись в причудливый узор. 

Зачем скрывать: ведь и по ныне 

Сей вензель радует мой взор ! 

Зимою - черные шинели, 

Б мороз - крестом на них башлык, 

Семь пуговиц золотом горели, 

У первой роты: в ножнах, с боку, штык. 

Кадетский строй, в рубашках белых. 

Равненье летом держит на плацу 

Винтовки видно уж в руках умелых 

Приемы четки, ученье близится к концу. 

Вписали в Звериаду нахии мы заветы, 
И выпускных экзаменов пришла пора. 
Теперь, ьш больше не кадеты, 
А молодые юнкера... 

Семь лет прошло кадетской жизни, 

Где нас учтпгл и не зря... 

Быть сыном верным для Отчизны, 

За ВЕРУ, РОДШУ, ЦАРЯ. 

И вот теперь: прошли года. 
Десятки грозных, тяжких лет, 
И каждый горд, что был всегда 
Везде, повсюду он кадет. 

За нашу тихую Полтаву, 

За Корпус, шефа нашего - ПЕТРА, 

За их немеркнущую славу. 

Все крикнем: Русское УРА' 

С у^ л .^ и м^^^ а 2 Ё-,1,о,„„ё,?:„!5..^1Ш ■':.?Ё'^ ^, °й ^' ' 

Вот стоит уж у ворот Сменит радостью печали 

Чудный, новый, светлый год И всё то, о чем мечтали^ 

Шествует четвертый, Станет явью повседневной 

Ясный, не потёртый. Без заботы ежедневной. 

Будет годом он блестящим. Даст Вам средства жить беспечно, 

Наградит Вас только счастьем, Не сидя в конторе вечно. 

Даст здоровья и всех благ Будут деньги без извоза 

Как волшебный, дивный шаг ! Без клиентов, без "навоза". 



197 



Мь! плохую лишь видали 
В жизни сторону медали, 
Жиэнь бывает хороша 
Не для тех, кто без гроша. 

Что-б медаль бы повернулась, 

Жизнь, что-б Вам бы улыбнулась 

От души мы Вам желаем 

С Новым Годом поздравляем. 

Нежно к сердцу прижимаем 

М по братски Вас лобзаем. 



ВОЛОШИН 



СУЛИМА 



О, если было-бы нетрудно 
Вдруг жизни бег остановить. . 
Как ленту фильма: на секунду 
Остановить. . и вновь пустить. 



Вздохнуть 1г берега близ' кручи, 
Где серебрится светлый Псёл 
И в узкой лодке без уключин 
Проехать на знакомый дол. 



Но не вперед. . причудливым ; 

узором 
Пустить назад, чтобы взглянуть 
Еще хоть раз пытливым взором 
На долгий жизненный свой путь. 

■Себя ув1вдеть мужем зрелым. 
Потом - крутя еще назад 
Стать сразу юношей несмелым, 
Вступившим робко в жизни сад. 

Увидеть Родину такою, 
Какой была давно она 
В дни мира, тихого покоя 
Без преступлений и без зла. 



Зайти в желтеюшзгю ниву. 
Где серебрятся васильки 
К слушать, как поют лениво, 
Дивчата за рекой вдали. 

В Диканьку - заглянуть бы рано 
Пройти с начала - до конца 
И в каадой хатке поискать Оксану, 
Или Вакулу . . . кузнеца. 

Ведь здесь сам чёрт 

"Заправский сеголь". 

Зимою месяц воровал 

И Николай Васильич Гоголь 

С Рудым Панько здесь пировал. 



Но 



дальше в путь: старинным 



Увидеть милзпо Украину, шляхом 

Вишневый садик при реке В Полтавы милые сады, 

И лик луны в ставке - печальный На луг, где с пылким Шлипенбахом 
И берег низкий - в осоке. Сражались русские полки. 



Послушать шум Днепра седого Г'де Карл, от ран изнемогая. 

Взглянуть на Киев, хоть мельком, Бежал с Мазепой от Петра 

Что-б у Владимира Святого И где долину оглашая : 

Вновь - осенить себя крестом. ДАЛЕЧЕ, ГРЯНУЛО УРА ! 



198 



Мой милый друг?. Мой добрый гений] 
Позволь назад еще крутя, 
Себя увидеть на мгновенье 
Подростком (самого себя !), 



На клирос церкви в корпусе 
С альтами стать, как встарь 
Что-б тонким детским голосом 
Воскресный спеть Тропарь. 



Мальчишкой, белобрысым, тонким. 
Глядящим в мир земной, 
Открытыми глазенками 
И с чистою дзетой,- 



И наконец .. зимою снежною, 
Датл сесть в вагон большой, 
Чтобы дорогой прежнею 
- Проехать в дом родной. 



Позволь одеть- с погонами 
Мундирчик (хоть на час !) 
Минуя зал с колоннами 
Вбежать в свой третий класс 



Вбежать по лестнице стрелою, 
Отца и мать обнять. 
Сестру с косичкою смешною 
До слез зацеловать. 



На парту сесть у стенки 
И в руки взять тетрадь, 
Соседа Ильяшенко 
Под партой пощипать. 



Под лампой керосиновой 
Сесть всей семьей за стол, 
Где самовар старинную 
Уж песенку завёл. 



Подраться с насла:эдением 
На переменке с ним 
И кончить примирением 
За сказкой братьев Гримм. 



Потом - присесть бы с мамою, 
На детскздо кровать, 
Прижаться к ней по старому, 
О многом - рассказать. 



М "РУТ^У похудавшзпо, 

С колечком золотым, 

(Так много нас ласкавшую) ' 

Прижать к губам своим. 

Пе1)епечатано из газеты "ВЕСТНЖ" №6^, 1959 г, 



ПОЛТАВЦАМ К И2 12 5- ЛЕТНЕМУ ЮБШЕЮ. 



- У лукоморья дуб зеленый.. 
Златая цепь на дубе том, - 
Так Пушкин рифмою суровой 
Руслана начал первый том. 



Все чудеса внутри тахтлись: 
Не мало было там "зверей" 
Они. премудрости злчились. 
Кляня своих учителей. 



Для нас Полтавцев "дуб зеленый' 
Был - Круглый сад, "Ученый кот' 
Был наш Директор - неизменно 
Гулять нас гнал он из ворот. 

]/1дешъ направо: Суд Окружный, 

Налево: Двухэтажный кров, 

Б нем жил Директор, нам не нуж 

нужный, 
Потоцкий-Генерал, за ним - 
' Попов. 



Чудес там было и настолько, 
Вернее - "непочатый край" 
Был, например, Голобородько 
И Кошиц, он же и Парай. 

Был там историк Жан 

Павловский, 
И физик Люсин - театрал. 
Был знаменитый Мочуговский 
М Данков - штатский 

Генерал. 



199 

Быя грозный чех - Коваржик строгий, 
Его боялись, как огня, 
Жаке - Нума - француз "убогий" 
Вонял сигарою дымя. 

Был Фишер - Пуцер таг^- дородный, 

И ряд суровых лекарей, 

К Щиголев наш благородный 

И Волков - портретист Царей. 

И было четверо - Иванов: 

Морозов, Ризенко, Байдак - улан 

И наконец "стакан" разбивший легендарный 

Полковник Чемезов - Иван. 

- Нас всех учили понемногу, 
Че^лу-нибудь и как-нибудь - ... 
И всё-же, з"сё-же, слава Богу, 
Добром кой-что есть вспомянуть. 

О, Мительштейнер ! Добрый Фатер ! 
Твои стихи я помню и теперь : 
Ез -ыат е1пта1 е±п Ка1;ег 
. Бег кпигг"Ье "Ьа^ИсЬ веИг. . . 

Марго - учебник многолетний 
Нас научил, что шум квартир 
■ . Лишь потому, что в комнате соседней, 

"Вкзлпает дедушка свой сыр". 

Всемз'' учили, и не мало ! 

Учили нас маршировать, 

И как почтенным Генералам 

Во -"Фронт" нам нужно лихо стать. 

Учились прыгать с юным пылом,; Были концерты, где Габаев, 

Через бревно, хотя оно "Двух Зябликов" для нас играл, 

Безполое звалось : Кобылой Читал стихи поэт Нечаев, 

А уж, конечно, не "Бревно". И был чудесный зимний бал. 

Гордились именем Петровым, Был наш кумир и Властелин 

И звали корпус наш гнездом, Великий Князь, член Академий, 

Где нас, с усердием суровым В кругах придворных:' Лоэнгрин 

Внушали быть его "Птенцом". Для нас: Отец и Добрый Гений. 

Был Цук, куплеты Звериады, Почти полвека, улетая, 

М даже Цук казался мил. Ушли уже давно с тех пор. 

Мы все считали: так и надо I Но до сюс пор всё вспоминая. 

Он "нас для жизни закалил. "Слеза туманит старый взор !" 

• П.ВОЛОШИН 



200 

П о л Т^ А ^ с к И Е К А Д ^1,^1^ 

ЗА РУБЕЖЕМ. 



"Стены Корпуса в -{абаровске, в Полтаве, 
"В Петербурге, в Тифлисе, на Дону 
"Говорили нам о старой Русской славе, 
"0 том, как чтить седзпо старину !" 

Бывший Кадет. 

Страшные годы пронеслись над нашей Родиной: первая мировая 
война, в которой не мало Полтавцев сложили свои головы на полях 
Галиции, Восточной Пруссии, Сарака^1ыша, Эрзерз'^ма и в других ме- 
стах. Затем, война гра>эданская и, наконец, последовавшие за ней 
целый ряд эвакуации, сначала с Севера, Запада и Востока нашей 
Родины, а затем из Крыма в 1920 году. Эти эвакуации разметали 
наших однокашников по всем странам земного шара, но произошло 
это последовательно - по этапам. 

И вот тут то и сказалась корпусная закваска с её высокой 
моралью, давшая почти всем силы и волю побороть первую растерян- 
ность и незнание иностранных языков, для завоевания себе места 
под солнцем на чужбине. 

На первых порах чего только не приходилось делать ! Рабо- 
тать на пристанях, разгружать и нагруг-кать пароходы, в шахтах, на 
железной дороге, у рабочих грязных станков на заводах и даже в 
МО рг ах - мы т ь трупы и т.д. 

Некоторым исключение являлись музыканты, хорошие певцы, да 
и то не все. Большинство не избежало тяжелого, непривычного 
физического трз^да. 

Большая часть Полтавцев не покинула Европу и в первые годы 
осела в Балканских странах, а затем частично в Западной Европе 
и в частности во Франции. 

Уже с 1923, года, в Париже, первые случайные встречи на ули- 
.цах, на заводах, за рулем текси^ все стремились как-то устроить- 
ся, найти оседлый уголок, где можно было-бы как-то прийти в себя 
и хоть немножко вздохнуть от пережитого. 

Случайные встречи, конечно, никого не удовлетворяли: кадет- 
ская спайка и дружба требовала большего, а именно - собраться 
вместе,' вспомнить старину одним, а всем родной Корпуса, спеть 
Звериаду, выпить рюмку зод1си, но ... для этого нужна была какая- 
то организация. 

Инициаторами были: Полк. Тимченко (вып. 1911 г., , Дроздовец) , 
и совсем юный моряк Сергей Александрович Кохановский (вып. 1918 
года). Первый становится Председателем этой инициативной группы, 
второй - Секретарем, и на их объявления в русских газетах, в том 
же 1923 году, радостно откликнулось большинство Полтавцев. 

Значительно позже стало известным, что нашлись и такие, 
которые отнеслись к этому делу отрицательно: 



201 

- "К чему всё эт.о ? Ведь это всё умерло раз навсегда... 
Прошлое. . . Игра в солдатики. . . " 

Но таковых оказались единицы. Можно лишь удивляться, как 
б>1Стро у них исчезло даже чувство локтя ,.. и пройдет ешэ не ма- 
ло лет, когда попав в беду, они же вспомнят, не покраснев, что 
есть, ведь, организация из однокашников, которой можно "потре" 
бовать" помощи, что они и не преминули сделать. Такой нашелся 
даже в 1965 году. И »]очти всем эта поьющь была оказана, не счи- 
тая "беззаботных" покойников, которых пришлось хоронить. 

Но вернемся к инициативной группе: 

Благодаря ей и возникло наше Объединение. Дальше всё пока- 
тилось, как снежный ком: к концу 1927 года по списку числилось 
101 кадет, - давших о себе знать. 

В 192^ году было первое общее собрание. На нем старейшим 
оказался Ник.. Мих. Псиол (вып. 1881 года) , в Прошлом Поручик Ах- 
тырского гусарского полка и бывший предводитель дворянства. Он 
и был единогласно выбран Председателем Объединения, а С. А. Коха- 
новский - Секретарем. 

Все оставшиеся в живых, помнят период пышного расцвета на- 
шего Объединения: многолюдные обеды, вечера, даже концерты. Все 
мы были тогда относительно молоды, могли и потанцевать п попеть 
и выпить. Шогие не были еще обременены ни женами, ни семьями, 
ни потомством. 



ГНЕЗДО ПЕТРОЗО 



" И слышим глас мы: Полт.авские Кадеты! 
"Я среди вас, в вас сердце и душа моя, 
" Так будьте-ж пламенно согреты 
" Любовью к Родине, как п"1... 

Н.Л- СВМДЕРСКИЙ. 

(Из стихотворения, произнесенного на Полтавском обеде в Санкт- 
Петербурге, в Собрании Армии и Флота, 5-го Декабря 1907 года). 

В Воскресенье 22 декабря 1928 года, так как годовщина осно- 
вания родного Корпуса выпала на среду 19 декабря (6-го декабря 
ст. стиля) , Объединением Полтавских кадет было отслужено молеб- 
ствие в Русской церкви на гие Оаги, по окончании Литургии, с про- 
возглашением Вечной Памяти Императору ПЕТРУ ВЕЛИКОМУ, Императо- 
рам: НИКОЛАЮ 1-му, АЛЕКСАЬЩРУ 11-му, АЛЕКСАНДРУ 111-му и НИКОЛАЮ 
11-му, и всем бывшим кадетам Петровского Полтавского Кадетского 
Корпуса на поле брани живот свой положившим, и в смуте убиенных. 
Молебен служил Протоиерей Сахаров в сослужении с последним Зако- 
ноучителем Корпуса Протоиереем Четвериковым. Пел митрополичий 
хор под управлением НоП. Афонского. 

По окончании молебна, по установившейся традиции, семья Пол- 
тавских Кадет собралась на годичное Общее Собрание в "Сгётег1е 
Сеокга1е", 2 гие Сьа1:еаис1ип ,по окончании которого, там же состоял- 
ся товарищеский обед. 



202 

Открывая Обшее Собрание, Председатель Объединения Н.М. 
Псмол напомнил о понесенной в истекшем году тяжелой утрате 
последней Русской И1«ШЕРАТ1ВДЬ! г/1АИШ ФЕОДОРОВНЫ, и поделился с 
Собранием своими личными впечатлениями о встречах с Ней и Её 
жизни в Киеве, как во время Мировой Войны, так и после отрече- 
ния ИШЕРАТОРА НИКОЛАЯ И-го. Собрание в молитвенном и благо- 
говейном молчании, стоя, почтило память в Бозе почившей ИМПЕ- 
РАТР1ЩЫ . 

По единогласному постановлению Общего Собрания, избран 
Почетным Членом Объединения, один из старейших Кадет Корпуса, 
Генерал-Лейтенант Римский-Корсаков, выпуска 1875 года. 

Затем в Ревизионную Комиссию избраны: В. Г. Гаврилов, З.Г. 
Лисенко и М.Ф. Педашев. Секретарем Объединения Р. К. Павловский, 
Помощником Секретаря А.Ф. Фокин и казначеем - В. Станиславский. 

Члены Правления, согласно Уставу Объединения, комплектуются 
из старших по выпуску из Корпуса и проживающих в Париже (См. 
ниже напечатанное Примечание - Н.А. Караченцева). 

Усердием бывшего Секретаря Объединения С. А. Кохановского и 
молодежи, зал был красиво' декорирован значками, погонами, лен- 
тами и пр. , с портретом патрона Корпуса Императора Петра Велико- 
го на главном плане. 

Среди собравшихся, в первый раз присутствовали: Генерал- 
Лейтенант Римский-Корсаков и последний законоучитель Корпз'-са 
о. Протоиерей Четвериков. 

Было произнесено много речей, посвященных Родному Корпусу, 
из которых особенное внимание привлекли речь Ген. Римского-Кор- 
сакова и трогательное слово о. Четверикова о взаимном единении, 
получившего, как известно всем интересующимся духовной жизнью 
эмиграции, вполне заслуженнзпо им оценку и на чз^кбине, что осо- 
бенно радостно всем Полтавским Кадетам. 

Присяжным поэтом Полтавских обедов, почти беспрерывным 
участником таковых на протяжении с лишком 20- ти лет, Н.А. Сви- 
дерским был сказан стихотворный экспромт: 

" Мы на чужбине вот уж слишком десять лет 
В борьбе за кров и за кусок насущный хлеба 
Исколесив все страны, чуть не целый свет, 
Но до сих пор не увидав родного неба. . . 

Изгнанье тяжело и душен чуждый кров, 
Россия-ж, наша Мать, столь милая, родная 
Уходит в даль, как будто сказка детских снов 
В тумане серых дней, как призрак исчезая. 

Как закрепить в себе лицо страны родной 
И уберечь её от мертвого забвенья?!... 
Любовью к ней и верою в неё живой. 
Союзом крепким друткбы, братского общенья. 



203 

Мы собрались сюда во имя славное Петра, 
Свидетели живые прошлой Русской славы, 
Закату коей не пришла еще пора, - 
Взткан почти по ту:х:, но сиыш-ен рокот лавы... 

Нам нужно сохранить в себе до лучших дней 
И русский дух и нашу русскую культуру,- 
Не растворив в' потоке призрачных огней 
Столь самоценную славянскую нат^^ру. . . 

Сольемся~ж друхно здесь, под знаменем Петра, 
Кадеты старые родной для нас Полтавы, 
И пусть предвестником грядущей Русской Славы, 
Летит из этих стен: могучее У-Р-Р-А !!!" 

Перед началом обеда и по окончании, всеми присутствующими 
'были пропеты молитвы: "Очи всех на Тя, Господи, уповают" ... и 
"Благодарим Тя, Христе Боже наш"... 

Обед прошел очень оживленно в тесно сплоченной дружеской 
семье, в задушевной беседе и в воспош1наниях дорогого прошлого, 
'Не были забыты и старые кадетские песни и попз^лярные песни Мало- 
россии. 

Конечно, настоящий обед не отличался ни роскошыр, ни даже 
торжественностью прежних Полтавских обедов в собрании Армии и 
флота в С. Петербурге и затем в Петрограде, но он был обвеян тем 
же неизменным Кадетским духом старого, доброго времени, тою же 
неизменною любовью к родному гнезду и к милой Родине, несмотря 
на тяжелые переживания и долгие годы скитания, как каждого в от- 
дельности, так и всех вместе взятых згчастников этого обеда. 

Н,А. С В И Д Е Р С К И Й 

ПР1/1МЕЧАНИЕ-: Никакого Устава Объединения еще не существовало 
в 1928 году, а лишь старый принцип местничества, т.е. стахш1ин- 
ства по году выпуска из Корпуса, для выборов членов Правления, 
да и то он не соблюдался полностью - ведь С. А. Кохановский был 
выпуска 1918 года, а А.Ф. Фокин - 1919 и В. И. Станиславский - 
даже Югославского 1922 года. 

Раз1";аботка настоящего Устава, начавшаяся в 1932 году сохра- 
Н14ла принцип старшинства, так понятно приятного для самолюбия 
пожилых однокашников. Устав был официально зарегистрирован в 
1934 году. Условия жизни на чужбине, заставят скоро ^лногиx, но 
далеко не всех, понять всю нелепость этого местничества. 

У нас, на Общем Собрании 10-7-1938 года, открытом мною, как 
заместителем Председателя, это вызывает логичное изменение неко- 
торых параграфов Устава и заставит Полк. К.Ф. Стааля неделю спу- 
стя .(17-7-1938) обеспечить эти перемены. 

Б других же Объединениях - возникнет раскол и приведет к 
неизбежному нарыву, вскрытие которого вызовет образование 22-го 
октября 19>0 года - Обще-Кадетского Объединения. Полтавцы-же, 
индивидуально, было свободны состоять одновременно в любой орга- 
низации. Д-рН. КАРАЧЕНЦЕВ. 



204 

Через год, или два, уходит в дрзтой мир Н.М. Псиол. На 
его место избирается Полковник Константин Федорович фон-Стааль 
(вып. 1885 года), Секретарем СП. Кисель-Загорянский, а Казна- 
чеем Д-р Караченцев, 

Полк. В. Г. Гаврилов, в России был архитектором Киевской 
городской Думы. Это он с Н.А. Караченцевым займутся разработкой 
Устава Объединения (1932-1933 годы) . 

7 мая 1933 года, Д-р Караченцев, взял на себя издание сти- 
хов нашего баяна. Капитана Н. А. ■ Свидерского. Ни одного экзем- 
пляра, в настоящее время - не удалось найти. 

На Общем Собрании 27-го Августа 1933 года узнаем, что отцу 
С. Четверикову была пожалована митра. 

Решено поднесение ему адреса, приложив его к альбому фото- 
графий с погоном корпуса. Приведение в исполнение возложено на 
Н.А. Свидерского. 

Доктор Караченцев огласил полностью законченный проект 
Устава Объединения. После прений, он был принят без изменений, 
большинством - против одного, В. И. Станиславского. 

8 1934 году, его перевод на французский язык и регистрация 
Объединений в Префектуре, дали Объединению права юридического 
лица, со всеми вытекающими привиллегиями по законам Франции. 

Затем Объединение вошло в одну из национальных организаций 
франции: Бывших Комбатантов, 



Проживавший в Париже артиллерист Полк. Б. Д. Приходкин, 
сдавший выпускные экзамены 'в нашем корпусе, неизменно посещал 
все НЭЛ1И встречи. Ту роль, которз/то сыграл Борис Дм1-1триевич для 
объединения всех Российских Кадет, все кадеты хорошо помнят. 
Это был воистину Вечный Кадет, всегда готовый пошутить, прекрас- 
ный рассказчик эпизодов кадетской жизни, помнящий все традиции, 
с феноменальной, памятью дат, имен и т.д. 

После открытия в СССР кадетских корпусов, он получил пред- 
ложение применить свои выдающиеся" качества на посту офицера-вос- 
питателя, на что он ответил:,- "Там, где донос заложен угловым 
камнем воспитания, мне делать нечего". 

Конечно, забыть его невозможно. На его могиле надпись: 

КАДЕТЫ - КАДЕТУ 

и он жив в наших сердцах до сих пор. 



Полковнику Стаалю, всем сердцем помогала его супруга. Она 
ввела в нашу среду многих жен Полтавцев, что, конечно, подняло 
с одной стороны интерес найих встреч, хотя и пришлось пртедержи- 
вать немного языки при пении некоторых куплетов Звериады. 



205 

12 апреля 1936 года был получен проект о с